26. Маша

Я просыпаюсь от внезапного детского визга. Он доносится откуда-то со стороны, а ещё слышен тяжёлый топот и смех.

Где я вообще? Тёмная комната. Мягкий, холодящий сатин под щекой и на голом теле. Голом? Рядом источник тепла, твёрдый и рельефный. Приятный… Медленно поворачиваю голову.

Петя. Он лежит на боку, вжимает моё тело в своё и мирно дышит, его рука на моём бедре выводит круги. Он спит. Или нет?

Я поднимаю глаза к окну. Панорамное стекло, а за ним… снег. Крупные пушистые хлопья медленно кружатся в свете подсветки.

Что? Как? Была же золотая осень, только вчера… Я что, провела в его сексуальном рабстве несколько месяцев? Мысль абсурдна, но очень даже вписывается в концепцию моих любимых романов, так что мне даже хочется в неё поверить.

Но нет. Сознание проясняется, просыпается вместе с телом, которое тут же напоминает о себе приятной ломотой в мышцах и тянущей болью в самых неожиданных местах. Вспомнила! Ресторан. Туалет. Его дом. Его комната. Его кровать.

Я лишилась девственности! Господи! Тихий смешок вырывается у меня. Счастливый. Наконец-то! И два оргазма в придачу!

— Я что, уснула и пропустила всё самое интересное? — шепчу больше себе, чем ему.

— Да, — его голос низкий, с заспанной хрипотцой. — Ты сначала грозилась сделать мне минет. Умоляла, чтобы я тебя трахнул в рот, и когда я уже почти сжалился над тобой и согласился, ты просто отрубилась. Ты, кстати, похрапываешь. Вполне мило.

Жар или стыд заливает меня от кончиков пальчиков на ногах до самого верха. Боже. Я? Умоляла трахнуть меня в рот? А он сжалился? И потом ещё и храпела во сне? Это уже перебор. Я прячу лицо в подушку со стоном отчаяния и вселенского стыда.

За дверью снова раздаётся визг, теперь намного ближе. Детские голоса спорят о чём-то.

— Кто это? — спрашиваю я, всё ещё уткнувшись в подушку.

— Мои приехали, — вздыхает Петя.

— Ой, это плохо? Мы же должны были раньше уехать?

— Сейчас разберусь, — Его рука соскальзывает с моего бедра. Я слышу, как он потягивается.

Петя вылезает из кровати, и я невольно поднимаю взгляд. И обмираю…

Он идёт к двери совершенно голый. Спина, широкая и рельефная, переходит в узкую талию и… о, Господи! Его ягодицы. Это должно быть восьмое чудо света! Накачанные, идеальной округлой формы, они напрягаются с каждым его шагом. Думала, что его зелёные глаза — его главное оружие. Я ошиблась. Серьёзно ошиблась. Сразу вспоминаю про свой чат. Они бы сдохли, едва открыв видео с этими булочками. Если я попрошу укусить его за них, будет слишком странно?

Петя подходит к двери и поворачивает ключ в замке. Потом разворачивается ко мне.

И вот он стоит посередине комнаты, освещенной только ночной подсветкой, весь такой… голый. Расслабленный, уверенный в своей наготе, как греческий бог. И его впечатляющий член невербально со мной общается и явно даёт понять, что готов ко второму раунду.

Петя игриво подбрасывает ключ в воздухе и ловит его. А я слежу за покачиваниями его первичных половых признаков. Поверить не могу, что моя жизнь так круто изменилась, что у меня теперь есть не бумажный, а живой парень с настоящим, а не описанным на страницах членом.

— В доме с тремя мелкими детьми это обязательно, — говорит он с лёгкой усмешкой и возвращается в кровать. Матрас прогибается под его весом, и от его тела веет жаром.

Он ложится, поворачивается на бок и смотрит на меня, подпирая голову рукой. Его зелёные глаза изучают моё лицо и обнажённое тело также бесстыже, как только что я пялилась на его член.

Смущение внутри меня борется со знакомым уже желанием дразнить, провоцировать и пробовать новое. Я преодолеваю свою робость и тяну руку к его телу. Мне нравится касаться его накачанного торса. Нравится его возбуждать.

— Я не отказываюсь от своих намерений, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

— От каких? — его голос звучит игриво, он знает, о чём я.

— Хочу попробовать, — выдавливаю я голосом ниже привычного. — Тебя.

Он громко смеётся, и его смех приятно вибрирует между нами. Он такой заразительный, что и мне хочется смеяться.

— Это непривычно, — говорит он и обводит мой сосок подушечкой указательного пальца. Чувствую, как он моментально напрягается. Петя удовлетворенно проделывает то же самое со вторым. — Обычно девочки всячески отмазываются. А ты про минет говоришь, как про какую-то неизведанную еду. Типа попкорна с чёрной икрой.

— Почему неизведанную? — Я поднимаю на него глаза, находя в себе дерзость. — Я вчера пробовала. Мне понравилось. Очень. И я хочу полноценно попробовать…

Его взгляд темнеет. Игривость куда-то уходит, остаётся только порок и желание.

— Ну раз очень, — говорит он тихо.

Я не жду ни секунды. Откидываю одеяло и сползаю вниз по кровати. Мой путь лежит мимо его торса, его сухого пресса с разветвлёнными венами, уходящими вниз.

Он лежит, опершись на локти, наблюдая за мной с таким сосредоточенным выражением лица, будто я сейчас буду перед ним курсовую защищать. Его длинные, мощные ноги с чётко прорисованными мышцами и довольно густой растительностью напрягаются от моих прикосновений. Интересно, я смогу его раскрутить на эпиляцию? Мне хочется смотреть, как мускулы играют под кожей, когда он двигается, и не отвлекаться на шерсть.

Я наклоняюсь и прохожусь губами от колена выше. Он вздрагивает. Потом выше. Целую его бедро, чувствуя под губами твёрдую, упругую мышцу. Нет, однозначно надо отправить на эпиляцию.

— Мэри… — слышу я его сдавленный шёпот.

Это окрыляет, и я становлюсь смелее. Мои поцелуи и лёгкие покусывания поднимаются выше по его внутренней поверхности бедра, всё ближе к тому месту, где его тело становится теплее, а запах интенсивнее. Я чувствую, как он напрягается, вижу, как его член стремительно отзывается на моё приближение, быстро наполняясь жизнью прямо у меня перед носом.

Я поднимаю на Петю взгляд. Его челюсти сжаты, зрачки расширились, снова превратив зелёные глаза в тёмные бездны. В них сейчас чистая, неконтролируемая страсть и, как мне хочется думать, доверие. Он наконец сдался мне. Только с третьего раза! Вообще не по канону! Чёрт, я же обещала ему не сравнивать. Ладно, Петя всё-таки не фриковатый вампир и мои мысли не читает, так что можно.

Однако, это зрелище, эта власть над ним и его реакция на мои губы лучше любого романа, любого фантазийного психа. Это же реально. Это мой Кэйл. И я сейчас доставлю удовольствие живому парню.

Я чувствую, как напряжение в его теле нарастает. Мой взгляд скользит вверх. Он лежит, откинув голову на подушку, глаза прикрыты, губы плотно сжаты. Его член теперь стоит абсолютно вертикально, пульсируя в такт бешеному ритму его сердца, вибрации которого я почему-то чувствую в его паху. Улыбаюсь от эстетического удовольствия и чувства собственного превосходства. Он великолепен. И он весь мой.

Детский визг стих, а может это сердце так громко колотится у меня в ушах. Страх отступает, остаётся только жгучее любопытство и желание доставить ему то же удовольствие, что и он мне. Я обхватываю основание члена ладонью. Кожа горячая, и бархатистая. Я наклоняюсь и, прежде чем успеваю испугаться и застесняться, касаюсь головки кончиком языка. Господи! Восторг!

Петя резко вдыхает, его бёдра дёргаются. Я отстраняюсь на секунду, смотрю на него. Его глаза снова открыты и смотрят на меня, и в них поддержка и нетерпение. Я снова опускаюсь, беру в рот только головку, исследуя языком чувствительную уздечку. Дамиано из «Искушения» такое нравилось. Петин стон, низкий и хриплый, заполняет комнату. Значит, это действительно работает и ему нравится.

Вкус его кожи солоноватый, такой мужской, и наркотический для меня. Каждое его сдерживаемое движение, каждый подавленный стон, когда я погружаю член глубже, заставляет что-то ликовать во мне. Это я так на него действую. Я! А вчера я ещё не знала, как это.

Воодушевление и какая-то дикая, первобытная гордость распирают меня изнутри. Я становлюсь смелее. Беру его глубже, насколько могу, стараясь контролировать рвотный рефлекс. Одной рукой ассистирую, дроча ему, другой ласкаю его мошонку, Дамиано это тоже нравилось. Я нахожу ритм. Медленный, но уверенный. Беру глубоко. Петины стоны становятся громче, и он начинает двигать бёдрами навстречу, но мягко, не настаивая, позволяя мне вести.

И в этот момент во мне вспыхивает книжная фантазия. Не просто ласка. А отдача. Полная. Безграничная. Это уже из «Поцелуй призрака».

Я выпускаю член изо рта с чмокающим громким звуком. Он открывает глаза, в них мелькает недоумение и досада от прерванного процесса.

— Кэйл, — стараюсь сказать максимально соблазнительно, — я хочу, как в книге. Трахни меня в рот, пожалуйста! Схвати за шею и не жалей.

Я вижу, как Петино лицо меняется. Страсть сменяются шоком, потом новым для меня, опасным блеском в его зелёных глазах. Он понимает, и чувствую, как ему хочется того же.

— Мэри… — его голос сейчас предостережение. Но в нём нет отказа. Только сумасшедшее возбуждение.

Я не оставляю ему манёвра и соскальзываю с кровати на мягкий ковёр. Опускаюсь на колени перед ним. Он садится на край кровати, его взгляд пылает сверху вниз. Я закидываю голову, открываю рот, высовываю язык. Смотрю на него снизу вверх униженно, покорно, умоляюще. Совсем, как героини в романах. Я хочу, чтобы он видел мои глаза. Видел, что я этого не просто хочу. Я прошу.

Петя замирает на секунду. Я вижу, как глотает свою слюну, как напрягается его кадык. Потом он встаёт и медленно, будто в трансе, кладёт свою огромную ладонь мне на затылок. Его пальцы зарываются в мои волосы. Это так властно.

— Ты уверена?

Я не могу кивнуть, его рука держит мою голову. Я моргаю в согласии и стараюсь своим взглядом ему показать, как ему сейчас доверяю и какое удовольствие подарю обоим.

Он принимает мой ответ. Его рука мягко, но неумолимо направляет меня к себе. Я закрываю глаза в последний миг и чувствую, как головка касается моих губ, как он входит.

И тут он перестаёт сдерживаться.

Его рука на моей шее задаёт ритм. Пока не быстрый. А глубокий и властный. Он не давит, не грубит. Он просто пользуется моей головой. Так, как я и просила. Каждое движение выбивает из меня стон смешанный с мычанием. Это так заводит. С ума сойти. Даже не думала.

Я расслабляю горло и отдаюсь этому ощущению полной утраты контроля. Это страшно. Это пьяняще, и это именно то, о чём я читала. Вот только в тысячу раз интереснее.

— Блядь, Мэри! — Я слышу его прерывистое дыхание, его сдавленные ругательства и чувствую, как от такого у меня начинает струиться смазка по бёдрам. А ещё чувствую, как его тело напрягается до предела. Его рука на моём затылке сжимается сильнее. — Мэри, я сейчас… — хрипит он, и в его голосе и предупреждение и вопрос.

Я не отстраняюсь. Наоборот, я прижимаюсь к нему ближе, принимая его ещё глубже, давая ему понять, что да.

И он срывается. С низким, животным рычанием, который проходит через всё его тело и отзывается вибрацией в моём. Он кончает. Горячо, обильно, с судорожными толчками. Нейтрально-солоноватый вкус заполняет мой рот. Я стараюсь проглотить, не отрываясь, пока последние спазмы не проходят через него.

Петина рука ослабляет хватку и ласково проводит по моим волосам. Он медленно выходит. Я отползаю от него, садясь на пятки, сглатываю и пытаясь перевести дух. Глаза слезятся.

Он сползает ко мне. Его руки обхватывают моё лицо. Петя смотрит в мои глаза и вытирает большим пальцем каплю с уголка моих губ.

— Ну что. Теперь ты настоящая книжная героиня, Мэри?

Я не могу говорить. Я просто киваю, и вдруг меня пробивает нервный, счастливый смешок. А потом и его. И мы сидим на полу, голые и смеёмся как дураки, обнявшись. Мы пахнем друг другом, мы чувствуем друг друга, я смотрю на него и поверить не могу, что у меня кто-то появился. Кто-то, кто готов со мной на безумства, и кто-то, с кем не стыдно. Петя притягивает меня к себе и целует, и я понимаю, что никакая книга в мире не сравнится с этим безумием.