24. Маша

Дорога до его дома проходит в каком-то сладком мороке. Он ласкает меня через джинсы, и их шов меня стимулирует так, что я вот-вот кончу. Держусь из последних сил, хочу дотерпеть до дома.

Мы сворачиваем с шоссе, проезжаем через КПП его коттеджного посёлка. Он современный, с идеальными дорожками и ландшафтом. Он подъезжает к огромному дому в стиле хай-тек. Строгий, большой, с панорамным остеклением, тёмным деревом и металлом. Впечатляет. Машина заезжает на территорию с не менее впечатляющим ландшафтом и плавно закатывается в открывающийся гараж.

— Блин, мама что ли дома? — пыхтит Петя, паркуясь рядом с белой «Мазерати Леванте».

— Фанаты «Мазерати»? — улыбаюсь я, вылезая из машины. Отчего-то мне наоборот хочется познакомиться с его мамой. Будто после этого я точно стану его девушкой.

— Мама, — просто говорит Петя, обходя машину. — Она у меня фанат всего итальянского. Эта тоже её, просто она на ней летом ездит. А я наоборот на паркетнике. Меняемся.

Улыбаюсь, машина грин-флага у него тоже есть. И всё равно она дерзкая и рычащая.

Мы входим в дом через гардеробную. И нас тут же встречает женщина с широченной улыбкой. Широкой, тёплой, на круглом лице. Но я теряюсь. Всматриваюсь в Петю, затем в женщину. Она явно филиппинка или типа того и не может быть его мамой.

— Маюми, это Маша, — представляет нас Петя, и в его голосе звучит какая-то особая нежность. — Маша, это Маюми. Наш ангел-хранитель, фея чистоты, готовки и вообще всего.

Петя с таким уважением отзывается о домработнице, что я сжимаю его ладонь крепче. Это для меня очень большой показатель.

— Приятно познакомиться, — говорю я, и Маюми кланяется, её глаза с нескрываемым любопытством и добротой изучают меня.

— А мама дома? Или они просто машину оставили? — спрашивает Петя.

— Дя-дя-дя! — кивает Маюми. — Бабуська, дедуська, дети, мама — все уехали. До вечера.

— Маюми, тогда у тебя сегодня выходной, — Петя достаёт из кармана три пятитысячных. — Можешь поехать погулять, в торговый центр или что ты там любишь. Отдохни. Мы тут сами.

Маюми смотрит то на него, то на меня, и её улыбка становится ещё шире. Она быстро кивает, бормочет что-то совсем неразберимое, не то на английском с диким акцентом, не то на своём, берет деньги и почти бегом удаляется, оставив нас одних в огромном, тихом доме.

Здесь пахнет дорогим диффузором и им. Его запах здесь чувствуется ещё сильнее.

— Пойдём, — дёргает меня вглубь дома.

Он ведёт меня по просторному, светлому пространству с высокими потолками. Всё продумано до мелочей: сочетание фактур, приглушённые цвета, безумно стильная мебель. Я бы с удовольствием всё это разглядывала — каждая деталь говорит о вкусе и необычном подходе. Теперь я понимаю, почему Лиза и папа так мечтают о его маме как о дизайнере. Это очень высокий уровень. Здесь красивее, чем в самых модных отелях.

Но у меня нет времени на эстетический оргазм, потому что он ведёт меня на второй этаж дарить настоящий. И вот я внутри. В его мире.

У него огромная комната в серо-синих и бежевых цветах. Она как квартира. Здесь и гостиная и спальня. Даже подобие бара есть. Панорамное окно во всю стену открывает вид на участок и лес. Кровать кажется даже не кинг-сайз, а какой-то император-сайз. С мягким изголовьем, инкрустированным металлическими пластинами на всю стену. В него вмонтированы и подсветка и розетки и ниши для хранения. Круто, выглядит офигенно, но не как в книгах у плохих парней. Мои запястья не к чему привязать. Усмехаюсь своим мыслям и дальше осматриваюсь. Всё очень мужское, но при этом уютное и пахнет им. Этот запах сводит меня с ума. Я делаю глубокий вдох, закрывая глаза на секунду.

— Нравится? — спрашивает он, стоя посреди комнаты и наблюдая за мной.

— Безумно, — честно говорю я. — А твоя комната так пахнет тобой. Это сводит меня с ума.

Он улыбается, и в этой улыбке есть что-то хищное. Он подходит ближе. Между нами буквально искрит. Воздух становится густым, тягучим.

— Маша, — говорит он серьёзно, и его зелёные глаза смотрят прямо в душу. — Я хочу, чтобы ты была уверена, что я не использую тебя. Для пиара, раскрутки, для чего угодно. Я никогда не попрошусь в твой блог и не попрошу ни о каких постах для мамы или что-то такое. Я о таком не помышлял. Честно!

Вот она. Честность, которой мне так не хватало. Он видит мои страхи и сразу обезвреживает их. Это трогает. Глубоко. Но я-то его использую для раскрутки себя. И, честно говоря, сейчас мне уже хочется не юзать его в коммерческих целях, а хвастаться им, как своим парнем.

— Петь, — Я делаю шаг навстречу, кладу ладони ему на грудь. Чувствую биение сердца под свитером и заглядываю в глаза. — Я тебе верю. Но наше вчерашнее видео залетело. У меня давно не было такой статистики. Я бы хотела тебя снимать. Мне это очень поможет. Не потому что я хочу дикой популярности, а потому что мне надо оплачивать кредит за учёбу в США. Так что если ты не против, я бы была рада иногда тебя выкладывать. Если ты этого хочешь, конечно.

Я сейчас вышла из зоны своего комфорта, признавшись ему.

Он смотрит на меня долго-долго и молчит. Я жду реакции.

— Давай потом обсудим? — говорит он тихо. — Сейчас я хочу тебя и не в силах говорить о блоге. На чём мы там остановились в туалете?

И прежде чем я успеваю ответить, он наклоняется и целует меня. Глубокий и страстный поцелуй лишает меня остатков мыслей.

А потом он толкает меня. Не грубо, но уверенно. Я падаю на его огромную кровать, пружиню на упругом матрасе. Он нависает надо мной, снимая свитер через голову одним резким движением. Его торс, который я раньше видела лишь на фото, теперь здесь. Не на затемнённых фотографиях, а при дневном свете. Он очень красивый. Рельефный. Глаза разбегаются по прессу, грудным мышцам, плечам. А его глаза горят тёмным огнём.

Он отползает к изножью, его руки расстёгивают мои джинсы и стягивают их. Он ловко расстёгивает липучку на моём боди, но его взгляд прикован к моему лицу. В нём и страсть, и какая-то торжественность.

— Приступим? — Спрашивает Петя, нежно меня поглаживая.

Моё сердце колотится так, будто хочет вырваться. Страх? Нет. Нет места страху. Только дикое, всепоглощающее ожидание. И абсолютная уверенность.

— Да… — Отвечаю загипнотизированная его порочным взглядом блуждающим по моему телу.