36. Маша

Просыпаюсь от нежных покусываний моей мочки и ладони, плавно скользящей по моему животу. Не открываю глаза сразу. Жмурюсь, растягиваюсь под одеялом и ловлю себя на мысли, как это приятно и ново. Просыпаться не от тревожного гула мыслей в голове и не от ожидания новой битвы с отцом за завтраком.

Пробуждение от предвкушения, которое разливается по телу тёплой, ленивой волной, куда приятнее, чем выходить из своей комнаты как на войну.

Едва успеваю уловить эту мысль и попытаться включиться в игру, как Петя входит в меня. Не торопясь, но и не спрашивая. Он просто занимает своё место. Сбоку, глубоко, заполняя меня приятной тяжестью. Его рука сжимает мою грудь, губы прижимаются к шее.

— Доброе утро, Мэри, — шепчет он, и его голос, хриплый от сна, действует на меня сильнее любого афродизиака.

— Ой! — Вырывается из меня от полноты ощущений.

Моё тело явно не готово. Пять раз за ночь. Пять! Я всегда думала, что это либо грандиозное преувеличение авторов романов, либо уделы каких-то сверхлюдей. Оказывается, нет. Реально. И моё тело явно ещё не готово к такому интенсивному курсу повышения квалификации. Всё тело ноет хоть и приятной, но очень ощутимой ломотой.

— Что такое? — тихо спрашивает Петя, замирая и не отрываясь от моей кожи. — Всё в порядке? Я думал, ты сама этого хотела. Каждое утро мне писала, что так хочешь проснуться.

— Я была теоретиком, — честно выдыхаю я. — Да ладно, привыкну. Просто немного больно.

— Уверена? — Петин голос звучит на удивление заботливо. Он перестаёт двигаться, будто боится сделать хуже.

— Ангелина меня предупреждала, что с тобой будет больно, — озвучиваю идиотскую мысль и сразу же жалею.

Петя молчит, чувствую, как его тело напрягается.

— Я теперь понимаю книжных мужиков, предпочитающих кляпы, — шипит он мне в ухо, и его толчок становится резче, глубже. Даже грубее. — Вы, девчонки, болтаете совсем не о том, о чём надо.

Петина рука с моей шеи уверенно ползёт вверх, и его пальцы касаются моих губ. Он не ласкает, а давит и просто вводит их. Два пальца скользят мне в рот, прижимая язык. Я замираю от шока. А потом меня накрывает. Властность жеста, этот немой приказ замолчать, вкус его кожи — всё заводит. Это дико, неожиданно и чертовски возбуждающе. Я не сопротивляюсь. Наоборот, мой язык обвивает его пальцы, я начинаю медленно, соблазнительно их облизывать, а потом сосать.

И странное дело, пока мой рот занят, всё моё тело расслабляется. Боль отступает, уступая место чистому, концентрированному желанию. Мы двигаемся в унисон, как два сошедших с ума организма, то сбиваясь с ритма, то находя его вновь.

Комната наполняется звуками наших тел, моего мычания, его прерывистыми вздохами. Пахнет сексом, потом, его кожей и моими духами.

Второй рукой Петя требовательно сжимает мою грудь, и я чувствую себя полностью в его власти. Он прищипывает мне сосок и сразу же скользит вниз по животу. Его большой палец находит мой клитор и начинает рисовать на нём медленные, точные круги. Всё внутри меня замирает, а потом взрывается каскадом спазмов, таких ярких и всепоглощающих, что я забываю дышать. Оргазм накатывает волной, смывая последние остатки скованности, сна и боли. Я кончаю с тихим, сдавленным стоном вокруг его пальцев во рту, и почти сразу чувствую, как его тело содрогается в финальных толчках внутри меня.

Он медленно выходит, тяжело дыша, переворачивает меня и затаскивает к себе на грудь. Его пальцы заправляют мои растрёпанные волосы за ухо, и он нежно меня целует.

— Помнишь, что сегодня моя мама показывает твоим родителям тот дом? В одиннадцать.

Я совсем забыла. После вчерашней драмы и прошлой ночи дела и планы напрочь вылетели из головы.

— Ага, — выдыхаю я, настраиваясь на скорую встречу с папой. — Вспомнила. Ты же со мной?

— С тобой, — успокаивает меня Петя, кладёт мою голову себе на грудь и ласково гладит по волосам.

Слушаю стук его сердца и чувствую непривычное для себя умиротворение. Но оно длится миг. Дом, только что погружённый в интимную тишину, вдруг взрывается. Детский топот, визги, смех и грохот чего-то падающего внизу означают, что Петина орда проснулась. Мы переглядываемся и одновременно начинаем смеяться. Нежиться уже не получится.

Мы идём в душ, и я с ужасом смотрю на себя в зеркало. Боже правый! Я выгляжу как рок-звезда после недельного загула. Подводка размазана, тушь оставила чёрные дорожки до самых скул, а на губах осталась въевшаяся тёмная помада. Я морщусь.

Как он мог смотреть на эту физиономию с такой нежностью?

Пока Петя включает душ, бросаюсь к раковине и остервенело смываю с себя вчерашний мейкап. Хорошо, что у него есть умывалка. Я же планировала заехать домой после благотворительного вечера и собраться к нему.

Зависаю, пока иду в душ к Пете. Хочется смотреть на него издалека.

— Мэри, время! — Поторапливает он меня.

Присоединяюсь к нему и радостно понимаю, что здесь нет места стыду. Мне нравится, как мы с каждым разом стираем границы. Мне комфортно.

Мы стоим под горячими струями, и Петя моет мне спину большими, медленными кругами. Потом я намыливаю ему грудь, и мы целуемся под тёплыми струями воды. Я прикрываю глаза и кайфую от ощущений.

В этой простой, бытовой близости, в том, как его пальцы осторожно распутывают мои мокрые волосы, я вдруг ловлю себя на мысли, что я влюблена. Наконец-то не в книжного несуществующего героя, а в настоящего парня с мокрыми ресницами и заботливыми руками.

— Проклятье! — Сокрушенно вздыхаю, когда выхожу из душа. — У меня волосы намокли.

Петя повязывает на бёдра полотенце и, не говоря ни слова, протягивает мне фаллоподобный стайлер. Я зависаю на этом зрелище. На его загорелой коже поблёскивают капли и так и манят снова прикоснуться к нему.

И пока Петя достаёт мне недостающие насадки и средства для укладки, я сжимаю в руках дайсон, а потом перевожу взгляд на него, и меня вдруг пробивает на истерический смех.

— Ты представляешь, — давясь от хохота, выговариваю я, — ещё никто не додумался трахнуть героиню стайлером! Это же гениально!

Петя закрывает ладонью лицо, но я вижу, как дёргается угол его рта.

— Боже! Как меня угораздило влюбиться в извращённую извращенку? — Выдаёт Петя с отчаянием и уходит одеваться в гардеробную, оставив меня стоять с феном и с выпрыгивающим из груди сердцем.

Влюбиться? Мне же не послышалось?

Я быстро, почти на автомате, подсушиваю волосы и выхожу в спальню. Петя уже одет. А я как поеду на осмотр? В платье и туфлях?

— Я, наверное, домой поеду, не буду дом смотреть. Не в платье же мне ехать.

— Да брось. Возьми что-то у меня. А обувь у Гриши или мамы можно подрезать.

Я скептически оглядываю его гардероб. Мужские вещи меня никогда не привлекали.

— Я буду выглядеть как урод, — закусываю губу, перебирая его вешалки.

Петя ухмыляется и уходит. Возвращается через несколько минут с пакетом и обувной коробкой.

— Мама в том году пробовала запустить производство одежды, но не пошло. У нас их много осталось, — Петя достаёт мне вязаный белоснежный костюм.

Делать нечего, надеваю. Ткань нежная и приятная к телу. Подхожу к зеркалу… и не узнаю себя. Без макияжа, с объёмными волосами, да ещё и в белой одежде.

— Я похожа на нормиса, — чуть ли не хнычу, — это не я!

Петя подходит сзади, обнимает меня за талию и прижимается щекой к моей голове. Его губы находят мочку уха.

— Это по-прежнему ты. И сейчас очень красивая. Без всего этого. — Он мягко разворачивает меня к себе, берет мое лицо в ладони и начинает целовать. Не в губы. В лоб. В веки. В щёки. В кончик носа. — Ты при любых раскладах красивая, Мэри.

Меня от его слов и поцелуев заливает таким тёплым, ослепительным счастьем, что я закрываю глаза и просто тону в нём. Это одно из самых приятных ощущений в жизни.

Петя даёт мне свои носки, я обуваюсь в мягкие замшевые лоферы, и мы спускаемся вниз.

Здесь кипит жизнь. Запах кофе, жареного масла, детский гомон, лязг посуды. Маюми стоит у плиты, ловко переворачивая что-то золотистое на сковороде, и тут же сгружает порции на тарелки детям.

Мы подходим к огромному, длинному кухонному острову, и взгляды детей синхронно прилипают ко мне.

— Мелкие, знакомьтесь, это Маша. Моя подруга. Маша, это Лера, мелкий Егор и Гриша.

— Мы знаем, что это твоя девушка! — Тут же выпаливает Лера, тыча в меня вилкой. — Вы ночевали вместе! Мы всё знаем!

Я чувствую, как жар поднимается от шеи к щекам.

— Да, — Петя не смущается и лишь крепче меня обнимает. — Маша моя девушка.

— А у тебя теперь две девушки? — С важным видом спрашивает Егор. — Мне тоже нравится Катя и Настя. Но Катя больше.

Мда…весело.

— У меня одна девушка. Мне нравится только Маша, Егор, — строго говорит Петя и усаживает меня напротив детей.

Лера что-то шипит брату на ухо, и он, покраснев, снова утыкается в тарелку.

Маюми подаёт и нам с Петей лепёшки. Оказывается, это филиппинские кокосовые. Я смотрю, как дети начиняют их фруктами, йогуртом и шоколадной пастой, и делаю то же самое. Боже… Неужели я могу просто поесть и никто не будет мне указывать. Даже не верится. Я готова весь завтрак говорить об Ангелине, зато папы с Лизой нет.

— А ты правда блогер? — Спрашивает у меня Гриша, пока Петя готовит кофе.

— Книжный блогер, да, — осторожно подтверждаю я, пробуя лепёшку. Она божественная.

Лера и Егор как по команде срываются с мест и через пару минут возвращаются, неся стопки детских книг.

— Смотри, это моя самая любимая! — Кладёт передо мной книгу Егор.

— А у меня эта, — делает то же самое Лера. — Читала?

— Нет, не читала. Дайте посмотрю, — Я улыбаюсь, листаю яркие страницы с иллюстрациями и восторгаюсь их книгами.

— А какие книги любишь ты? — Интересуется Лера.

— Маша любит читать книги про разные… волшебные палочки, — опережает меня Петя, и его глаза горят хитрым огнём. — Про подземелья ещё.

Я готова провалиться сквозь землю. Волшебные палочки? И кто тут ещё извращенец?!

— Гарри Поттера? — Непосредственно спрашивает сестрёнка.

— Ну, типа, — бормочу я, отчаянно пытаясь передать Петю взглядом, чтобы он заткнулся.

— Доброе утро! — В этот момент на кухню входит Ксения. Она с салонной укладкой и при полном параде. — А я, кстати, взяла одну книжку, которую тебе Маша советовала, у тебя из комнаты, Петь. Завтра в Питер на «Сапсане» еду, как раз почитаю, расслаблюсь.

— Надеюсь, «Охотясь за Элис»? — Давясь кофе, спрашивает Петя и бесстыже смеётся.

— Шрифт какой-то неразборчивый, там череп на обложке, — ничего не подозревая, отвечает мама Пети.

Я закрываю глаза. Меня сейчас вырвет от стыда.

Хорошо, Маюми переключает внимание Ксении на себя, и я на нервах съедаю, наверное, три своих обычных порции.

В машине, как только остаёмся наедине, я сразу набрасываюсь на Петю.

— Ты должен забрать у неё эту книгу! Петя, я тебя умоляю!

— Зачем? — Петя непринуждённо ведёт машину и улыбается самой очаровательной улыбкой. — Может, маме понравится. Расширит кругозор.

— ПЕТЯ!

— Подумаю…

— ПЕТЯ!

— Смотря как попросишь, Мэри? — Хитро поднимает бровь.

— Я сделаю всё, что угодно.

— С этого бы и начинала, — продолжает издеваться надо мной.

Приезжаем на осмотр, когда папа и Лиза уже там. К моему облегчению, оба в хорошем настроении.

— Наконец-то выглядишь, как человек, — говорит папа, когда Петя с Ксенией открывают ворота.

Настроение тут же падает ниже плинтуса.

Подхожу к Пете и прошу его побыть со мной на улице, посмотреть участок.

Мы обходим дом, и он ведёт меня к кострищу. Дом, конечно, потрясающий. Современный, с панорамным остеклением. Местами, кажется, облицован мрамором и какими-то очень стильными металлическими панелями. И воздух здесь классный, пахнет лесом. А ландшафт очень естественный, будто его не касалась рука человека. Ещё и уличный бассейн есть, который даже сейчас работает, а не законсервирован на зиму.

— Как тебе? — Спрашивает Петя, усаживаясь на бетонный шезлонг.

— Очень круто. Это полностью твоя мама построила?

— Да, конечно. Кстати, я тут тоже летом на стройке работал.

— Серьёзно?

— Да. Я вообще-то рукастый. Хорошо управляюсь с инструментами. Так, Мэри, не смотри на меня так, — Петя правильно угадывает мои мысли и журит меня.

Я не могу сдержать смех и думаю, что ради принципа хочу его продавить на что-нибудь эдакое.

— Сколько он стоит?

— Полмиллиарда. Плюс-минус.

Полмиллиарда. Папа рассматривает такой дом для покупки и при этом требует с меня двадцать пять миллионов? Да тут одна ванная, наверное, столько стоит.

— Нихрена себе! Мне здесь, конечно, нравится, — честно признаюсь. — Но я не хочу здесь жить. И не хочу, чтобы папа его покупал.

Представляю, что он начнёт маму терроризировать и постоянно упрекать деньгами. Да и меня тоже.

— Иди сюда, — Петя усаживает меня к себе на колени и обнимает. — Скажи папе, что тебе дом очень понравился. Не препятствуй покупке, если он загорится им. У меня есть идея.