Глава 27

Две недели спустя

В оранжерею замка я зашла после обеда. Разложив на рабочем столе личные инструменты, лежавшие в полотняном свертке, я без лишних раздумий принялась за работу.

Две недели прошли с тех пор, когда владыка Вегард позволил мне работать с редкими растениями и травами. Половина из них была мне знакома и не относилась к магическим, поэтому мне и доверили их. Такие же экземпляры, как солярис, лунный мак, диальдис и прочие, я не трогала. Не только из-за того, что они носили в себе магию, но и из-за их опасности при неправильном с ними взаимодействии.

Постоянный помощник или, по крайней мере, отдельный специалист по уходу за оранжереей хозяина замка действительно требовался, поэтому сейчас я уже более спокойно относилась к своей ранее придуманной для меня роли ученицы Вегарда. Тем более, надуманности уже практически не было, а появилась настоящая обязанность. Ведь сам Вегард разводил магические травы для разного рода эликсиров и настоек, используемых отнюдь не в лечении, а лечебные растения выращивались для дальнейшего изготовления самых базовых лекарств. Но сам Вегард не любил заниматься этим, как он сказал мне, малоинтересным для него занятием, поэтому периодически нанимал помощников и целителей.

Он все еще восстанавливал силы после уничтожения кольца-артефакта. Вегард ошибся, думая, что восстановление займет дня три. Он сам мне это сказал в один из тех дней, когда я его навестила в его башне. Делала я это редко, понимая, что Вегард, как великий лорд, не захочет, чтобы его часто видели в состоянии слабости, хоть и временной. Чаще он просто лежал на диване, читая какую-нибудь книгу. Он вполне активно поддерживал беседу, по которой легко можно было сделать неверный вывод о том, что Вегард почти здоров и полон сил. Только зоркий глаз и опыт целителя мог уловить еле заметные признаки все еще сильной истощенности не только тела, но и духа мага. Поэтому я как можно меньше беспокоила его по разного рода вопросам, которые стали обрушиваться на меня с каждым днем.

Дело было в самом замке и обслуживающих его людях. Слуги почему-то решили, что по всем вопросам можно теперь обращаться ко мне. Жером, который должен был руководить ими, нередко стал пропадать. Потом только я поняла, что помимо постоянного нахождения возле хозяина, он взял на себя часть его обязанностей в делах, связанных с управлением провинцией. Чаще всего они заключались в ведении корреспонденции Вегарда и отправки многочисленных писем с подписью указов и приказов в магистрат и в столицу. Поэтому я стала буквально мишенью для многочисленных вопросов, таких как: «Сколько заказать свечей и масла для ламп?», «Что еще внести в список поставщику мяса?», «Ателье прислало образцы новинок своих тканей и фасонов, что выберет хозяин?» и так далее. Первые дни я непонимающе смотрела на всю эту кутерьму вокруг меня, но потом с помощью собственной смекалки и быстрых советов Жерома, вечно занятого, смогла давать более или менее сносные советы.

— Не нервничай, Лили, занимайся спокойно своими делами, люди всегда такие в непривычных для них условиях, — дал мне совет Вегард в очередной мой визит к нему в башню. Он отвлекся от своего трактата и безмятежно мне улыбнулся. — Можешь говорить им все, что в голову взбредет, в конце концов они сами будут принимать решения. Просто им нужен хоть какой-то совет, который они привыкли получать от Жерома.

«Тебе легко говорить, Вегард, со своего дивана», — подумала я с досадой, но отчасти была с ним согласна. И, с другой стороны, тихо радовалась тому, что между нами как-то само собой возникло легкое и спокойное общение. Будто бы мы с Вегардом наконец переступили напряженную черту в наших отношениях и одновременно решили довериться друг другу. Я стала понимать, что и я, и Вегард, стали потихоньку смотреть друг на друга не через призму бывших событий, окрашенных противоречивыми чувствами, а через взаимный интерес двух личностей. В наших коротких беседах я стала часто слышать от него рассуждения касаемо его дел, магии и насущных проблем в Провиденс-Хилле. Иногда он спрашивал мое мнение по поводу того или иного события, например — стоит ли ему наведаться в казначейство лично, ибо есть подозрение, что кое-кто, а именно главный казначей, нечист на руку? Я скромно отвечала, что совершенно ничего не понимаю в политике и в экономике, но по настоянию Вегарда пару раз озвучивала свое мнение по тому или иному вопросу, видя, что он действительно к ним прислушивается.

— У тебя хорошее аналитическое мышление, Лилиан, — в конце концов замечал Вегард, отчего я неизменно краснела, чувствуя себя ужасно польщенной от его похвалы.

Мариус после того, как я наконец стала свободной от артефакта, очень обрадовался этому, сказав, что никогда не сомневался в благородстве друга. Он даже как будто бы совершенно не удивился такому доброму порыву Вегарда.

— Он сам не подозревает, как добр, Лили, — сказал мне Мариус тогда. — Просто его закрытость и холодность срослись с ним так, что кажутся главными и единственно верными в его характере.

Я внутренне согласилась с Мариусом, радуясь, что напряженность между нами троими исчезла. Ведь я не могла не видеть в первое время после того, как Мариус поговорил с Вегардом и признался в наших с ним отношениях, что владыка был зол и плохо скрывал свой гнев. Но я не думала, что это от ревности. Я больше склонялась к мысли, что в нем действует обыкновенное мужское собственничество. А сейчас все постепенно сгладилось и жизнь пошла своим чередом. Омрачало мое настроение лишь то, что Мариуса внезапно вызвали в столицу и он уехал на следующий день после ритуала Вегарда, пообещав сразу же вернуться, как только появится возможность. Я с трудом отпустила его, сразу же почувствовав тоску и осознав, что я очень быстро привыкла к присутствию драконорожденного в моей жизни. Поэтому и погрузилась головой в работу.

Я взялась за пучок сушеной полыни и разложила травы перед собой, собираясь почистить их от корней и аккуратно измельчить специальным ножичком. Голову я предусмотрительно покрыла косынкой, а на руки надела тряпичные перчатки. Работа в застекленной оранжерее с высоким куполом среди красоты экзотических растений меня очень успокаивала. Время от времени я смотрела перед собой через прозрачную стену и любовалась далекими деревьями сада, постепенно украшающими себя золотыми нарядами осени. Стоял первый месяц моего любимого времени года, он был в самом разгаре, соединяя в себе тепло еще недавнего лета и щедрость ярких красок. Я улыбнулась, засмотревшись на косые лучи, пронизывающие оранжерею и создающие ощущение какого-то уюта и тихой радости.

Но от безмятежного созерцания и монотонной работы меня отвлек звук шагов и пронзительный голос. Я повернулась ко входу и, не удержавшись, улыбнулась еще шире. Наконец Реджина соизволила посетить Оверлук!

— Вот ты где прячешься! — воскликнула она, идя ко мне и обмахиваясь роскошным веером из темных перьев. — Я уморилась, пока искала тебя, а еще мне ужасно душно!

— Ну конечно же, Редж, — сказала я, покачав головой, — в твоем бархатном платье цвета сапфира ты выглядишь великолепно, но не кажется ли тебе, что оно больше подходит для глубокой осени?

— Это самый модный цвет и фасон сезона, поэтому приходится потерпеть! — возразила Реджина, махнув на меня веером. Она все же улыбнулась и протянула ко мне руки. — Ну иди же сюда, дай хоть обниму тебя и поздравлю с освобождением!

Я была тронута неподдельным эмоциям Реджины и обнялась с ней, чувствуя радость от долгожданной встречи с ней. Ведь мы не виделись ровно с того дня, когда она уехала из замка с Аллегро, раздраженная Мариусом и растревоженная тем, что ей придется отчитаться перед возлюбленным за мое нахождение в Оверлуке, совершенно неприемлемое. Она прислала мне письмо, в котором говорилось, что Аллегро теперь в курсе того, кто я и как сюда попала, что все это из-за происков врага Вегарда и он взял меня под защиту. А так как мое происхождение дает некоторые способности, нужные владыке в каких-то исследованиях, то мне и приходиться часто находиться в замке. Ну и о кольце она рассказала.

— Где хозяин? — спросила Реджина, присев возле меня на табурет и с интересом разглядывая пучки сухих трав.

— Последний раз я видела его вчера вечером, когда поднялась к нему с вопросом о том, сколько тушек птицы надо закупить на месяц, — ответила я, пожав плечами.

— О боги, что⁈ — взвизгнула Реджина, захохотав. Я тоже не смогла сдержать смеха. Когда же наконец ее веселье приутихло, она спросила: — Жером что, ушел на пенсию? Почему ты должна заниматься курями и индюками?

— Жером временно стал писарем и личной сиделкой Вегарда. Ох, Реджина, я не думала, что разрушение артефакта заберет столько сил у владыки. — Я села возле нее и тихо вздохнула. — Чувствую себя виноватой в его состоянии.

— Это черная магия, детка, — с видом знатока заявила Реджина, беря из вазочки леденец. — Потомственные маги редко используют ее, чтобы не стать ее рабами. Она забирает намного больше, чем дает.

— Вот как… — промолвила я задумчиво, с интересом слушая подробности так интересовавшей меня темы. — Я думала, что мощь и сила заклинаний, например — боевых, — как-то связаны с ней.

— Очень редко, — возразила Реджина. — На своей личной силе они могут творить такие разрушающие или защитные заклятья, что мало не покажется. Черная магия же часто удел необразованных полукровок типа Троя.

— Полукровок? — опешила я.

— Да. А ты думала, откуда у него способности к магии и алхимии, хоть и слабые? — Реджина приподняла одну бровь. — Она передалась ему по крови, он — незаконорожденный сын какого-то дряхлого лорда с севера и обычной селянки. Это я узнала от того, кто и организовал весь план по похищению тебя и внедрению в обитель Вегарда.

— Как его зовут, кстати? — спросила я, чувствуя тревогу. — Он с тобой связывается?

Реджина отрицательно замотала головой, наливая себе сок из графина.

— Нет. Этот человек попросил меня о помощи лично, как только я втерлась в его окружение. Точно также он общается и с Троем, с глазу на глаз. Никаких писем, ни с кем из нас. Трой же посредник между нами. А имя этого человека тебе скажет сам Вегард.

— Даже не хочу думать ни о ком из них, — прошептала я и встала, чтобы взяться за следующую партию трав.

— А придется, Лил, — вдруг сказала Реджина и тоже встала. Я непонимающе посмотрела на нее. — К концу месяца Трой обязательно явится ко мне в Левиган, осталось примерно две недели. Да и без него проблемы есть. Так что я приехала не только затем, чтобы тебя увидеть, хотя это и было главной причиной.

— Что опять стряслось? — недоумевающе спросила я, застыв и почувствовав холод в груди.

— Идем к Вегарду, там поговорим вместе…

* * *

— В Левигане праздник за праздником, начался осенний сезон, Вегард, который ты и открыл своим балом в конце августа, — начала Реджина, как только мы с ней оказались в главной башне. — Уже третий раз за последнюю неделю на балах и приемах я слышу вопросы о том, почему не выходит в свет моя дражайшая племянница Лилиан Вейн. Притом вопросы эти всегда сопровождались лицемерными улыбочками, ведь многие в курсе, что Лил часто находится у тебя в качестве личной помощницы… Вегард? — спустя паузу почти рявкнула Реджина, смотря на лежащего перед нами на диване мужчину, закрывшего лицо книгой и увлеченно ее читающего. — Ты меня вообще слышишь⁈

Я ничего не говорила, стоя где-то у стены и снова чувствуя себя тем самым человеком, который вечно создает для всех проблемы. Боги, когда же закончится все это и я смогу зажить спокойно, не чувствуя себя постоянным эпицентром событий?

Мы все еще ждали с Реджиной реакции владыки, когда он, наконец, медленно опустил книгу на грудь и воззрился на нас. Лицо Вегарда было абсолютно спокойным и даже каким-то не от мира сего. Он выглядел так, словно впервые слышал такие слова как «бал», «приемы», «высший свет» и прочее.

— Мда уж, — промолвил он и наконец присел на подушки. Я заметила, что сегодня Вегард выглядит очень хорошо: лицо было здорового оттенка, а движения стали точными и уверенными.

— Что делать, Вегард? — снова подала голос Реджина в настойчивом вопросе.

— Ну, я думаю…

Он не договорил. Встав с дивана, Вегард как ни в чем не бывало направился к мольберту, стоявшему у окна. На нем были уже нарисованы какие-то непонятные и неясные силуэты. Взяв кисточку и палитру, Вегард сосредоточился на красках, словно совершенно забыл, что мы вообще-то тут стоим и ждем его ответа.

— Ясно, — прошипела Реджина и буквально рухнула в ближайшее кресло. Я посмотрела на нее. Реджина криво усмехнулась и указала пальцем в спину Вегарда. — Он издевается над нами!

— Быть может, — неуверенно начала я, — мне стоит переехать к тебе, Редж? Так будет спокойнее для всех и мне не придется больше компрометировать тебя перед высшим светом Левигана.

— Это было бы шикарно, милая, тем более, я так устала жить одна! — воскликнула Реджина с горящими от радости глазами. — Но нам придется выслушать мнение кое-кого, кто сейчас занят своими дурацкими набросками и совершенно нас не слышит! — и Реджина снова посмотрела на Вегарда, который, казалось, был поглощен работой.

— Я все прекрасно слышу, я думаю, — произнес владыка Морион, продолжая наносить мазки на холст. Я невольно залюбовалась им, впервые видя его за творчеством.

— И долго ты будешь думать? — с сарказмом спросила Редж, привстав в кресле. — Может, до зимних праздников?

Я прыснула со смеху, не сдержавшись. Перепалки Реджины и Вегарда всегда были для меня лучше любого театра.

— В Оверлуке для Лилиан намного безопаснее, чем у тебя, — наконец выдал Вегард после того, как сделал пару мазков и отложил палитру. Он взял со стола полотенце и стал медленно вытирать руки с закатанными до локтей рукавами рубашки. Молчал Вегард долго, не поднимая глаз, а потом добавил: — И исследования не стоит забывать. Поэтому…

Вегард подошел к столику, чтобы налить всем нам вина. Мы с Реджиной снова переглянулись, не понимая, куда клонит мужчина и с нетерпением ожидая его новой реплики.

— Поэтому надо все хорошо обдумать, — снова подал голос мужчина, поднося вино сначала Реджине, а потом мне. — Но я лучше соображаю на свежем воздухе. Да и тебе, Лилиан, пора все рассказать.

Я замерла, когда Вегард протягивал мне бокал. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись друг с другом. Я смотрела на него снизу вверх, снова захваченная его гипнотизирующим взглядом.

— Идемте к холмам, дамы. Прогулка будет долгой, — сказал Вегард и медленно улыбнулся.