9. Петя

— Сонь, да я как педик! — Поверить не могу, что этот ушлепан в зеркале — я.

— Казановский, тебе идёт! Сразу видно, какие у тебя ноги длинные, попа такая хорошая! — Пытается Соня внушить мне, что я типа ничего в этих скинни-джинсах. Ещё и с разрезами на коленках.

— Я чувствую себя пикми боем! — Дальше сопротивляюсь.

— Казановский, всё! Ты такой нытик! Как бы мы тебя ни одели, ты антисекс! В мужчине важна харизма. Вот Руся — агли-хот, а тебя твоя внешность не спасает. Теперь я понимаю, почему Геле ты надоел. Ты как пмсная баба триста шестьдесят пять на семь. У тебя нет шансов с Машей, отдавай часы и всё! — Протягивает Соня руку и подгоняет, чтобы я снял часы.

— Я понял, — бросаю ей и возвращаюсь в примерочную. Выхожу оттуда с черными педиковатыми джинсами и брюками карго, — на кассе возьму себе этих уебанских обтягивающих футболок. И знаешь что? Я попрошу своего барбера меня покрасить в чёрный! Никаких часов Максу!

— Аллилуя! Вернулся наш Казанова, — ликует Соня.

— И я экстримли хот! Ясно? — Во мне просыпается азарт и даже желание к сатанессе. Если гора сама идёт к Магомеду, с какого хрена я должен лишаться часов, а самое главное — показывать корешам, что я слабак?

— Ясно, ясно, — бормочет, уткнувшись в свой телефон. — Макс со Стасом раздуплились наконец. Они подъедут в Топган. Стасу тоже надо подстричься.

— Последний раз меня так в первый класс мама с бабушкой и тётей собирала, — ухмыляюсь. Лютейший прикол, конечно. Но фана много, не отнять. Времени по Геле пострадать нет, и ладно.

Мы забегаем в «Фарш» за бургерами, в «Пимс» за напитками и спускаемся в паркинг.

— Ты видишь, как на тебя девочки пялятся? — Шепчет Соня.

— Нет. Пялятся? — Моё уязвлённое, растоптанное эго вновь подаёт признаки жизни. Приятно, блин.

— Уже пятерых насчитала.

Я улыбаюсь и не отвечаю. Приосаниваюсь в лифте и тренирую взгляд из-под ресниц, не обращая внимания на Соню.

Приезжаем в Топган, пересекаемся с парнями и идём в салон.

— Как обычно? — Спрашивает барбер.

— Не, мне надо сохранить длину, просто замути что-нибудь, чтобы лежали круто. И Колян, а можешь в чёрный меня ебануть?

— В чёрный?

— Ну да, видишь, у меня смена стиля.

— А-а-а-а, — ржет барбер, — я понял. Понял. Доберман-боя из тебя делаем?

— Кого?

— Вот, — чувак протягивает мне трубу с открытым «Пинтерестом» и показывает парней, которые, видимо, впирают демонессу. То, что я и планировал. — Мутим? Я не буду тебя красить, ну нахуй, потом не смоешь. Затонирую тебя, будешь на тон темнее.

— Давай, — не понимаю, что это вообще, но Коляну доверяю.

Пока нас со Стасом стригут, Макс с Соней сидят позади нас на диванах и жрут бургеры. Угорают над манипуляциями, которые с нами проводят, и явно скучают.

— Слышь, Казановский, это чё, книга страпонессы твоей? — Окликает меня Макс, вертя в руках роман, который посоветовала консультант в книжном. Собираюсь его подарить Маше. Вот только как это обставить всё, вообще нет идей. Показать ей свою осведомлённость или дурачком прикинуться?

— Да.

— Гляну?

— Валяй.

Думал, Макс просто полистает, но он встаёт в центр барбершопа и начинает громко читать вслух. Парни с ресепшена ржут и выключают музыку, чтобы всем было слышно. Здесь охрененная атмосфера, все свои и остальные клиенты улыбаются и убирают телефоны.

— Ты застрелишь меня? — Тянет Макс тоненьким голосом, читая за девушку.

— Я уже говорил, что не убью тебя, котёнок, — читает хриплым голосом за мужика. И снова начинает пищать. — Он проводит кончиком пистолета по моей груди. Стечкин движется вниз по моему животу и останавливается у резинки лосин.

— Макс, ну хорош! — Ржу, понимая, что сейчас будет пиздец.

Зал же требует продолжения, и даже мастера залипли и особо не работают. Парни с ресепшена перебрались в зал и сели на свободные кресла, развесив уши. Соня сидит красная, как рак. А Макс пьёт воду, чтобы читать ещё громче.

— Сними их, — продолжает он рычать, и по залу проносятся смешки. Макс давится от смеха и переходит на писк. — Вэнс наклоняется ко мне и целует один из синяков, который вчера оставил на мне.

Что за херня? Как бы я не выглядел, во мне ноль жестокости. У меня сестра маленькая, мама. Как можно девочек калечить? И какого хрена этой Маше это нравится? А может, им нравится, что у них наоборот такого нет? На самом деле тема интересная, жаль, что мы на литературе не обсуждаем такое.

— Да что там у них происходит? — Смеётся мужик у окна.

— Ты знаешь, зачем я это сделал? — Читает Макс за мужчину и сразу переключается на женщину. Это очень угарно, конечно. Никакой стендап не нужен. — Он целует другое место своими мокрыми губами. Я дрожу от его прикосновений, электричество танцует по моей коже.

— Бля, у меня встал, — объявляет Стас, а мой Колян мне чуть ухо не отрезает своими ножницами.

— Я это сделал, — басит Макс, — чтобы показать тебе, что ты только моя. — Макс мастерски переходит на женский голос. — Кончик его языка продвигается от моего уха к шее и направляется к груди. Только не это, я начинаю умолять его остановиться. Но в этот момент его зубы кусают мою выпуклую грудь. Я задыхаюсь, прикрываю глаза, а он оставляет засос на моей шее. А затем и на груди, на животе. Я не смею пикнуть, ведь он грозит мне стечкиным. Я стала покорной ему. Моё тело дрожит от его зубов и языка, пока он раздвигает мои бёдра. Его палец очерчивает край моих стрингов, отодвигает их и прикасается к моему клитору. Его палец всего в нескольких сантиметрах от моей киски.

Макс не сдерживается, закашливается и допивает свою воду. Зал в ахуе. Не иначе. Но они не подозревают ещё, что будет дальше.

— Там правда это или ты выдумываешь, Макс? — Вырывает из его рук книгу Соня и быстро пробегает по страницам глазами. — Блин, там реально это написано. Слово в слово.

— Так что замолкли? Продолжайте! — Говорит мой Колян, а я прикрываю пятерней лицо. Это пиздец.

— Они промокли, — Продолжает Макс, — Губы Вэнса мокрые от слюны. Вэнс бормочет проклятия, опаляя мой лобок своим горячим дыханием, а его глаза буквально сжирают каждый сантиметр моего тела. Я закусываю губу, а Вэнс касается своими влажными губами моей плоти. Он водит своим пальцем по моей мокрой плоти и приставляет мне к губам пистолет и приказывает сосать. Я испуганно вскрикиваю и не верю, что он меня не застрелил. Я распахиваю веки и не верю, ведь до меня доходит его приказ. Он просит меня успокоиться и просто пососать оружие. Я не смею ему возражать и начинаю сосать пистолет, пока он не вытаскивает ствол, за которым тянется моя слюна, и хвалит меня. Все мое тело вибрирует. Вэнс ведёт пистолетом по моей обнажённой коже и наконец я чувствую, как холодный металл касается моего клитора. Я схожу с ума от этого прикосновения и одновременно осознания кошмара происходящего. Одно дело он бы меня застрелил одним выстрелом, а другое — умирать от пули в вагине. Ужас охватывает меня, и я представляю, как это будет мучительно. Он водит Стечкиным по моему входу, обжигая холодом металла. Мой крик обрывается, когда Вэнс погружает пистолет в мои складочки. Медленно он вводит пистолет в мою вагину, доставляя мне и удовольствие и боль.

— Ебааааать, — орёт Стас. — Петь, по-братски, можно я за тебя пойду в кино? У меня член колом стоит!

Весь зал ржёт и бурно обсуждает сцену. Только сейчас замечаю, что Соня куда-то убежала. А у Макса случается настоящая истерика. Он ржёт, как умалишённый.

У меня еще вчера сошёл первый шок от этих романов, и я не обращаю внимания на эту порнуху. Суть этой сцены в том, что чел хотел показать ей, что она только его и он может делать с ней всё, что пожелает. А ещё наказать её за общение с другим. Вот ключик.

Вижу, как Макс идёт к кулеру, залпом пьёт воду и уходит курить на улицу. Мой шанс, пока его нет. У меня будет чистая победа. Сегодня я с ней схожу в кино, буду молчаливым и загадочным, а завтра проверну фокус и ночью уже выиграю спор.

— Стас, подкати к ней завтра. Мне она всё равно не нравится.

— Реально можно? — Удивляется кореш.

— Да, валяй.

— А спор?

— Да ладно тебе, разберёмся. Это же просто прикол, — если я ему честно скажу, что мне нужно, чтобы он мне подыграл, не сработает.

Посетителям и барберам требуется минут двадцать, чтобы восстановить своё равновесие, и в итоге я понимаю, что могу опоздать. Колян уводит меня к раковине и моет голову с какой-то херней фиолетовой и шоколадной. Пахнет сладко, что-то мутное. От меня не должно пахнуть сладким, но ничего, перебью парфюмом.

— Ну как? Готов вставить в неё свой ствол? — Подкалывает меня Колян.

— Готов, — взлохмачиваю свои волосы. Мне даже нравится. Я зачётно выгляжу. Достаю телефон, делаю селфи и хочу отправить Ангелине. Осекаюсь, вспоминая, что мы не вместе. Блядь. По привычке хотел с ней поделиться. Тупо пялюсь в экран и вздыхаю. Тупое чувство, что я никчемыш не покидает. Экран загорается, и я вижу, что сообщение от сатанессы.

— Петь, привет! Извини, я не смогу прийти.

— Да блин! — Вырывается у меня вслух. Сука! Я же настроился на победу!