33. Петя

Смотрю на неё и усмехаюсь, насколько Маша точно её охарактеризовала. Реально сгущёнка. Голос — сироп, духи сахарно-конфетные, а я ведь не люблю сладкое. Как я её выносил вообще? Я же острое люблю. А Энжи отныне кроме тошноты больше ничего не вызывает.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, Геля, — говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Прибавляю шаг и возмущаюсь. За кого она меня вообще принимает? Конченая.

Слышу за спиной цокот каблуков. Бывшая настойчиво пытается меня нагнать.

— Петя, подожди!

Не реагирую. Ускоряю шаг. Но Энжи так просто не сдаётся, догоняет меня и хватает

за рукав.

— Отстань, — бросаю я через плечо, пытаясь высвободиться, но она вцепляется мертвой хваткой.

— Я была неправа! Петь! Ну послушай ты меня! Я всё поняла! Слышишь? Всё! Когда ты заступился за меня… Я поняла, какие у меня к тебе чувства. Я не могу смотреть, как ты с этой нефоршей целуешься! Я ревную! Доволен?

Я резко останавливаюсь и вырываю руку. Поворачиваюсь к ней и смотрю в пустые глаза. Убогая.

— Я не доволен. Мне похуй. Абсолютно похуй. Прижимаю её к стене и нависаю сверху, стараясь не дышать. От её духов подташнивает. — Энжи, спасибо. Было классно. Хотя не очень. На этом всё!

Её лицо искажается. Сначала от шока, что я ей вернул её же фразочку, затем от злости. Маска милой куколки слетает.

— Ты просто обиженный мальчишка! — шипит она, и её голос теряет всю слащавость. — Банально хочешь, чтобы я тебя ревновала! Чтобы я бегала за тобой! Я не верю в твои отношения с этой тик-токершей ущербной. Это всё лишь бы позлить меня! Удалось, поздравляю! Я зла! Я ревную! Чего друг другу мозг выносить? Давай перешагнём это, забудем и всё.

Сука! Как же бесит! Хватаю её за плечи, и она взвизгивает, как шавка. Не то от страха, не то от неожиданности. Мы такое не практиковали, и она явно не ожидала. Наклоняюсь к ней так близко, что наши носы почти соприкасаются.

— Ты права. Я хотел, чтобы ты ревновала, — выдыхаю я ей в лицо. — Сначала хотел тебя задеть в ответ. Но знаешь что? Занявшись наконец по-настоящему классным сексом, я понял, что ты ничем не отличаешься от резиновой секс-куклы. Мне дрочить приятнее, чем трахать тебя. Респект твоему Русе, быстрее меня понял, что с тобой ловить нечего.

Отстраняюсь от неё и наслаждаюсь болью, унижением и стыдом в её глазах. Грубо, но заслужила.

Геля хватает ртом воздух и ещё больше становится похожа на тупую рыбку.

— Да ты ей нужен только чтобы тик-токи снимать! Нашла себе смазливого парнишку и радуется охватам. Тебя там в комментах даже за человека не принимают. Просто Кейл! — Выплёвывает мне в ответ, разворачивается и убегает прочь, спотыкаясь.

Сука! Весь реванш мне забраковала.

Еду за Гришей в лицей, а в голове, как заевшая пластинка, крутится неприятная сцена. Её шипение разрастается неприятной плесенью внутри.

Нет! Бред. Полнейший бред. Но он въелся под кожу, как мелкая, гнойная заноза. Вспоминаю, как Маша остро отреагировала на наше общение со Стасом и решила, что я с ней из-за блога. Взбесило то, что бесит в себе? Базовая психология.

Нет. Хрень это всё! Я же вижу, как она реагирует на меня. От контента так не текут и так не смотрят.

Забираю Гришку, слушаю его бесконечный трёп, отвечаю что-то односложное. Мозг отказывается переключаться. Везу его домой и гоняю туда-сюда свои мысли. Ни скорость, ни концентрация в трафике переключиться не дают.

С каждым километром обратно к универу тревога нарастает. Ощущение, что Геля своим появлением и приторным ядом уже влезла между нами и сейчас всё испортит. Паранойя? Возможно. Но от этого не легче.

Возвращаюсь в универ, паркуюсь. Пишу Маше, что жду её на стоянке, и вылезаю из машины. Сразу начинаю искать её в толпе.

Студенты с разных корпусов начинают стекаться, и я вижу свою Мэри. Но она не одна. Рядом с ней, болтая без умолку, семенит Соня. Моё сердце начинает биться с бешеной силой. Стремно. До чёртиков стремно. Какого хера они вообще общаются? О чём?

Я не думаю, на адреналине подрываюсь к ним навстречу. Маша видит меня, и её лицо озаряется такой искренней радостью, что я замедляюсь. Вот тупой кретин. Она действует на меня, как антидот. Гелин яд ликвидируется, и я понимаю, что реально запараноил. Я не контент, конечно, но вот Соня меня по-прежнему напрягает.

— Петя! Ты уже приехал… — начинает Маша, и я хватаю её, буквально вырываю из Сониных рук. Сажаю в машину, почти закидывая на сиденье, и захлопываю дверь.

— Казановский? А поздороваться? Что за ролевые игры у вас? — возмущённо кричит Соня, но я уже обхожу капот и запрыгиваю за руль. Завожу тачку и выруливаю со стоянки.

Маша всем своим видом показывает недовольство и в недоумении смотрит на меня. Где-то в глубине души я надеялся, что ей понравится такое поведение и она не станет задавать лишних вопросов, перевозбудившись от ассоциаций с её книженциями.

— Зачем ты с ней общаешься? — Опережаю, не глядя на неё, впиваясь взглядом в дорогу. Голос звучит резче, чем мне бы хотелось.

Маша молчит, и я понимаю, что нельзя на неё срываться. Тяну к ней руку, она не сопротивляется и переплетёт свои пальцы с моими. Поворачиваю к ней голову и втягиваю её аромат. Меня уже и её ладан вставляет нехило.

— Петь, — Маша вздыхает, — Соня меня выручила. Зря ты так с ней. Твоя сгущёнка наговорила мне всякого.

— Чего? — Закипаю.

— Ну… — Маша начинает тянуть резину, и меня это вымораживает. Любят женщины таинственности накинуть и ходить вокруг да около. Сдерживаюсь, уже и так борщанул. — Она уведомила меня, что рассталась со своим парнем и вы скоро сойдётесь.

— Бред, — выплёвываю.

— Сказала, что ты со мной общаешься, только чтобы её позлить. Что это просто спектакль ради неё. И посоветовала бросить тебя первой, чтобы потом, когда ты остынешь и простишь её, не сильно страдать.

Во рту пересыхает, а перед глазами плывёт от ненависти к этой суке. Мало ей было меня унизить и растоптать, она теперь и за Машу взялась. Как можно быть такой двуличной, не понимаю. Стыдно, что почти год ничего не замечал. И ведь не был любовью ослеплён, просто не видел. Сворачиваю в первый двор и торможу. Поворачиваюсь к Маше всем корпусом. Думаю, что сказать, чтобы доходчиво показать, какая это дичь несусветная.

— А ещё сказала, что ты её прижал к стене, почти поцеловал и сказал, — Маша берёт паузу, а у меня внутри всё клокочет, я сейчас взорвусь, — что тебе дрочить приятнее, чем трахать меня. Я как резиновая кукла для тебя, и ты даже кончить не можешь. На этом она и спалилась.

— Спалилась? — У меня диссонанс, Маша слишком спокойна в отличии от меня.

— Кончаешь ты очень даже охотно, — улыбается Маша, а в её голубых глазах полыхает необъяснимый огонь. — Я ей не поверила.

— Блядь, Мэри, — меня будто из завалов вытаскивают. — Я чуть не поседел. Ты не могла сначала сказать, что не поверила?

— Прости, профдеформация. Привыкла удерживать интерес аудитории.

Закрываю лицо ладонями и нервно ржу. Женщины…

— Она ебанутая. Я такого не говорил. Точнее, сказал, но всё это относилось к ней, а не к тебе.

— Я сказала Соне, чтобы она ей передала, ещё один выпад в мою сторону, и я эту сгущёнку в лес вывезу. Ты реально ей сказал, что тебе было дрочить приятнее, чем трахать её?

— Сказал.

— М-м-м, — разочарованно мычит Маша, — мне казалось, что тебе нравится дрочить на меня.

— Иди сюда, — притягиваю её к себе и целую. Жадно впиваюсь в её губы и чувствую, как одновременно сгораю от желания и восстанавливаюсь. Маша буквально зализывает мои раны, выжигает Гелин яд. Я отчаянно всасываю её пухлую нижнюю губу и рычу, как её книжные мужики, от удовольствия. Она зарывается в мои волосы и так отчаянно их сжимает, что чувствую лёгкую приятную боль. Мы дышим друг другом, и в этом поцелуе весь этот дерьмовый день сгорает до тла, оставляя только жгучее желание. Мы целуемся, пока не начинаем задыхаться, а когда отрываемся, явно ощущаю, как оба трясёмся. — Поехали, а то я не сдержусь и трахну тебя прямо здесь, на глазах у дворников.

Она смеётся, громко и счастливо, и отстраняется, распрямляя складки на своей охуенно-сексуальной юбке. Я выезжаю со двора и открываю окно, впуская свежий воздух.

— А мы можем в Капитолий заехать? Мне надо заказ из книжного забрать.

— Любая твоя просьба, Мэри, — киваю, перестраиваясь.

Пока едем в торговый центр, вижу краем глаза, как она увлечённо печатает в телефоне. Улыбается, посмеивается. С кем? Друзей у неё нет в Москве, сама сказала. С парнем? Теперь я понимаю Стаса. Или это всё Гелины проделки? Пытаюсь не циклиться, но всё равно коробит.

На светофоре тянусь к ней поправить растрепавшиеся волосы, и Маша дёргается, будто её током шибануло. Лихорадочно блокирует телефон и кладёт экраном вниз себе под бедро. Слишком нервно. Будто и правда что-то скрывает.

Внутри что-то расползается. Неуверенность, подсаженная Гелей, опять начинает увеличиваться в размерах. Я отвожу руку, делаю вид, что поправляю зеркало, отвлекаю себя. Не даю паранойе разгореться, но получается плохо.

Подъезжаем к ТЦ, спускаемся на подземную парковку, и я выбираю место в дальнем углу.

— Жаль, у тебя машина тесная, — вздыхает Маша с наигранным сожалением, — хотела бы я с тобой прямо здесь заняться сексом.

У меня мгновенно плавится мозг, а вся кровь устремляется вниз.

— Достаточно тут места, — хрипло возражаю. Второй раз уже сдержаться не смогу. Весь день меня изводит.

— Видимо, мне всё-таки придётся согласиться на покупку машины, — задумчиво говорит и игриво ведёт своей рукой по моей ноге от колена выше. — Там места побольше.

— Какую тебе выбрали? — Спрашиваю, пытаясь хоть как-то удержаться на плаву и не кончить прямо здесь.

— Audi Q3. Папа только Audi признаёт.

— Мини Урус. Норм. Люблю ауди.

— Мне тоже понравилась, но я не хочу быть обязанной отцу. Я и так ему должна…

— Ты отцу должна? — Настораживаюсь.

— Да. За учёбу в Калифорнийском. Двадцать пять миллионов. Пять уже отдала, но папа чокнутый. У меня жёсткий договор, там и система штрафов и проценты. За любой промах — откат. Все эти занятия в зале, диета, шаги, тоже учитываются.

Видно, что Маше даётся этот разговор тяжело, но она решилась мне открыться, и я это ценю. Она доверяет мне. Это круто. Но одновременно где-то внутри, на подкорке возникает Геля, и её слова звучат змеиным шипением: «Она использует тебя! Ей нужен только контент».

Ну а что? Двадцать пять миллионов. Сумма очень существенная, она может и до отчаяния довести. Может толкнуть и не на такое.

— Но я уверена, что смогу заработать. Выплачу за пару лет и больше никогда не буду от него зависеть, — говорит Маша, не замечая бури внутри меня. — Мой блог снова растёт. Наше видео вообще залетело нереально. Столько новых подписчиков пришло, а сколько эдитов с нами делают. У меня уже три новых интеграции. Одна с крупным брендом. Как раз хотела попросить тебя завтра на благотворительном вечере снять видео. Ты не против?

Маша смотрит на меня, ожидая согласия, а я сижу и ничего ответить не могу. Эдиты, двадцать пять миллионов, контент, подписчики, заблокированный телефон, всё это вместе с Гелей тушат тот огонь, что пылал во мне ещё минуту назад. И даже её реакция на слова Ангелины, показавшаяся мне в моменте суперзаводящей, теперь кажется реакцией девушки, которой просто плевать. У неё же свои цели.