29. Маша

— Хочу, — тихо отвечаю и понимаю, что хочу с ним полноценных отношений. Чёрт, я забегаю вперёд, но я уже и старость с ним встретить хочу. Быстро же я сдалась. Мой антикризисный контент-план вышел из-под контроля окончательно.

— Ма-ам! — Окликает её Петя, ведя меня за руку в гостиную, и она поднимает на нас взгляд.

— Добрый вечер! — Улыбается нам его мама и обескураживает меня. Нет, я понимала, что у такого парня не может быть злобной мамаши, но явно не ожидала такой теплоты. С Лизой и папой я будто отвыкла от адекватных людей. Она даже на долю секунды меня не просканировала. Её улыбка не вежливая и дежурная, а тёплая и живая. Настоящая.

— Мам, это Маша, — представляет меня Петя.

— Очень приятно, Маша! Я Ксения.

— И мне очень приятно, Ксения! Я в восторге от вашего дома!

— Спасибо! Надеюсь, от сына в таком же восторге?

— О-о, словами не передать, — не успеваю осознать её вопроса, продумать свой ответ, как слова вырываются, и я заливаюсь предательски обличающим меня румянцем. Петя корчит смешную гримасу и явно тоже смущается, двусмысленно понимая мой ответ.

— Ой, похвала моих детей — мёд для моих ушей, — смеётся Ксения и подходит к нам вплотную. — Всегда хотела спросить, а больно здесь прокалывать пирсинг?

— Септум? — Указываю на свой нос. Один вопрос страннее другого. — Нет, абсолютно не больно.

— Да? А я недавно проколола хрящ, — мама Пети закидывает волосы за ухо и демонстрирует мне обилие пирсинга, — и чуть не умерла от боли.

— Но выглядит классно, — понимаю, что она так налаживает со мной контакт, и расслабляюсь, — в септуме хрящ не прокалывают, поэтому не больно.

— У меня подруга делает очень красивые ювелирные украшения, я тебе подарю колечко. Вы голодные? У нас много еды из аргентинского ресторана.

— Спасибо, но мне в двенадцать надо быть дома. Нам уже выезжать пора.

— Тогда не смею задерживать. Петя, возьми мою машину, я, в отличие от тебя, вчера переобулась.

— Да, что-то пропустил момент со снегопадом. Мам, а Машины родители дом хотят купить. Им интересны твои объекты на Рублёвке.

— Я кину тебе презентацию.

— А если не купят, то хотят твой дизайн-проект. Возьмёшь?

— Возьму. У меня есть место для двух проектов. Пусть пишут на почту, в тему письма «От Маши», я пойму.

Пока мы одеваемся, болтаем с Петиной мамой о всякой ерунде, и я понимаю, в кого он такой классный. Как же хорошо, что я сразу поняла, что Стас мудак.

Если домой меня Петя вёз, постоянно нарушая скоростной режим и лихача, то из дома, несмотря на дедлайн, везёт не спеша, спокойно и почти лениво, будто у нас в запасе уйма времени. Мне не нужна музыка, я наслаждаюсь его присутствием, урчанием мотора и звуком дворников, которые сметают первые снежные хлопья в этом году.

— Тебе не холодно? — Заботливо спрашивает Петя. — Подогрев попы включить?

— Не, спасибо, мне комфортно.

— Не голодно?

— Нет.

— Ты ничего не ела с самого утра. Можем заехать быстро куда-нибудь.

— Я выпила протеиновый коктейль вечером, — отвечаю с каменным выражением лица.

— Да? Когда? — Удивляется Петя, а потом меняется в лице. — А-а-а-а. Бля-я-я-я-я. Ужас, какая же ты извращенка, Мэри! Невозможно с тобой просто!

— Ну, раз невозможно, можешь меня тут высадить, я такси вызову, — не выдерживаю и начинаю смеяться. Это он ещё наш чат не читал…

— Тут? — Петя начинает тормозить, включает аварийку и паркуется у обочины. Реально что ли? — Ни за что на свете, Мэри! Мне очень нравится твой извращённый мозг.

Петя тянется ко мне и целует. Его губы и язык сейчас такие же ленивые, как и его езда. Но при этом невообразимо вкусные. Он никуда не спешит и смакует меня, а у меня снова просыпается желание, и я понимаю, что уже зависима от него.

Ёрзаю на сиденье и хочу разрядки, но Петя отрывается от меня, чмокает в завершение в губы и продолжает движение.

Слежу за дорогой, но постоянно замечаю, как его взгляд скользит по мне. Для меня это всё настолько непривычно, что я начинаю от смущения грызть ноготь на большом пальце. Хорошо, что гель не поддаётся моим зубам, но Петю, похоже, это только ещё больше привлекает. Решаю проверить, поворачиваю на него голову и медленно облизываю свой палец.

— Извращенка, — с восторгом произносит Петя. — Ты мне правда очень нравишься. Давай завтра сходим на настоящее свидание?

— Если у папы нет никаких планов. Я узнаю, — говорю весьма равнодушно, а у самой сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Это теперь точно настоящие отношения.

— Узнай. Я готов с самого утра, — радует меня Петя ещё больше.

Когда мы подъезжаем к моему дому без пятнадцати двенадцать, я не представляю, как уйти от него. Нерешительно тянусь к нему, чтобы поцеловать его на прощание, но Петя буквально вгрызается в меня. Находит мой хвост, наматывает его на свой кулак, запрокидывает мне голову и тянет на себя до тянущей боли у корней. Из меня вырывается непонятный звук, но это не от боли, а от молниеносного всплеска животного возбуждения. Он целует меня с такой страстью, что я хочу забить на все временные ограничения, перелезть через рычаг КПП и оседлать его немедленно. Разорвать на нём одежду, почувствовать его внутри. Мой пульс подскакивает до страшных значений, а дыхание срывается. Это даже не поцелуй, а поглощение. Он берёт меня сейчас всю без остатка. Стону ему в рот от отчаяния, потому что консоль не даёт мне прильнуть к его телу ближе, а время стремительно убегает.

Петя совсем как в моих фантазиях хватает меня второй рукой за шею и, кажется, упивается своей властью надо мной. Когда он отрывается от меня, в моих глазах уже темно. Я еле соображаю.

— Напиши мне, Мэри, — хрипло шепчет и снимает блокировку с дверей, давая понять, что теперь я могу идти.

Выхожу из машины и хватаю колючий морозный воздух. Мысли проясняются, а морок постепенно рассеивается. Не оборачиваясь бегу к дому, стараясь не навернуться на свежевыпавшем снегу, и чувствую спиной его взгляд. Он ощущается как настоящее прикосновение. Только когда за мной закрывается дверь в фойе, он отъезжает.

Захожу в лифт, смотрю на себя в отражении и понимаю, что всё по мне ясно. Я пропала. Я влюбилась.

Надеюсь, папа не будет ругаться, ведь в дороге я уже предусмотрительно отправила ему презентации домов и личную почту мамы Пети.

Тихо захожу в квартиру, необъяснимо, но я чувствую здесь тяжёлую энергетику. У Пети было хорошо, а здесь даже дышится с трудом. Раздеваюсь, прохожу внутрь, вижу из гостиной свет. Папа, Лиза и Саша лежат на диване под одним пледом и смотрят фильм. Брат посередине, и его обнимают. Что-то острое колет под рёбрами. Я тоже так с родителями проводила вечера в Вадуце, и мне казалось тогда, что это нерушимо. Так и было. Пока папа, мама и Лиза не уничтожили мою идиллию. Запрещаю себе об этом думать. Запрещаю себе завидовать брату. Он тоже не сладко живёт и скучает по родителям вдали от родных. Пусть хоть у него всё будет хорошо.

— Я дома, — тихо сообщаю, чтобы не отвлекать их от кино.

— Вовремя, — папа сверяется с часами. — Как день прошёл?

— Хорошо, мы были у него дома с семьёй. У них просто фантастический дом. Кстати, его мама сказала, что у неё есть место для двух проектов. И я скинула тебе презентацию тех домов готовых.

— А? Да? Не видел. Лизунь, дай айпад, — папа ставит фильм на паузу, и они все вместе смотрят презентацию. — Да, то что надо. Мы примерно такой концепт и хотели.

— А какие у нас завтра планы? Мы хотели с Петей опять встретиться, — пока они увлечены просмотром, решаю под шумок спросить.

— Мась, в другой раз. Мы же завтра едем на тест-драйв твоей машины, потом к бабушке с дедушкой на дачу. Они Сашу с лета не видели.

— Понятно. Хорошо. Я пойду к себе.

— Окей, спокойной ночи, — папа откладывает планшет и тянется за пультом, — кстати, позвони своей маме. Спроси у неё, не хочет ли она поучаствовать в покупке дома. Ты там всё-таки тоже жить будешь. Пусть вложится. Или она все мои деньги спускает на муженька-никчёмыша и новый приплод?

Папины слова меня бьют ровно под дых, и я хватаю воздух, как выброшенная на берег рыба. Просто одним предложением взял и всё испортил. Я будто купаюсь в мерзких зловонных отходах. Меня тошнит и одновременно во мне закипает ярость. Хочется нагрубить в ответ, хочется защитить маму, но я в уязвлённом положении, и мне приходится проглотить.

— Узнаю, — бросаю напоследок и ухожу в свою комнату.

Закрываю дверь и бегу за бутылкой воды на столе. Осушаю её в несколько глотков, пытаясь заглушить эту гадость от папиных слов. Не знаю, куда выплеснуть свою боль и омерзение, чувствую, как дрожь завладевает телом, и сажусь на пол. В кармане вибрация. Выуживаю телефон.

— Ты не написала. Всё хорошо? — Пишет Петя всего спустя минут пятнадцать после нашего расставания. Я улыбаюсь и понимаю, что паника отступает.

— Да, всё в порядке, просто с папой разговаривала. Запиши его на выходные на просмотр, пожалуйста.

— Хорошо. Как насчёт завтра?

— Не смогу. Едем на дачу к бабушке с дедушкой.

— Когда вернётесь?

— Вечером.

— Значит, вечером подъеду. Жаль, что буду спать сегодня не так, — пишет Петя, и я задумываюсь «Как?».

И тут приходит фотография. Спящая я в его объятиях. Волосы растрёпаны, я обнажена, и его накачанные руки с венами трепетно охраняют мой сон. О-чу-меть. Я не то что влюбилась, я сошла с ума.