37. Маша

Выхожу с пары и сразу получаю сообщение от Пети, чтобы я шла сразу в столовую, его задержала преподавательница, он скоро подойдёт.

— Маш, привет, — слышу знакомый голос за спиной, но не сразу догадываюсь чей. Оборачиваюсь, и сначала взгляд упирается в ядовито-жёлтые кроссовки, а потом, скользя вверх, узнаёт Стаса. Благо, без помпона.

— О! Нет-нет-нет! Пока! — Понимаю, что грубо, но разворачиваюсь и продолжаю свой путь в столовую.

— Маш, да подожди! — Стас бросается за мной и мельтешит под боком.

— Что тебе надо? Денег на нормальный шарф? Кроссовки? Я не Рокфеллер.

— Пиздец! Ты нормально общаться умеешь вообще? — Смеет меня ещё попрекать.

— Не умею, — прибавляю шаг.

— Я хотел о Пете поговорить.

Останавливаюсь и пристально смотрю на переминающегося с ноги на ногу Стаса.

И что он мне сказать хочет?!

— Слушаю, — складываю руки на груди.

— У меня день рождения в пятницу, а у нашей подруги Сони послезавтра. В субботу мы устраиваем общую тусу у меня в загородном доме. Я хотел позвать Казанову. Петю в смысле. Ну и тебя, естественно. Между нами же нет неловкости после того раза? Я забыл и буду рад, если и ты забудешь.

— Я за Петю не решаю, сам его приглашай, если он пойдёт и позовёт меня с собой, то я пойду. Неловкости нет. Я уже забыла.

— Он с нами не разговаривает. Пожалуйста, поговори с ним. Попроси прийти, — Стас смотрит на меня такими собачьими, виноватыми глазами, что мне становится неловко. Неловко за него, за эту ситуацию, за всё. — Мы скучаем по нему.

— Хорошо. Приглашение передам. Но обещать ничего не могу. Всё зависит от него, — вижу, как у Стаса загораются глаза, и понимаю, что ведусь. Мне уже хочется Петю уговорить.

Периферийным взглядом замечаю надвигающуюся на нас чёрную фигуру, фокусируюсь и понимаю, что это Петя. И по его разъярённому виду очевидно, что он не рад нашему общению. Мягко говоря…

— Что тебе от неё надо? — Подлетает к Стасу, даже не смотря на меня. Я теряюсь и никак понять не могу, нравится ли мне эта маскулинная токсичность или нет. В книгах — определённо, а в жизни это скорее пугает.

— Казановский, релакс, — Стас примирительно протягивает Пете руку и как-то странно смотрит на него. — Я просил Машу уговорить тебя прийти к нам с Соней на др. Ты же помнишь? И всё.

Я вижу, что Петя, несмотря на дружелюбный тон Стаса, слишком напряжён. Подхожу к нему и запускаю руку под толстовку. Скольжу от поясницы к лопаткам и чувствую, как Петя расслабляется, поворачивает голову и смотрит на меня с нежностью, но и какой-то тревогой. Приревновал что ли? К этому додику? Даю ему понять, что всё хорошо, и он снова устремляет своё внимание на Стаса.

— Я помню, Стас, — ровно отвечает Петя.

— Я буду рад, если вы придёте. Затянулась конфронтация, Казановский.

— Пожалуй, — неожиданно соглашается Петя. — Мы будем, Стас. Да, Маш?

— Да, — киваю и сама радуюсь, когда вижу неподдельное ликование на лице Стаса. Снова он кажется абсолютным грин-флагом и простым добрым парнем.

— Напишу, Стасойд, — Петя хлопает своего приятеля по спине, и он, облегчённо вздохнув, ретируется.

Петя разворачивает меня к себе, а я так и не достаю руки из-под его толстовки. Мне так тепло и хорошо.

— Ты приревновал? — Улыбаюсь. — Он просто приглашал нас на свою днюху.

— Да… Просто, — мешкается Петя. — Пойдём, а то в очереди встрянем.

В столовой, как всегда, беру блины со сметаной, а Петя делает себе протеиновый коктейль и снова берёт запеканку, правда на этот раз со сметаной, а не сгущёнкой, что меня отчего-то очень радует.

— А чем занимаются родители Стаса? — Спрашиваю у Пети, вспомнив наше горе-свидание с его другом.

— Зачем тебе?

— Всё-таки ревнуешь? — Наконец понимаю, что мне всё-таки это нравится. Значит, Петя дорожит нашими отношениями. Смотрю на его невозмутимое лицо и решаю подколоть. — Если ревнуешь, можешь меня наказать… Отвёрткой!

Петя ставит наш поднос на ленту, резко хватает меня, обездвиживает и зажимает ладонью рот. Я смеюсь и радуюсь, как ребёнок, привлекая к нам всеобщее внимание.

— Даже не мечтай, Мэри. И я не ревную, — шепчет мне на ухо, вжимая в себя. — У родителей Стаса сеть небольших стоматологических клиник.

Я начинаю ржать и хрюкать в его ладонь, и Петя меня отпускает. Вижу, что наши «игры» не остаются незамеченными, и все вокруг на нас смотрят и шушукаются. Может, мы всех достали своей демонстрацией чувств.

— А он сказал, что не распространяется о семейных делах, — шепчу ему, пока Петя оплачивает заказ. — Я думала, там как минимум работорговля.

— Мэри, что за одержимость тёмными делишками у тебя? То бетон на наших стройках, то работорговля.

— Можно я признаюсь? — Густо заливаюсь румянцем.

— Тааак, — с подозрением смотрит на меня Петя. — Ну, давай.

— Я видела тебя в своём подъезде, когда ты привозил осенний декор.

— А что не подошла?

— Я была уверена, что ты меня сталкеришь, — кажется, в этот момент моё лицо становится настолько красным, что алая помада выглядит нюдовой.

— Реально? — Усмехается Петя и садится за стол.

— Да…

— Чокнутая сатанесса. И что? Возбудилась?

— Ну… Мне понравился твой рабочий комбинезон.

Петя громко хохочет на всю столовую и явно думает о чём-то своём. Мне нравится, что он такой лёгкий и понимает мой юмор и совсем не стыдит за впечатлительность, развитую книгами.

Я могу быть с ним собой. Впервые в жизни я не делю свой образ на реальный и виртуальный, и это нереально круто.

В этот момент краем глаза замечаю в дальнем углу Гелю. Она сидит и болтает со своим телефоном, наверное, ведёт прямой эфир. Как только она засекает, что я на неё смотрю, она что-то активно начинает вещать в камеру, и тут я понимаю, что она снимает нас, а не себя.

— Петя, — тихо говорю я, переставая смеяться. — Смотри. Сгущёнка нас снимает.

Он даже не поворачивается. Просто притягивает меня к себе и целует. Долго, сладко, с таким видом, будто мы в столовой совсем одни.

— Ну и пусть снимает, — отпускает меня.

— Она под своим недавним видео обещала рассказать что-то о ваших отношениях, — сообщаю ему.

— А зачем ты за ней вообще следишь? — спрашивает он, но без злости, скорее с любопытством.

— Я не слежу! Сама попадается в рекомендациях, — оправдываюсь я, чувствуя себя глупо.

— Она тебя вообще волновать не должна, — Он улыбается, проводит пальцем по моей щеке. — Совсем. — И, будто чтобы доказать это, бесстыже целует меня в шею.

— Пе-е-е-еть, ну хватит. Ты что, её специально провоцируешь? — Замираю и пытаюсь понять, к чему эта показуха.

— Мэри, ты слишком часто вспоминаешь Ангелину. Мне похуй на неё. Я делаю то, что хочу. У меня впереди две пары с короткими переменами, я хочу тобой насытиться. Если тебя напрягают её комменты, я поговорю с ней перед семинаром.

— Не надо, — останавливаю его. Действительно, она подумает, что я днями и ночами тусую на её странице. Кидаю на неё взгляд и вижу, что она стала чернее тучи, несмотря на свой ангелоподобный лик. Плевать. Всё, больше её обсуждать не буду.

— Как скажешь, — настолько естественно пожимает плечами Петя, что я уже вообще не сомневаюсь в его к ней отношении. — А что твой папа про дом в итоге сказал?

— Он ему понравился. Очень. И Лизе тоже. Но они рассчитывали на другую сумму и площадь. И вообще он планировал строить, а не покупать готовый. Но мачеха настаивает на этом доме. Он вроде хочет взять деньги в Дубае по низкой ставке или у дяди занять. Короче, там свои сложности. Думает.

— Окей. Всё-равно пока предложений от других покупателей нет. — Петя кивает, в его глазах что-то просчитывается.

— Я тебе призналась, твоя очередь, — стараюсь раскусить его идею.

— Просто доверься мне, Мэри. Я не люблю трепаться, пока не уверен на все сто.

Я уже готова пристать с расспросами, но к нашему столику подходит Соня. Она чмокает Петю в щёку, а потом тянется ко мне.

— Привет! — Здороваюсь, слегка смущаясь.

— Привет! Спасибо, что согласились прийти! Будет супер, обещаю! Маш, крутая рубашка!

— Спасибо! — Благодарю её, а Соня продолжать сыпать комплиментами. Она милая и очень общительная.

Петя, кажется, понемногу оттаивает и изредка смеётся. И уже не смотрит на неё, как на врага народа. Мы даже добавляем друг друга в телеграм.

После перемены Петя провожает меня до моей аудитории. На прощание обнимает меня и никак не хочет выпускать.

— Мэри, — спрашивает, беря за руку. — Не хочешь сегодня сходить на любительский матч по хоккею? Мы играем в восемь.

Хоккей… Пётр Казановский на льду. Мой мозг сразу же рисует картинку: он в форме, разгорячённый, с клюшкой… Да я там с ума сойду и мой чат тоже… Спортивные романы мы тоже любим.

— Ты будешь играть? Хочу! Конечно, хочу!

— Отлично. Заберу тебя после пар.

Петя уходит, а я заваливаюсь на первое свободное место в аудитории и, не дожидаясь начала лекции, открываю чат. Мои грешницы соскучились.

Быстро просматриваю новые сообщения и пишу девочкам, что сегодня у нас матч. Чат мгновенно взрывается от восторга.

— Умоляю, запусти эфир!

— Хочу увидеть его клюшку!

— Он проведёт тебя в раздевалку? Может, там каждой найдётся по игроку? Мои ворота долго пустуют!

— Теперь ждём пента-трик не только в постели. Кэйл, покажи, на что ты способен!

— Он нападающий или кто?

— Маша, ты обязана разыграть в чате его потную спортивную майку!

— Неееет! Аукцион! Я за аукцион.

Я смеюсь, несмотря на начавшуюся лекцию, и думаю, что с Петей я точно выплачу папе долг до конца года.