9

— Они чертовы камикадзе, — шептал мне Александр, — у них здесь огромный склад оружия, просто огромный. Корабли приходят за боеприпасами, а потом уходят в зону военных действий.

— А камикадзе тут при чем? — не поняла я.

— У них здесь новые технологии, оригинальное оружие. И чтобы оно не попало в руки врагов, весь город заминирован. В случае нападения, они просто нажмут на кнопку, и город со всем его населением взлетит на воздух, а заодно и все их секреты.

— И они на это пойдут? — не поверила я.

— Судя по тому, что я видел и слышал, пойдут. Они готовы умереть ради своей Империи.

— То есть ты уверен, что «красная кнопка» существует? — уточнила я. Сама мысль, что кто-то готов уничтожить целый город своих же сограждан, казалась мне нереальной.

— Более того, — уверенно ответил Александр, — сегодня, когда я начал беспокоиться, не устроит ли кто теракт, использовав «кнопку», Дункан заверил меня, что бояться нечего, пульт управления находится в подвале штаба и тщательно охраняется.

Я только сжала губы, обдумывая полученную информацию. И что же делать с ней дальше? Судя по всему, Тайлер тоже не знал.

— Может быть, пора планировать отход? — спросила я.

— Мы еще не выяснили имя предателя, — напомнил Александр.

Конечно, Рикардо дал задание выяснить, что творится на Эйдане и найти того, кто поставляет Карамедане информацию. Александр не бросит работу на полпути. Конечно же…

* * *

Тот день начался, как многие до него. Утром Тайлер ушел на работу, а я осталась в ожидании, пока за мной заедет Диана и отвезет в «женский клуб».

Диана заехала ровно в полдень, ни минутой позже, она вообще отличалась пунктуальностью. По дороге в «клуб» рассказала мне, что сегодня мы будем вышивать узоры на платьях, я мило улыбалась и не спорила.

Я билась над пяльцами около двух часов к тому моменту, когда ко мне подошла Эльза. Я давненько уже не наблюдала данную особу возле себя. После той песенки в мой первый день в «клубе», она меня побаивалась и предпочитала судачить исключительно за спиной.

— Тиффани, у тебя уже неплохо получается, — прокомментировала она мою работу.

Да я за этот месяц уже стала просто гуру по вышиванию!

— Спасибо, Эльза, — я хмуро подняла на нее взгляд. — Ты что-то хотела? — рассыпаться в любезностях мне вообще не хотелось. К чему это? Мы уже ясно показали и другим, и себе, что друг о друге думаем.

— Ну почему все сразу думают, что я задумала какую-то гадость? — воскликнула девушка, изобразив оскорбленную невинность.

— Действительно, почему, — пробормотала я, снова вернувшись к работе.

— Я, может быть, хочу помириться.

Вот теперь я отложила пяльцы и подняла на нее глаза, посмотрела прямо, так, что она даже отодвинулась от меня.

— Мы не ссорились, — сообщила я. — Чтобы поссориться, нужно сперва подружиться. Дружить с тобой я не намерена.

— Фи, как некрасиво, — скривилась Эльза. — Я же по-хорошему.

Моя дорогая, ты еще не видела по-плохому…

Я кивнула.

— И я. По-хорошему.

— Ну, брось, — не отставала эта «прилипала», и я окончательно убедилась, что ей от меня что-то нужно, помимо ее фальшивого «помириться».

— Что бросить? — я притворилась тупой и глухой на ухо.

— Так себя вести. Наши мужья общаются. Собираются вместе на прием у Болледли, так что нам там придется держаться вместе, как ни крути.

Карл и Мария Болледли, действительно, устраивали званый вечер через несколько дней, и мы были в числе приглашенных. По правде говоря, я думала об этом приеме с ужасом. Я и так с трудом пережила и еле не набила никому лицо во время приема, организованного Дунканом в честь прибытия Энтони, который отгремел несколько недель назад. Второе такое сборище я вряд ли переживу.

— Придется, значит, придется, — я равнодушно пожала плечами.

Я искренне полагала, что запал дружественности у Эльзы таки сойдет на нет, но я ошиблась, она и не думала отставать.

— Ди, — она привлекла Диану, — я пытаюсь помириться с Тиффани, а она вредничает, — пожаловалась девчонка.

Диана отложила в сторону свою работу и подошла к нам.

— Милая, — она коснулась моего плеча, — впервые вижу, чтобы Эльза с кем-то хотела подружиться, это большой прорыв, нельзя отвергать человека, который к тебе искренен.

Это того, кто искренен…

— Я вот как раз думаю, навестить мужа на работе, — продолжила Эльза, — он мне разрешил. Может, пойдем вместе? — персональная улыбка мне. — Держу пари, тебе не разрешали заходить в здание штаба, и ты не бывала у мужа на службе.

— Отличная идея, — с готовностью поддержала ее Диана, и я поняла, что попала в ловушку.

Не собирается Эльза со мной «мириться», а Диана не добрая тетушка, которая видит в людях только хорошее. Им совершенно точно нужно отвезти меня в штаб, да так, чтобы без шума и привлечения внимания.

— Я не хотела бы мешать мужу, — снова возразила я, проверяя свою теорию.

— Уверена, он обрадуется, — Диана.

Что ж, значит, я была права. И что я могу? Отказаться? Начать брыкаться? Устроить скандал?

Мое сердце сжалось от одной мысли, что Александра могли раскрыть. Но нет, успокоила я себя, будь это так, меня бы пришли брать с оружием, а не пытались уговорить в вежливой форме. Скорее всего, кто-то, кто не желает себя афишировать, хочет со мной побеседовать. И если я продолжу упрямиться, это только навлечет подозрения, а подставить Тайлера — это то, чего я боялась больше всего на свете.

— Хорошо, — сдалась я, — если вы думаете, что это хорошая идея.

* * *

Здание, где располагался штаб, было просто огромным, наверное, самым высоким в этом городе. Мы прошли несколько пунктов охраны, и везде двери нам отворялись, как по мановению волшебной палочки, стоило Эльзе показать свои документы. Очевидно, о визите госпожи Хеннеси было заявлено заранее.

Эльза продолжала болтать со мной всю дорогу. Она дошла до того, что начала рассуждать, что все члены «женского клуба» слабые и безвольные, и я первая, кто дала ей отпор и тем самым заслужила ее уважение.

Я не верила ни единому ее слову, но прерывать словесный поток не спешила, полагая, что когда Эльза соизволит заткнуться, со мной начнут разговор люди пострашнее.

Как же я ненавижу быть иногда правой!

Когда мы прошли все посты охраны и оказались в огромном выложенном каменной плиткой холле, Хеннеси поманила меня к невзрачной двери в углу.

— Это еще что за черный ход? — заподозрила я неладное.

— Мы же к мужьям, а не на ковер к начальству, — рассмеялась Эльза. — Ух, какая ты подозрительная.

Хотела бы я быть всего лишь подозрительной. Мне уже начало казаться, что сдаться без боя было неправильным. Лучше бы устроила скандал, чем прийти на заклание своими ногами.

Какое еще заклание, Морган? О чем ты думаешь? Пока тебе еще никто ничем не угрожал.

Маленькая дверь поехала в сторону от касания ладони Эльзы, что еще раз подтверждало, что ее ждали и настроили на нее замок.

— Проходи, — вежливо пропустила она меня вперед.

Дверь вела не в помещение, а открывала проход в новый коридор. Интересно.

Я шагнула вперед, и в то же мгновение из тени дверного проема ко мне шагнула мужская фигура с чем-то в руке и потянулась ко мне. Мне хватило доли секунды, чтобы оценить ситуацию: я успею рвануться, возможно, даже отбиться от нападающего, но что дальше? Куда я побегу из охраняемого штаба? Кроме того, одно движение опытного бойца, и моя легенда полетит в тартарары.

И я только испуганно пискнула, когда мужская рука прижала влажную салфетку к моему лицу.

Последнее, что я слышала:

— Иди домой, ты свое дело выполнила, — обращенное к Эльзе.

* * *

Сознание возвращалось медленно, словно какими-то толчками, я то выплывала на поверхность, то снова погружалась во тьму.

— … проверить…

— … странно…

— … вот и увидим….

Мой мозг ловил обрывки фраз и отдельные слова и никак не мог собрать картину воедино.

Когда я, наконец, пришла в себя, то поняла, что сижу, очевидно, на стуле, руки заведены за спинку и связаны, благодаря чему я не падаю, а сохраняю вертикальное положение. Глаза открывать не стала, не желая, чтобы мои таинственные пленители раньше времени поняли, что я очнулась.

Хотя какие, к черту, «таинственные»? Ясное дело, кто это затеял, если я здесь оказалась стараниями Эльзы и Дианы.

— Прекрати бояться собственной тени, — узнала я голос полковника Кокса, — она в любом случае нам не нужна, а проверить мы должны. Саймон слишком доверяет ее муженьку, и мы должны убедиться, что это доверие не зря.

— Я, конечно, согласился тебе помочь, — Хеннеси, — но думаю, у тебя паранойя, — звук постукивания пальцев по твердой поверхности. — Черт, ну и где Саймон? Скоро действие препарата пройдет.

— Звонил, уже идет.

Словно в ответ на его слова прошуршала открывающаяся дверь.

— А вот и я… — бодро начал вице-адмирал и осекся, очевидно, увидев меня. — Мы ведь договаривались всего лишь поговорить с ней.

— А ты думаешь, она потом не расскажет Гиббсу, что ее таскали на странный разговор? — Кокс, издевательски.

— Девочка нам ничего не сделала, — Дункан, неуверенно.

— Да хоть бы и так, — снова Кокс, — ты хочешь быть уверенным в своем крестнике на сто процентов или нет?

Вице-адмирал, по-прежнему не слишком уверенно:

— Я и так уверен…

— И потому рассказал ему больше, чем следовало, — вступил в разговор Хеннеси.

— А раз уверен, то тем более, тебе не о чем волноваться, — продолжал полковник, как ни в чем не бывало, — овдовев, он женится на местной, и тогда уж точно никуда не денется.

— Как-то все равно это неправильно, — больше промямлил, чем возразил Дункан. Вот тебе и добрый дядюшка.

— Эй, — полковник Кокс шагнул ко мне и потряс за плечо, — просыпайся!

Я не отреагировала. Иди к черту, бесхребетная акула!

Но я недооценила полковника, не прошло и минуты, как меня окатили ледяной водой.

Я взвыла, отчаянно отплевываясь, а когда, наконец, смогла проморгаться, увидела напротив Кокса с пустым ведром в руках.

— Так-то лучше, — удовлетворенно произнес он, отставляя пустую посуду.

Он снова приблизился, протянул руку и отвел от моего лица мокрые пряди волос. Я еле поборола желание укусить его за пальцы.

Потерпи, Морган, пока не время показывать характер, этим ты только разозлишь, но ничего не добьешься.

— Так-то лучше, — повторил полковник.

— Что вам нужно? — всхлипнула я, изобразив испуг. — Я ничего не сделала! — чертова неспособность плакать! Слезы сейчас были бы очень кстати.

— Не сделала, — «утешил» меня полковник, — но лучше перестараться, чем проглядеть.

Я часто заморгала, на этот раз не изображая, а искренне удивившись. Они решили пустить Тиффани «в расход» просто так, не имея ни одного весомого доказательства, да что там доказательства, ни единого как такового подозрения. Просто на всякий случай!

— Держи, — Хеннеси протянул Коксу блестящий инъектор, — как и договаривались.

— Благодарю, — полковник хищно улыбнулся и повертел инъектор перед моим носом. — Догадываешься, что это?

Так называемая «сыворотка правды», к гадалке не ходи. И что мне теперь делать? Я никогда не подергалась воздействию этого препарата, но видела, как он действует, люди начинают болтать, обо всем, что знают. Правду.

— Это яд?! — испугалась глупышка Тиффани. — Отпустите меня! Я ничего не сделала!

— Это не яд, — встрял «добрый» Дункан, — это средство для допросов.

— Зачем?! Не надо! — задергалась я, когда полковник прижал инъектор к моему плечу прямо через мокрый рукав платья.

— Вот так, — протянул он, — скоро подействует. Считай от ста до одного, — приказал он, — я испуганно всхлипнула, намеренная играть роль до последнего, — живо!

— Сто… девяносто девять… девяносто восемь…

Я считала, а троица не сводила с меня глаз. Что должно было происходить? Я ничего не чувствовала, ну совершенно ничего.

В этот момент Хеннеси позвонили, и он ушел, сказав, что подойдет позже. Остались только полковник и вице-адмирал.

Я досчитала до пятидесяти, но ничего так и не произошло. На меня не действует знаменитая «сыворотка правды»? Быть такого не может, испытания доказали, что не родился еще человек, на которого она бы не подействовала. Но что тогда?

И тут меня осенило. Это же как алкоголь! У меня особенность организма — я очень долго не пьянею. Но ведь потом пьянею все равно… А это значит, что «сыворотка» подействует, но позже, и моя задача убедить их закончить допрос до наступления момента, когда мне захочется откровенничать.

Я растянула губы в улыбке, пытаясь припомнить, как вели себя люди под воздействием препарата.

— О, — обрадовался Кокс, — подействовало.

— Тринадцать… двенадцать…

— Достаточно, — прервал он меня. — Твое имя.

— Тиффани Гиббс.

— Дата рождения.

— Пятое мая две тысячи шестьсот первого года, — отчеканила я данные из досье Тиффани.

— Зачем вы прибыли на Эйдану?

— Почтить память отца Энтони, — продолжала я, как робот.

— Вы работаете на вражескую разведку?

— На кого? — запуталась я. Кто же его учил так задавать вопросы?

— Лондор? Земля?

— Нет, — я все еще изображала непонимание. — Тони работает тренером у вас в штабе, я вышиваю, — я хихикнула и теперь испугалась по-настоящему, потому что смешок вырвался непроизвольно, кажется, препарат начинал действовать.

— Вот видишь, — тем временем, вмешался Дункан. — Да ну тебя, придумал теорию заговора. Годы работы в Службе Безопасности не проходят даром.

Кокс заскрипел зубами.

— Годы работы СБ выработали у меня чутье, — прорычал он. — Я уверен, что с Гиббсами что-то не так. Если они вообще Гиббсы.

— А кто? — едко поинтересовался вице-адмирал. — Я качал этого мальчика на руках, я знаю, кто он.

— Сколько лет назад, Саймон? Сколько?

О, нет-нет-нет, не спорьте, не тратьте время. Я почувствовала, как начинает кружиться голова.

— Девчонка чиста, — тем временам ткнул пальцем в мою сторону Дункан. — Что теперь прикажешь с этим делать? Думаешь, Энтони нормально отреагирует на то, что мы допрашивали его жену еще и под «сывороткой»?

— Надо ее «убрать», — без лишних сантиментов сообщил полковник.

Дункан смерил меня печальным взглядом, и я даже решила, что сейчас он возразит, скажет, что это бессердечно, что так нельзя. Да что угодно, только не:

— Тогда устрой такой «несчастный случай», чтобы все выглядело «чисто».

Добрый «дядя Саймон», так вот ты какой…

Дункан попятился к двери.

— Сам затеял, сам и зачищай теперь, — бросил он напоследок, а потом вышел из помещения.

Что ж, во всяком случае, в ближайшее время Александр вне подозрений.

— Что? — Кокс резко обернулся ко мне.

А мое сердце с глухим «у-у-ух!» покатилось к ногам, потому что в этот момент я осознала, что произнесла последнюю фразу вслух.

— Кто такой Александр? — прорычал он, схватив меня за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Говори!

— Лучший из тех, кого я знаю, — нараспев выдало мое подсознание.

Так вот как работает «сыворотка правды»! Я говорю все, о чем только подумаю.

Меня начал разбирать неконтролируемый смех.

— Говори! — Кокс продолжал грубо держать меня за волосы. — Говори, кто такой Александр?!

— Тебе его не достать, — тут же пропела я, — я тебя обставила, — за что меня тряхнули так, что голова мотнулась из стороны в сторону.

— Твое имя, — прорычал, быстро сориентировавшийся полковник. Быстро соображает, урод!

Его глаза налились кровью, и я поняла, что снова озвучила свои мысли.

— Имя!

— Миранда Кэролайн Морган, — как на духу, выложила я.

— Ах, ты, — кажется, он меня ударил по лицу, уже не уверена, потому как успела заметить лишь смазанное движение, но боли не почувствовала. Чертова «сыворотка»…

Отложив допрос на потом, Кокс принялся вызывать кого-то по коммуникатору, очевидно, чтобы приказать схватить Александра.

Нет, акула, сегодня ты останешься голодной…

Не знаю, сумела бы я сделать нечто подобно, будь я в адекватном состоянии. Мне показалось, что время замедлилось. Вот он поднимает руку, чтобы набрать вызов на наручном коммуникаторе… Вот его палец нажимает на клавиши…

Я оттолкнулась от пола обеими ногами и рухнула на спину, перекувыркнулась и встала на ноги.

Кокс поворачивается ко мне. Медленно, по-прежнему медленно…

Перед глазами все плывет, и я уже почти совсем не соображаю, когда бью его ножкой стула, к которому до сих пор привязана, под коленку и сбиваю с ног. Полковник падает, а я добавляю сверху. Кажется, он отключается.

Снова позволяю своему телу упасть, на этот раз набок, ползу по полу вместе со стулом, на ощупь снимаю нож с ремня бесчувственного полковника, разрезаю путы…

Поднимаюсь на ноги. Они трясутся, комната качается, создается ощущение, что я на корабле, но не на космическом, а на обычном, мореходном.

Оборачиваюсь на Кокса, лежит на боку, лицо в крови, кровь, много крови…

Уже даже не могу поймать разбегающиеся мысли…

Вижу узкую дверь в углу, заставляю себя идти к ней, дважды падаю, поднимаюсь, упорно иду…

Это туалет. Сгибаюсь над унитазом, вставляю два пальца в рот, меня рвет.

Где-то остатками сознания всплывает, кто-то рассказывал мне, что, несмотря на то, что «сыворотка правды» вводится в кровь, если человека стошнит, он быстрее избавляется от дурмана.

Кое-как поднимаюсь от унитаза, полощу лицо и рот ледяной водой из-под крана. Хочется спать, так сильно, что глаза закрываются сами. Заставляю их открыться, но веки снова опускаются.

Практически на ощупь открываю дверцу аптечки. Этикетки расплываются перед глазами. Смутно различаю «Нейтрализатор», «Стимулятор» и еще какое-то средство, название которого напоминает слово «энергия», но я больше не могу различать буквы. Высыпаю себе на ладонь по таблетке из всех трех баночек, глотаю, запиваю из-под крана.

Ноги все-таки подкашиваются, падаю, еле успеваю увернуться от края унитаза и не разбить голову. Кажется, все же теряю сознание…

* * *

Кажется, я все-таки отключилась, но, судя по тому, что никто не приходил, и меня до сих пор не схватили, беспамятство длилось всего несколько минут.

Лежа на полу, пошевелила пальцами, сначала рук, потому ног. Села. Немного подташнивает, но голова работает нормально.

Я встала с пола и теперь уже осмысленно осмотрела бутыльки, из которых наглоталась таблеток. «Автопилот» сработал превосходно, я выпила все правильно. Только, кажется, с дозировкой переборщила, сердце стучит, как сумасшедшее, но, по крайней мере, могу адекватно мыслить и не засыпаю.

Я вышла из ванной комнаты и осмотрела плоды своих рук, вернее, своего стула.

Полковник Кокс лежал в той же позе, в которой я его и оставила, голова в крови, на виске вмятина, оставленная ножкой стула.

В том, что полковник мертв, я не сомневалась, тем не менее, присела и проверила пульс. Мертв, но еще теплый, значит, я, действительно, быстро очнулась.

Стараясь сохранять ледяное спокойствие, я обшарила карманы трупа, забрала нож, которым разрезала путы и лучевой пистолет. Проверила заряд — почти разряжен, хватит на пару выстрелов, но это ничего, сейчас и такая малость пригодится…

Я не успела окончить обыск, как услышала в коридоре шаги, приближающиеся к двери.

Я не думала, запретила себе думать. Я только что убила акулу Кокса, и убью любого, кто будет угрожать моей жизни. Я не женщина, я солдат. Сколько раз я убеждала других в этом? Пришла пора поверить в это самой.

Дверь плавно поехала в сторону, и в помещение быстро вошел Хеннеси. Он замер на полушаге, широко распахнув глаза. Что бы он ни ожидал увидеть в этой комнате, но точно не своего мертвого друга в луже крови. Потянулся к кобуре…

Эльза-Эльза, быть тебе вдовой…

Действие «сыворотки правды» до сих полностью не прошло, потому что я жму на курок с глухим смешком. А когда падает тело Кокса, тоже падаю на колени и еще несколько минут содрогаюсь от неконтролируемого смеха.