55. Петя

Маша носится по моей гардеробной так, будто здесь распродажа в честь Чёрной пятницы, а у неё безлимитная карта и рейс в Северную Корею через час. Хватает мои вещи с вешалок, прикладывает ко мне, оценивающе щурится и отбрасывает в сторону.

— Разве я не должен мэтчиться по образу с тобой? Ну там парный аутфит, всё такое? — Пытаюсь её уже угомонить.

— Нет! — Строго отрезает Маша. Она мне сейчас чем-то маму напоминает. Как только дело касается работы, в маме врубается лютый перфекционист и вылезает внутренний тиран. И Маша очень близка к этому состоянию. — Тебе нужно выглядеть как каноничный книжный мужик!

— Какой, прости? — Даю приложить к себе очередную футболку и улыбаюсь ей. Но не работает. Она вообще не может расслабиться.

— Каноничный. — Маша произносит это таким тоном, будто объясняет прописную истину. — Чтобы читательницы текли по тебе. Чтобы в комментариях писали: «Боже, я тоже такого хочу». Ты должен быть воплощением книжного героя. Понимаешь? Будто сошёл со страниц.

— Я не уверен, что хочу, чтобы по мне весь ТикТок тёк...

— Не думай об этом, — наставляет меня Маша. — Просто будь собой. Единственное, надо немного поработать над твоим образом.

Я вздыхаю, ничего не остаётся. Маша честно отсняла со мной обзоры на три дома, а вчера весь день снимала рекламу для маминого бренда купальников. Сегодня книжное видео. Такой уговор…

Она мечется между белой рубашкой, чёрной обтягивающей футболкой, в которой я только в зал хожу, и моим зелёным пуловером.

— Зелёный подчеркнёт глаза, — бормочет она. — Но рубашка — это же классика. Типа мафиози. А футболка так красиво тебя обтягивает.

— Да мне похуй. Хочешь, чтобы текли, давай вообще без футболки буду? — предлагаю я.

— Нет! За такой контент пусть отдельно платят, — не выкупает иронии Маша и закусывает губу.

Наконец выбор падает на рубашку. Белую. Я уже знаю, что буду выглядеть в ней, как офисный планктон, который забыл пиджак и галстук, но Маша расстёгивает мне пуговицы и закатывает рукава.

— Да-а-а-а! — Удовлетворённо улыбается и смотрит на меня, как на свою конфету-пралине из микро княжества. — Всё, пошли волосы приводить в порядок.

Я послушно плетусь за ней в ванную. Сажусь на край и добровольно отдаю себя Сатанессе на растерзание. Она начинает использовать все мои средства для укладки за раз и трепать мои волосы. Укладывать их какими-то движениями, явно подсмотренными в тик токе.

Я пользуюсь моментом и кладу руки ей на попу. Хоть что-то приятное я должен извлечь из этого мучительного процесса.

— Петя!

— Маша? — Я делаю невинные глаза. — Я просто поддерживаю равновесие.

— Только попробуй пошевелить ими и сбить мне настрой, — настолько строго выплёвывает в меня, что я уже не догоняю, прикалывается она надо мной или на полном серьёзе.

Закончив издевательство над моими волосами, она отходит на метр, склоняет голову и внимательно смотрит.

Я с радостью вскакиваю с ванной. Скорее бы отснять это видео.

— Сидеть! — Рявкает на меня Маша. ПМС у неё что ли? Такая властная последнее время. — Я не закончила! Поднимаю руки, показываю, что сдаюсь, и послушно занимаю своё прежнее место.

Маша выуживает из своей косметички какую-то прозрачную тубу и надвигается на меня. Берёт меня за подбородок и начинает мазать чем-то мерзким и липким мне брови. Мне неприятно!

— Что это? — дёргаюсь я.

— Я тебе просто брови укладываю, Петь, — мычит Маша. — У книжного мужчины должны быть выразительные брови.

— У меня и так выразительные! Я не хочу быть педиком!

— Помолчи! — Продолжает Маша склеивать мои брови и, закончив, снова отходит посмотреть.

Засовывает тубу себе в рот и начинает посасывать, задумавшись. Залипаю на этом зрелище и не сразу осознаю, что она со мной делает.

— Это что? — Воплю, не выдерживая новой экзекуции. — Это тушь? Ты красишь мне ресницы? Мэри!

— Не дёргайся! В глаз попаду! Это фиксатор! — Она отмахивается. — У книжных мужиков длинные ресницы. Понял? Мне надо тебе их удлинить, чтобы всё было по канону!

— Ты меня сейчас в каноничного педика превратишь! — Вскипаю.

— Да он прозрачный! Просто эффект мокрых ресниц! Хватит истерить! Ты не похож на педика!

— Ты абьюзер, Мэри, — бурчу я под нос. — И газлайтер! Я чисто педик!

— Я всё слышу, — шипит Маша.

— Я и хотел, чтобы ты слышала!

Она фыркает, но продолжает своё чёрное дело. Я сижу и думаю: вот как я до этого докатился? Ещё месяц назад я был нормальным парнем, который участвовал в ночных заездах на «Минке» и играл в хоккей. А сейчас сижу на ванне, крашу ресницы и брови…

Ладно, хоть за попу подержусь!

Любовь — странная штука, конечно.

— Всё, готово! — Маша отстраняется, любуясь результатом. — Открой глаза.

Открываю. Смотрю в зеркало. Вроде ничего не изменилось, но брови какие-то... правильные. И ресницы... ну, ресницы как ресницы. Может, чуть длиннее. Не педик!

Маша отходит на шаг, разглядывая меня как скульптуру. Опять сосёт свой тюбик, а я чувствую, как к члену кровь приливает. Я сейчас сорву нахрен все съёмки.

— Знаешь, чего тебе не хватает? — задумчиво говорит, прищуриваясь.

— Чего?

— Шрама.

— Чего?!

— Шрама, — повторяет она мечтательно. — На лице. Ну по канону! Почти у всех книжных мужиков есть шрамы. Это добавляет брутальности, загадочности, драмы...

— Маша, у меня нет шрама.

— Я знаю. — Она смотрит на меня с таким выражением, что мне становится не по себе. — Но можно сделать.

— В смысле сделать? — Встаю с ванной и на всякий случай к окну отбегаю.

Она выдвигает ящик, берёт мою бритву. Разглядывает лезвие. Потом переводит взгляд на мою щёку. Прикидывает.

— Маша, — говорю я максимально спокойно. — Не вздумай!

— Ну Петя, это же каноооон! — Она растягивает слово, как ребёнок, который выпрашивает игрушку. — Один маленький шрамик! Будет сексуально!

— Ты хочешь меня порезать бритвой ради видео? — Сам не верю, что спрашиваю такой бред. Сатанесса не шутит! Пиздец! Я был прав насчёт неё с первого дня!

— Не порезать, а создать художественный образ!

— Это одно и то же!

— Ну почти. — Она вздыхает, откладывая бритву. Лицо у неё такое расстроенное, будто реально что-то стряслось. — Ладно. Уговорил. Но вообще зря. Смотрелось бы огненно.

— Я ценю твою преданность искусству, — спокойно говорю. Я уже её боюсь и веду себя, как жертва, мечтающая сбежать от маньяка, заговаривая его. — Но давай без членовредительства.

— Ты просто не понимаешь, — вздыхает она. — В книжках это всегда работает. Герой со шрамом — это сразу бестселлер.

— Как у Гарри Поттера? А помадой нельзя нарисовать?

— Гарри Поттера? — Она смотрит на меня долго и задумчиво. — Нет, у них либо губы порваны. Либо от губы до уха лицо распорото. Что-то такое. А я всего-то хотела тебе порезать скулу.

— Маша, нет!

— Жалко, — вздыхает она, будто реально уже понадеялась меня раскромсать. — Ладно, пошли снимать.

Я выдыхаю. Кажется, пронесло.

— А что именно мы снимаем? — настораживаюсь я.

— Тренд. Увидишь.

— Какой тренд, Маша? — Что-то мне подсказывает, что меня ждёт очередная херня.

— Петя!

— Скажи!

— Не скажу. У тебя должна быть естественная реакция.

Вздыхаю и послушно плетусь за ней.

Маша возится со светом. Расставляет свои кольцевые лампы, отражатели, бленды — выглядит всё серьёзно. Моя комната почти превратилась в съёмочный павильон, и я думаю, что реально надо потом что-то снять для себя. Мое «Лего» на стеллажах теперь соседствует с её извращенскими книгами.

— Садись сюда, — командует она, указывая на место на кровати. Спиной к стеллажам, чтобы в кадр попали и мои коллекционные «Тысячелетние соколы», и её «Дарк-порно» в украшенных вручную стразами переплётах.

Сажусь. Жду.

Маша включает камеру, поправляет объектив и смотрит на меня с хитрой улыбкой.

— Так, это тренд, — садится рядом со мной. — 10 из 10 версия дарк-романс со своим парнем! Погнали?

— Ну погнали, — киваю.

Маша достаёт первую книгу с черепом на обложке. Показывает в объектив.

— Он 10 из 10, но он брат твоего жениха и старше тебя на двести пятьдесят лет, — говорит, смотря в объектив.

Я туплю. Смотрю на неё. Чего она от меня хочет?

— Петя, — шипит она. — Оцени. По шкале от нуля до десяти.

— Старше на двести пятьдесят лет? — переспрашиваю. — Ну... похуй. Это же книга. Пусть будет 6/10.

Маша смеётся, кивает и откладывает книгу в сторону.

— Слушай, материться не обязательно, — говорит она. — Я на монтаже запикаю. Но легче, если ты просто не будешь.

— Понял, — киваю. — Прости.

Вторая книга с какими-то чуваками в кроличьих масках.

— Он 10 из 10, но он король школы, который чуть не отдал тебя своим друзьям при первой встрече, — говорит Маша.

— В смысле отдал? — не понимаю я.

— Ну отдал, — Маша пожимает плечами.

— Как можно кого-то отдать?

— Петя! — Маша закатывает глаза. — Его друзья чуть главную героиню по кругу не пустили! Не тупи!

— Бляяяяядь! — вырывается у меня. — Ой, прости! Ну... 0 из 10. Это пиздец! Ааа, прости! Я буду стараться!

Она фыркает, но уже достаёт третью.

— Он 10 из 10, но в первую встречу поставил тебя на обрыве на колени и...

— Что? — настораживаюсь я.

— Ну... — Маша мнётся. — Приказал сделать ми... кхм... нет.

Доходит. Я ржу.

— Ну 10/10, чё. Красавчик!

Маша закатывает глаза, но улыбается.

Четвёртая.

— Он 10 из 10, но он твой наставник в католической школе и он священник.

— Да что ж такое-то? — Я реально в шоке. — Священнику же нельзя? Ну... пусть будет 5 из 10. Не знаю…

Пятая.

— Он 10 из 10, но он хотел отключить тебя от аппарата жизнеобеспечения, — говорит Маша и выжидательно смотрит на меня, вертя книжку в руках.

— Ну ноль. — Пожимаю плечами. — Ясно же.

Шестая.

— Он 10 из 10, но он отрезал руки всем парням, которые тебя касались, — у Маши аж голос эротично понижается.

— Ну это по-нашему. — Киваю с уважением. — 10 из 10. Капитальный красавчик.

Она краснеет. Реально краснеет, как школьница. Смотрит на меня из-под ресниц, и я чувствую, что ещё немного и забью болт на съёмки.

Но она берёт седьмую книгу. И я вижу, как меняется её лицо. Она смотрит на меня с вызовом.

— Он 10 из 10, но он поспорил на тебя с друзьями на свои Rolex.

— М-м-м, — тяну и застываю.

До меня доходит не сразу. А когда доходит, мне становится пиздец как стыдно.

Растерянно смотрю в камеру, потом ей в глаза.

— Ноль из десяти, — говорю тихо. — Но он исправится и станет 10 из 10.

Маша на удивление улыбается. Широко. Искренне.

— Он 100 из 10, — говорит она. Отшвыривает книгу и бросается на меня. Залезает на колени. — Я люблю тебя.

Я ловлю её, прижимаю к себе. Касаюсь её губ. И тут до меня доходит.

— А это тоже в видео войдёт? — киваю на камеру.

— Ну... — Она тянется к телефону. — Начало. Сейчас отрублю.

— Чего?!

— Ну для охватов. — Маша чмокает меня в губы, слезает, выключает камеру и сразу же садится за свой макбук. — Всё, я монтирую.

— Погоди...

— Тихо, — шипит она, надевая наушники. — Не мешай творческому процессу.

Я смотрю на неё. Она уже пальцами что-то тыкает в экране телефона, щёлкает, режет, накладывает. Перекидывает на ноут.

— Маш! — Зову её.

— Ага, — почти не замечает меня.

— А я могу смыть эту херню с лица? — Трогаю свои накрашенные ресницы.

— Ага, — не глядя кивает она.

Я выдыхаю. Иду в ванную. Смываю фиксатор, брови и ресницы, кажется, смываются вместе с ним. Потом думаю, что пока она всё смонтирует, проголодается, наверное. Надо в магаз съездить. И в Реми за ужином заскочить.

Сажусь в машину, лечу в магазин. Беру наш стандартный набор на вечер — колу и попкорн с чёрной икрой, для просмотра сериалов. Потом заезжаю в рестик за ужином и стелю домой.

Возвращаюсь. Раздаю орде сладкое в тайне от мамы и поднимаюсь к Маше. Открываю дверь в комнату, и Маша врезается в меня.

— ЗАЛЕТЕЛО! — орёт она. — ЗАЛЕТЕЛО! Первое же видео залетело! Десятки тысяч просмотров уже! Комментарии куча! Надо отметить!

— Круто! Хочешь в ресторан?

— НЕТ! — Она смотрит на меня. Глаза горят. — Свяжи меня и выеби!

Я застываю с пакетом попкорна в руках.

— Что?

— Ты слышал. — Маша по-сатанесски улыбается. — Свяжи. Меня. И выеби.

Попкорн летит на пол.

— Ты сама напросилась, — угрожаю ей басом.