5

Коммуникатор у меня отобрали, спросили название корабля, имя командира, планету регистрации и сказали, что свяжутся с «Прометеем» сами, но завтра, ибо «добропорядочные граждане по ночам спят». После чего меня сопроводили в одиночную камеру и заперли на ночь.

Вот тебе и гостеприимная планета…

Когда конвоиры ушли, я осмотрелась: камера как камера, чистая, свежее постельное белье, выдраенные до блеска унитаз и раковина. Словом, на гигиену жаловаться не приходилось, да и к замкнутым пространствам любой космонавт давно привык. Если бы еще дверь не была заперта, и я имела бы хоть какую-то связь с внешним миром, тогда бы все вообще было просто прекрасно.

Я бесцельно побродила по выделенному мне пространству два на два метра. Наверное, была уже глубокая ночь, но спать не хотелось совершенно, в голову то и дело лезли мысли о Земле, хотя куда целесообразнее было бы подумать о том, как завтра буду оправдываться перед Эшли.

Даже не могу сказать, что мне было больно узнать правду о своей планете. Мне было, скорее, тошно, да, именно тошно, противно от осознания, как долго я верила в выдуманное величие. Я думала, что мой брат погиб, защищая свою Родину, а оказалось, он умер за ее жажду власти и мировое господство. Это было бессмысленно, это было жестоко. Сотни тысяч людей умерли из-за того, что Земля тешила свои амбиции, и даже не смогла открыто в этом признаться…

Я, не раздеваясь, легла на койку на спину и уставилась в потолок.

Пару дней назад мысль об отставке казалась мне абсурдной, даже ради Александра. Теперь это решение стало единственно верным. Нет, я не разлюбила Землю, во многом разочаровалась, но не разлюбила, это попросту невозможно. Но находиться среди землян, неся на своих плечах бремя полученной правды, я не сумею.

Что мне там делать? Нести просвещение в массы? Смешно. Каждый верит в то, во что хочет верить, именно это я только что доказала, никому не поверив на слово и отправившись за доказательствами.

Землю невозможно переделать, земляне считают себя лучше других, и это мнение уже укоренилась в их головах настолько, что изменить его способна только смена поколений. А, значит, у меня остается два пути: принимать Землю, такой, какая она есть, даже зная правду о «Тринадцатилетней войне», или же уйти…

* * *

Мне ничего не снилось, и, несмотря на незнакомое место и твердую койку, я спала как убитая. Уснула незаметно для себя, а проснулась, услышав голоса и приближающиеся шаги.

Я села, опустив ноги на пол, и потерла глаза. Голова болела так, будто я спала слишком долго, отвратительное ощущение. Судя по яркому солнечному свету, льющемуся в мою камеру через узкое окно под потолком, сейчас далеко не раннее утро.

Сколько же я спала, черт возьми?!

Я обулась, прошла к раковине и умылась ледяной водой, чтобы быстрее прийти в себя.

Шаги приближались, и теперь я смогла различить слова.

— Не беспокойтесь, такое больше не повторится, — говорил до боли знакомый голос. Нет-нет-нет, что он здесь делает?! — Она обязательно пройдет психологическую проверку, прежде чем снова ступит на территорию Альфа Крита.

— Мы на это надеемся, — отвечал, судя по всему, представитель защиты порядка.

Полицейский в форме появился у решетчатой двери первым, Александр остановился за его плечом, заложив руки за спиной и терпеливо ожидая, пока тот откроет замок.

Тайлер был мрачнее тучи, прожигающий насквозь взгляд и сжатые в прямую линию губы. Мне сразу вспомнились первые дни нашего знакомства, и даже расхотелось покидать камеру, вдруг показавшуюся такой уютной и безопасной. А что? Здесь-то меня никто не будет убивать, а вот насчет Александра — не уверена.

— Забирайте ее, — разрешил полицейский, открыв дверь и кивнув в мою сторону, будто бы я неодушевленный предмет.

Я бросила на него убийственный взгляд, но тот его попросту проигнорировал. Вот тебе и гостеприимная планета. Нет, не хочу жить на Альфа Крите…

Видя, что я медлю, Тайлер сам шагнул ко мне, крепче, чем следовало, сжал мою руку чуть выше локтя и практически силой вытащил из камеры.

— Да что ты… — попробовала я возмутиться, но он сильнее сжал пальцы.

— Улыбайся, — прошипел Александр, почти не разжимая губ, — или хотя бы заткнись.

Я часто заморгала, услышав такое, и действительно, заткнулась. Наверное, это и называется, потерять дар речи.

— Всего доброго, сержант, — тем временем Тайлер подарил полицейскому самую радушную улыбку, — благодарю вас за понимание и помощь.

— Надеюсь, с вашим экипажем больше ничего подобного не повторится, — сдержанно откликнулся сержант и протянул Александру какие-то бумаги. — Вот, отдадите на выходе, и вас выпустят.

— Спасибо, — Тайлер разве что не поклонился, а потом направился к выходу, увлекая меня за собой.

Что он вообще здесь делает? Утром стражи порядка должны были связаться с «Прометеем», и я ожидала увидеть здесь Эшли, но никак не Александра. Он же должен был «обрабатывать» Гиббса? Неужели моя чертовская «везучесть» снова сыграла со мной злую шутку, и Тайлер вернулся на корабль как раз тогда, когда я с него сбежала?

Когда я думала, что Эшли меня убьет за вранье и побег, я прекрасно понимала, что «убьет» — сильное преувеличение, отчитает, обидится, пригрозит больше никуда не пускать, если это будет зависеть от него. А вот Александр, навряд ли, будет так мягок, по крайней мере, судя по выражению его лица, которое не предвещает мне ничего хорошего.

Тем не менее, я благоразумно держала язык за зубами, пока мы не покинули полицейский участок. Тайлер отдал дежурному на выходе полученные от сержанта бумаги, и мы, наконец, вышли из мрачного здания на залитую солнцем улицу.

— Что происходит? — зашипела, пытаясь выдернуть руку из захвата. — Может, хватит меня держать, будто я сбегу?

Если бы взглядом можно было поджечь, я бы сейчас запылала, как факел.

— Вот когда я буду уверен, что ты не сбежишь, тогда и отпущу.

Я почувствовала, что краснею. Черт, снова он отчитывает меня, как школьницу, и снова я понимаю, что была неправа. Черт-черт-черт!

Мы в молчании прошли к стоянке и подошли к небольшому флайеру, рассчитанному, максимум, на четырех человек. В отличие от меня, Александр не воспользовался общественным транспортом, а взял флайер напрокат.

Тайлер отпустил мою руку только тогда, когда я уселась на переднее сидение, а он захлопнул дверцу. Сам Александр занял водительское место, что было непривычно, всегда, когда мы куда-то летали, пилотировала я.

Молчание затягивалось.

Тайлер легко поднял флайер, выведя его с узкого парковочного места, несколькими движениями опытного пилота.

— Хм, хорошо водишь, — оценила я, когда мы взлетели вверх и вошли в магистральную ветвь, идущую над городом. — А катер тоже умеешь?

— И «Прометей», если тебе интересно, — сухо ответил Тайлер, он злился, — даже могу провести через «окно», если понадобится. Ты не знаешь еще многих моих талантов. Но до тебя в пилотировании мне далеко, так что можешь не волноваться.

Я молчала, изучая сложенные на коленях руки. Ссориться, отстаивая свою точку зрения, это одно, а вот осознавать, что поступила глупо, — совсем другое.

— Глупо получилось, — пробормотала я, избегая смотреть на него.

— Миранда, — тихо попросил Александр, — давай мы долетим до места, сядем, и тогда ты выскажешься, а я вдоволь на тебя поору. Но если ты начнешь сейчас, мы разобьемся.

— Хм, — я хмыкнула и прикусила язык.

* * *

Мы молчали всю дорогу. По правде говоря, я не знала, что сказать. Оправдываться? Просить прощения? Я поступила опрометчиво, даже глупо, но по-прежнему главной своей глупостью считала не побег от Эшли, а то, что забыла документы, поддавшись эмоциям.

Александр больше тоже не произносил ни слова. Кажется, злился, но это никак не сказывалось на стиле его вождения, вел он уверенно, без лишних рывков и маневров. Что бы Тайлер там ни говорил, но я заподозрила, что сказав, что до меня в пилотировании ему далеко, он сильно мне польстил.

Александр плавно опустил флайер на стоянке, заглушил двигатель и только потом повернулся ко мне и… и заорал, как и обещал:

— Какого черта ты это сделала?!

Честно говоря, я такого взрыва я не ожидала и даже подпрыгнула от неожиданности. Заметила, как обернулись в нашу сторону несколько человек, выбравшихся из припарковавшегося рядом флайера.

— Ты хочешь поговорить об этом здесь? — я качнула головой в сторону невольных свидетелей.

— Да, именно здесь! — Александр и не думал сбавлять обороты. — Потому что там, — он указал пальцем вверх, подразумевая «Прометей», — я твой командир, который должен был бы отдать тебя под трибунал за уход в самоволку!

Я поежилась, об этом я не подумала.

— И, в отличие от тебя, — продолжал Тайлер, — мне знакомы законы Альфа Крита. Взяв напрокат флайер, я имею право делать в нем все, что мне заблагорассудится. И, пока я не начну тебя здесь убивать, никто мне не станет мешать.

— А ты начнешь? — серьезно поинтересовалась я.

— Мне очень хочется, — признался он, испепеляя меня взглядом. Кажется, у него, действительно чесались руки меня придушить. — Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я вздохнула и честно перечислила свои провинности:

— Обманула Эшли, сбежала, никого не предупредив, потеряла документы, попала под арест, — ну вот, кажется, все.

— Значит, не понимаешь, — подытожил Александр.

Что я еще упустила? То, что не поделилась с ним своими планами? Или?..

— Хорошо, я поясню, — Тайлер откинулся на спинку сидения, положив руки на колени и явно заставляя себя говорить спокойно, в том, что его все еще подмывало заорать, я не сомневалась. — Полицейские связались с Эшли утром и потребовали немедленно представить им твои документы, аргументируя тем, что если они у тебя в порядке, это не займет много времени. И знаешь, что? — я только качнула головой, моего ответа здесь не требовалось. — Они дали ему час, только один час, по истечении которого передали бы твои бумаги в суд, который бы приговорил тебя к тюремному заключению, сроком от десяти до пятнадцати лет.

— Что?! — я не поверила своим ушам. — Я же никого не убила!..

— За убийство тебя бы приговорили к смертной казни без единого звонка, — жестко прервал мои возмущения Александр и продолжил: — Итак, представь — я хочу, чтобы ты полностью поняла ситуацию — у Эшли был час, за который он бы не сумел получить разрешение на спуск на планету и преодолеть путь до полицейского участка, разве что будь у него волшебная палочка или фея, превращающая тыквы в кареты, — наверное, я бы оценила оригинальность сравнения, если бы оно не было произнесено так язвительно. — Поэтому он связался со мной. И, поверь, ему было непросто вырвать меня с задания и сообщить, что не смог за тобой уследить, — вот сейчас меня таки пробрало. Все это время я представляла, что Эшли сделает со мной, когда я вернусь, но мне и в голову не приходило подумать о том, что он почувствовал, когда потерял меня и не мог со мной связаться. — Вооот, — естественно, перемена в выражении моего лица от Александра не укрылась, — рад, что ты начала понимать. Так вот, я в час уложился, забрал твою карточку в «Архивах», а потом провел еще четыре, распинаясь перед стражами порядка и уверяя их, что ты добропорядочная гражданка, не замышляющая преступлений, а просто страдаешь психическим расстройством и провалами в памяти.

— Боже, — пробормотала я, закрыв ладонями лицо. Вот тебе и гостеприимная планета Альфа Крит, это же надо было превратить административное нарушение в преступление века.

Тайлер подозрительно замолчал, что вынудило меня убрать руки от лица и посмотреть на него. Кажется, приступ ярости миновал, и он смотрел на меня скорее устало, чем зло.

— Ты даже не представляешь, как ты меня напугала, — на этот раз тихо произнес Александр.

У меня ёкнуло сердце от этих слов. Никогда и никто не говорил мне ничего подобного, даже родители. Он. За меня. Испугался.

Мне захотелось сказать так много, но я прикусила язык, пока не наговорила всяких глупостей. Просто протянула руку и сжала его ладонь, все еще лежащую на бедре.

— Прости, — это все, что я произнесла вслух.

— Да уж, — Тайлер криво улыбнулся. — Но хорошо все, что хорошо кончается, и мне удалось уболтать полицию. Чертовски не хотелось бы брать штурмом полицейский участок, чтобы тебя вытащить.

Я удивленно распахнула глаза:

— Ты бы это сделал?

— Нет, конечно, — он театрально фыркнул, — оставил бы тебя там на десяток лет, а потом заехал забрать по истечению срока.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, что краснею. Погрузившись в свои переживания по поводу Земли, я и представить не могла, какие последствия может повлечь за собой мог побег.

Александр потянул меня на себя, а потом обнял, положив руку мне на плечо. Так как я сидела на соседнем сидении, это было не слишком удобно, но я не сопротивлялась. По правде говоря, я бы просидела в этой позе вечность.

— Ну и зачем ты это сделала?

Я вздохнула.

— Ты ведь знаешь.

Тайлер хмыкнул.

— Хотела получить доказательства.

— Угу, — промычала я, уткнувшись носом ему в плечо.

— И почему не сказала ни мне, ни Эшли?

Я и сама не знала точного ответа на этот вопрос, хотя и задавала его себе не один раз за время, проведенное в камере.

— Я должна была сделать это сама, — пробормотала я не самое лучше объяснение, но самое искреннее, на какое была способна. Но Александр принял и такое.

— Убедилась? — только и спросил он.

— Ты был прав. Хотя ты и сам знаешь, что был прав.

— Знаю, — однако было непохоже, что это знание его радует.

Меня прорвало.

— Я больше не смогу быть, как они, — быстро заговорила я, — не сумею так, не смогу там жить, хотя там мои родители, моя семья, я не смогу…

Я думала, Тайлер поддержит эту тему, напомнит, что я могу уйти в отставку и отправиться с ним на Лондор, но Александр не был бы Александром, если бы я хоть раз смогла предугадать его реакцию.

— Не впадай в крайности, — мягко посоветовал он. — Твои родители всегда останутся твоими родителями, а Земля твоей родиной, где ты будешь жить и работать, не так важно.

— Если ты будешь со мной, тогда не важно, — сказала я и зажмурилась. Не люблю я эти словесные нежности, ненавижу признания, всегда чувствую себя глупо, произнося нечто подобное.

Он усмехнулся.

— Если ты думаешь, что я тебя брошу, даже не надейся.

Я улыбнулась, чувствуя, как все тревоги последних дней начинают понемногу отступать. Поерзала, устраиваясь поудобнее и попросила:

— Давай еще посидим…

* * *

В одном нам повезло — задание я своей выходкой не сорвала. Оказалось, что Тайлер и его команда уже успели выяснить все, что хотели, к тому моменту, когда Эшли забил тревогу по поводу моего исчезновения.

Энтони Гиббс оказался «нашим» парнем, как и предполагали, идеальный кандидат на подмену. Покинув Карамеданскую Империю, он потерял всякую связь с отцом и своей семьей считал только мать. По прошествии многих лет адмирал пытался наладить с сыном контакт, отослал ему несколько писем с извинениями, но получил жесткий отказ — Энтони не желал иметь дело с человеком, который предпочел сыну карьеру. Известие о смерти Эндрю Гиббса также не взволновало Энтони, он отправил сослуживцам отца ответное сообщение, что сожалеет о его гибели, но на похороны не приедет, и продолжил жить своей обычной жизнью на Альфа Крите. Что было особенно ценно для нас, так это то, что, все еще лелея свою детскую обиду на отца, Энтони даже не соизволил записать видео-файл для ответа на «похоронку», а послал равнодушное текстовое сообщение. Следовательно, никто на Эйдане не знал, как выглядит сын адмирала во взрослом возрасте.

Когда мы вернулись на «Прометей», полным ходом началась подготовка к операции, ведь нам требовалось обставить приезд Энтони Гиббса с женой на свою историческую Родину так, чтобы его личность ни у кого не вызвала ни единого подозрения.

О моем побеге Александр больше не упоминал, вообще сделал вид, что его не было, и я была ему за это невероятно благодарна. Однако от Эшли такого великодушия ждать не приходилось. Нет, Рис не строил из себя обиженного, не пытался меня избегать, так же здоровался, улыбался при встрече, но вел себя настолько вежливо, что у меня сводило зубы.

Наверное, мне следовало извиниться еще в первый день, но я не могла найти нужных слов, а потом Эшли с Александром настолько погрузились в подготовку к внедрению на Эйдану, что я просто-напросто никак не могла поймать старпома, чтобы поговорить наедине.

* * *

После завтрака я сидела за барной стойкой, допивая кофе, и с тоской смотрела, как Александр с Эшли скрываются в дверном проеме. Тайлера я в эти дни почти не видела, он вручил мне файлы, касающиеся Тиффани Гиббс, в которую мне предстояло в скором времени перевоплотиться, а сам пропадал до самой ночи в компании Риса и Кленси, что-то планируя и оттачивая легенду до идеала.

— Чувство вины — неприятная штука.

Я так задумалась, что вздрогнула, когда голос кока раздался совсем рядом.

Я подняла глаза и встретилась с понимающей улыбкой Глеба Кули, остановившегося напротив меня с противоположной стороны стойки.

— Да уж, — протянула я, не став опровергать истинность его слов. Иногда мне казалось, что кок знал обо мне и моих переживаниях больше, чем я сама.

— Стыдно? — Кули оперся локтями о стойку и склонился ко мне, чтобы те, кто еще оставался на камбузе, не слышали, о чем мы говорим.

— До жути, — призналась я, для выразительности зажмурившись.

— Скверно, — кивнул кок, не спуская с меня серьезных глаз. — Извинись.

Я нервно рассмеялась. Как просто — извинись. Если бы мне хотя бы дали эту возможность.

— Он меня избегает.

— Он избегает не тебя, а разговора с тобой, — поправил всезнающий Кули, но от этого уточнения мне было ничуть не легче.

— Глеб, — спросила я прямо, устав ходить вокруг да около, — что здесь происходило, пока меня не было?

Кок прищурился:

— Хочешь сказать, когда Эшли до ночи разыскивал тебя на планете, а потом вернулся на корабль?

Я сделала в воздухе неопределенный жест рукой, мол, он и так прекрасно понял, что именно я хотела знать.

Кули вздохнул, бросил взгляд в зал, где все еще заканчивали завтрак Клавдия и Кит, и заговорил еще тише:

— Я служу здесь не первый год, и давно знаю Эшли. Он парень тонкой душевной организации, скажем честно, ранимый, но такое выражение лица я видел у него впервые.

— Какое? — мой голос тоже упал до шепота.

— Опустошенное, — я поджала губы, не зная, что сказать, а словоохотливый кок продолжал: — Он ведь сначала подумал, что с тобой что-то случилось, пытался с тобой связаться, обнаружил, что твой коммуникатор отключен. Попытался получить видеозапись с камер охраны того кафе, в котором вы обедали, но ему отказали. Тогда он вызвал Бена и Кита на планету, они стали искать свидетелей. Нашлись несколько человек, которые видели, как ты сама, по доброй воле и в полном одиночестве, направлялась к остановке общественного транспорта. Куда ты поехала, никто понятия не имел, но стало ясно, что ты просто-напросто надула Эшли. А на утро это звонок из полиции… — Кули развел руками, не став заканчивать фразу. — Сама понимаешь.

— И он позвонил Александру, — закончила я за него.

— О да, — на этот раз его улыбка вышла кривой, — сначала Александр просит его присматривать за тобой, так как ему показалось, что у тебя что-то на уме, Эшли спорит с ним, уверяя в том, что у него паранойя, и у тебя достаточно ума, чтобы ничего не выкинуть на незнакомой планете, а потом он вынужден звонить и говорить, что ты сбежала от него, а теперь еще и арестована.

Я молчала, беззвучно барабанила пальцами по столешнице и не знала, что сказать.

— Надеюсь, Александр не спустил на него всех собак? — спросила через некоторое время. Судя по настрою Тайлера, когда он забирал меня из участка, Эшли вполне мог попасть под горячую руку.

Кок же посмотрел на меня как на ненормальную.

— Мы же об Александре, — пожал он плечами, — конечно, нет, но в красочных выражениях пообещал тебя придушить, как только вызволит и притащит на борт. Отчего Эшли распереживался еще больше.

Я снова замолчала, думая о том, что такого хорошего я совершила в этой жизни, что Бог послал мне таких замечательных людей.

— Мой тебе совет, — прервал мои размышления Глеб, — ты знаешь, где каюта Эшли. Перестань искать удобный момент, просто пойди и сделай.

Я кивнула и спрыгнула с высокого стула. Кок, как и всегда, был абсолютно прав.

* * *

Под вечер я пришла к каюте Эшли. Не стала связываться с ним по коммуникатору, полагая, что он в любом случае сошлется на то, что занят. Но по моим подсчетам как раз в это время они должны были закончить с Тайлером и Кленси и разойтись.

Я постучала, но мне никто не ответил, значит, я все же пришла слишком рано.

Помотавшись по коридору, я просто села на пол, подперев спиной дверь каюты Риса и решила, что готова ждать хоть всю ночь, потому что дальше тянуть просто нельзя.

Внезапно ожил коммуникатор на моем запястье.

— Миранда, — раздался голос Александра, — тебя сегодня ждать?

— Д-да, — ответила я, запнувшись, — только попозже, у меня кое-какое дело.

— А-а, — многозначительно протянул Тайлер, — мы с Эшли только что разошлись, так что он скоро.

Я потеряла дар речи от изумления.

— Да как ты?.. — выдохнула, когда снова обрела способность говорить.

— Я же говорил, что ты не знаешь еще многих моих талантов, — усмехнулся Александр. — Удачи. И я тебя жду, — и отключился.

И как ему только это удается — всегда быть на шаг впереди остальных и знать все наперед?

И, сказав, что Эшли скоро, Тайлер снова не ошибся, потому что уже через пару минут я услышала шаги.

Рис быстрым шагом вырулил из-за угла и изумленно замер, увидев меня, подпирающую дверь его каюты.

— Какую бы отговорку ты не придумал, я не уйду, — пообещала я прежде, чем он успел что-либо сказать.

Эшли поморщился, как от зубной боли, молча изучал мое решительное лицо пару секунд, а потом обреченно вздохнул:

— Встань хотя бы, чтобы я мог открыть дверь.

* * *

Эшли пропустил меня вперед и только потом вошел сам, прикрыв дверь.

Когда он повернулся ко мне, его лицо было самым что ни на есть доброжелательным.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, изобразив вежливое изумление.

Что ж, так мне и надо, я это вполне заслужила.

— Присаживайся, — продолжал играть в саму любезность Эшли, — ты ведь у меня в гостях. Впервые, насколько я помню.

Действительно, впервые. Я и сама только сейчас это поняла, скользнула взглядом по окружающей обстановке, но, как я и думала, старпом любил классику, и ничего необычного я не увидела, типичная корабельная каюта, мало говорящая о личности своего жильца. Впрочем, и моя была точно такой же. Разве что, мою отличало фото брата на прикроватной тумбочке.

— Я постою, — откликнулась я, окончательно определившись с линией своего поведения, — я все равно ненадолго.

— Как скажешь, — Эшли пожал плечами, прошел к койке и сел сам, откинувшись назад на выпрямленные руки.

Я молча следила за его перемещениями и заговорила только тогда, когда Рис поднял на меня глаза, и я убедилась, что, наконец, завладела его вниманием целиком и полностью.

— Знаешь, Эшли, — я долго думала, что ему скажу, но сейчас все заготовленные заранее извинения куда-то пропали, — у меня никогда не было друзей. Не потому что я какая-то особенная, а потому что я сама никого не подпускала к себе близко, — Рис чуть дернул головой, давая понять, что знал это и так. — Ты стал первым, кого я смогла назвать своим другом на этом корабле, — а вот это, кажется, его удивило. — И если ты подумал, что для меня это неважно, то ты ошибаешься. И я сбежала от тебя не потому, что не доверяла, и, тем более, не для того, чтобы подставить (об этом я просто-напросто не подумала), а потому что знала, что ты беспокоишься за меня, и никуда не отпустишь одну. А я должна была все выяснить сама, без чьей-либо помощи и присутствия, — Эшли внимательно смотрел на меня и не перебивал. — Есть такие моменты, когда ты должен остаться один. Не знаю, почему, потому что так правильно, и все. Я поступила как эгоистка, и мне чертовски жаль, что заставила тебя волноваться, но… — я облизнула отчего-то пересохшие губы. — Но, повторись тот момент, я бы поступила так же. Я просто хочу сказать, что ты ни в чем не виноват, я очень ценю нашу дружбу, но по-другому не смогла. И я очень надеюсь, что ты меня простишь. Когда-нибудь.

Я развернулась на пятках, чтобы больше не видеть его серьезных глаз, не глядя, ударила ладонью по панели замка и выскочила в коридор прежде, чем дверь успела полностью отъехать в сторону.

Я была зла на себя. Не ты ли, Морган, шла сюда извиняться? Так какого черты ты наговорила такого бреда?

Но я успела сделать лишь пару шагов по коридору, как мое запястье обвили чужие пальцы, вынуждая остановиться.

— Эш, я такая дура, — простонала я, поворачиваясь к нему.

— Порой да, — охотно согласился Рис. — Но я не лучше.