20. Петя

— Петь, мне надо тебе кое-что сказать, — произносит она спокойно.

— Что? — вырывается осипшим голосом. Я уже боюсь представить, что будет дальше.

— Я девственница.

Молчу. У меня сбой в системе. Я смотрю на неё, на её разгоревшиеся щёки, на её губы, которые только что обхватывали мой член. Я смотрю на свои пальцы, которые только что были внутри неё. На её руку, всё ещё липкую от моей спермы.

Мой мозг пытается сложить эти два факта в одно уравнение и выдаёт ошибку. Полный, абсолютный взрыв мозга. Несмотря на свой пятилетний стаж в сексе, я вдруг чувствую себя девственником! Наглухо невинным. Потому что всё, что было до этого с Гелей, с другими, было каким-то детским, что ли. Игрушечным. Обычные поцелуи, примитивный флирт, предсказуемый секс, пустая болтовня после. Но с Машей же. Она крэйзи. Наш невъебейший вирт. Эта встреча в машине. Её язык, губы. Какая-то невероятная, всепоглощающая похоть, которая не оставляет места ни для чего другого и ни для кого другого. Я впервые в жизни понимаю, что такое хотеть не просто потрахаться, а хотеть именно её. Всю. С её дурацким пирсингом, её стрёмными романчиками, с её хитрой улыбкой и пошлыми мыслями. Хочу знать их все.

Я молчу, не зная, что сказать. Она улыбается, как будто понимает весь масштаб произведённого в моей голове погрома. А я даже не допускаю мысли, что она сейчас шутит. Я ей верю. Сатанесса абсолютно сумасшедшая. И я уже понял, что это чисто её стиль. Сюрприз за сюрпризом. Женщина-загадка, мать её.

— Ладно, — наконец выдавливаю я. — Понял.

Мы едем обратно к корпусу в полной тишине.

Вместе выходим из тачки, вместе заходим в корпус. Идём к лифту. Она смотрит на меня, потом на свой телефон.

— Можно я с тобой селфи сделаю? — неожиданно спрашивает Мэри. — Для нового поста. Только со спины, чтобы тебя не было видно. Пожалуйста.

— Всё что угодно, Мэри, — ухмыляюсь. Она так оттопырила губу, что я готов позировать сколько угодно.

Лифт приезжает, мы заходим. Она просит встать впереди неё, спиной к зеркалу. Прижимаюсь к ней и чётко следую командам. Я с кайфом вдыхаю её запах, ощущаю тепло её тела через одежду. Она поднимает телефон, ловит ракурс. А потом её свободная рука ложится мне на зад. Она поворачивает голову, и её губы почти касаются моей шеи.

— А давай видео? — шепчет она. — Ничего такого. Просто атмосфера, эстетика.

Мой внутренний голос кричит, что это безумие. Геле я такого не позволял и всегда отказывал, но Маша умеет меня завести. Я киваю.

Она нажимает запись. Я опускаю голову, целую её в шею, чуть ниже уха. Разворачиваюсь и резко впечатываю её в стену кабины. Она тихо стонет в камеру и закидывает на меня ногу. Мы стоим так, замершие, пока лифт едет. Потом она нажимает кнопку «стоп» между этажами. Лифт останавливается. Воцаряется тишина, нарушаемая только нашим возбуждённым дыханием. Понимаю, что сейчас готов на любое безумие, лишь бы оно было с ней.

Она снимает нас минут пять. Пять минут приглушённых стонов на камеру, поцелуев в шею и моих мацаний её задницы. В принципе ничего откровенного, но как досидеть ещё две пары в душе не ебу.

Когда она останавливает запись и запускает лифт снова, я чувствую себя так, будто мы только что снялись в самой горячей порнухе или в экранизации её книженции. Чуть не слил в штаны, как школьник. И меня это дико впирает.

Мы выходим в коридор, и Маша снова надевает на себя маску невозмутимой и вечно всем недовольной сатанессы. Как будто только что не было ничего. Как будто только что не пропитала весь лифт МГУ запахом своих демонических соков. Как там Макс сказал? А! Святой влаги!

Оборачивается на меня, прежде чем войти в аудиторию, и смотрит так, что у меня член дёргается. Блядь, обряд экзорцизма надо провести надо мной, отвечаю, у неё есть моя кукла вуду, и она вечно дёргает её за член.

Оставшиеся два семинара проходят в каком-то тумане. Я сижу и тупо смотрю в слайды, а в голове крутится только одна мысль. Девственница. Она девственница. Сперва был только шок и тупое возбуждение. Теперь, когда адреналин от лифта и машины чуть схлынул, приходит осмысление.

Восторг от её раскрепощённости омрачается новыми обстоятельствами. Это всё усложняет. Получается, наш вирт, эти пошлые видео, её провокационные вопросы, её дерзкая выходка со спермой — не соблазнение опытной извращенки, а жажда нового опыта? Может, желание прожить свои книжки наяву? Или она просто настолько мне доверяет, что готова на такое? Последняя мысль заставляет моё эго жёстко раздуться.

Нет. Нельзя. Одно дело соблазнить и трахнуть опытную девушку, которая сама знает, чего хочет. Даже если это началось со спора, как развлечение. Совсем другое — лишить девочку девственности. На спор. Это дно.

Тем более, я реально уже её хочу. И я сделаю это, но всё должно быть правильно.

К концу последней пары я почти уверен, что сегодня ничего не будет. Нет, мы встретимся. Затусим. Может, я ей даже отлижу. Но не это. Я не могу. Не после её признания. Это было бы подло. Я так не могу. Не могу прийти к ней вечером с мыслью о выигранных часах. Нужно соскочить. Смотрю на свои «Ролексы» и борюсь с памятью и жадностью. Они две тысячи пятого года. Папа спецом взял лимитку моего года рождения. Блядь. Такой бред. Какого я должен отдавать Максу часы? Это же просто прикол. Ладно, поговорю с ним, как мужик с мужиком. По сути, ни мне, ни ему. Все остаются при своём. Он войдёт в положение. У него тоже предки развелись. Должен понять. Если нет, будет мне дорогим уроком.

После последней пары выхожу на крыльцо. Там уже курят мои: Макс, Стас, Соня. Стас как раз с придыханием рассказывает про их свидание. Внутри ко всему прочему ещё и ревность вспыхивает. Надо выяснить, что там было. Геле я уже доверял безоговорочно.

— Твоя Страпоннеса с кем-то всё время переписывалась, и Стасик обиделся, — сразу сдаёт его Макс.

— Со мной, — улыбаюсь, закуривая, и обдумываю, когда Максу сказать, что на сегодня и вообще отмена.

— И о чём вы переписывались? — Смеётся Соня.

— О моём члене. О чём ещё? — Невозмутимо отвечаю.

— О члене? — Таращится на меня Стасойд. — Теперь понятны её смешки и щёки красные. Охренеть, час. Блядь, какой же я ебанат.

— Нет, дружище. Мне хватило одного сообщения, чтобы она от тебя сбежала, — прищуриваюсь и смотрю на Стасойда с позиции сильного. Пусть даже больше не пытается. Реально моя. Блядь. Начитался…

— А с кем она тогда всё время общалась? — Взывает Стас. — Она постоянно угарала над чем-то. Теперь мне кажется, что надо мной.

— Да релакс! — Треплю его по башке. — Просто не твоя девочка. У нас мэтч. Бесполезно было рыпаться. Может, тебе за бургеры скинуть? Мою леди накормил, как-никак.

— Ты смотри как заговорил, — закатывает глаза Соня.

— Петь, ты главного прикола не знаешь! — Хохочет Макс. — Страпоннеса перед тем, как сбежать от Стасойда, скинула ему десятку за бургеры и на нормальную шапку. Клянусь, я поклоняюсь этой девчонке!

У меня снова дёргается член от этой инфы. Маша реально вышка! Уверенность в своей правоте достигает абсолютных ста процентов. Блин, а мама в натуре права.

Мы ржём над Стасом, пуская дым на холодный воздух. А я снова после Гелиного слива чувствую себя королём мира. Просто котировки попёрли в топ! По всем фронтам. Я явно спорил, находясь не в себе. Это было уязвлённое эго. Реванш взять захотел. Долбаёб.

Замечаю, как из центральных дверей выходит Маша. В своём чёрном пальто, с сумкой через плечо и уже новых колготках. Сто пудов. Они теперь кружевные. Бляяяя. Ну ладно, никто же не запрещает пялиться. Просто без проникновения. Хотя смотря чем. Усмехаюсь своим мыслям. Из-за неё я стал озабоченным.

Маша замечает нашу компанию, её взгляд скользит по лицам и останавливается на Стасе. Потом на мне. Машу ей и подзываю к нам. Надо её легализовать и всё.

Она подходит. Все затихают. Макс перестаёт ржать. Стас тупо смотрит на неё, пока бычок тлеет у него в руке.

— Вы что, знакомы со Стасом? — Маша смотрит прямо на меня, но кивает в сторону Стаса.

А оно что, не знала? Мы же вместе все в столовке были. Я теряюсь и замираю с сигаретой у рта. Макс давится дымом. Соня широко открывает глаза. А Стас просто бледнеет, глядя на неё, будто увидел призрак.

Ну вот, блядь. Начинается.