Глава 36

Кирилл Я вышел из переговорной, на ходу ослабляя галстук и расстегивая одну пуговицу на рубашке. Совещание затянулось, и настроение от этого оставляло желать лучшего. Голова гудела от длинных обсуждений и десятков предложений по новой маркетинговой стратегии. Хотелось лишь одного – глотка свежего воздуха и хотя бы минуту тишины. На бегу я достал телефон из кармана и увидел непрочитанные сообщения. Одно из них от Кристины. Она написала: «Я дома. Добралась нормально» Сообщение пришло пять часов назад. Пять часов! Я замер, чувствуя, как внутри поднимается беспокойство, словно холодная волна накатывает и отступает, оставляя после себя тягучее чувство тревоги. Я тут же набрал ее номер, но вместо привычного гудка услышал: «Абонент временно недоступен». Не понял! Она выключила телефон? Я резко сбросил вызов и снова набрал ее номер, но в ответ раздался всё тот же механический голос. Проклятье! И как это понимать? То, что Соболя отпустили, адвокат мне сообщил за полчаса до ее радостного звонка. Значит, Кристина должна быть дома с отцом и в безопасности. Это я точно знаю. По идее, всё должно быть в порядке, но интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. Даже если телефон разрядился, она бы обязательно его подключила к зарядке. Обязана была! Я уже знал Кристину достаточно, чтобы предугадать ее действия. Что-то случилось, я чувствовал это всем нутром. Я лично должен убедиться, что у Крис всё хорошо. Я зашел в кабинет, накинул пиджак и, взяв сумку, быстро зашагал к лестнице. – Кирилл! – окликнул меня Стас, и я оглянулся. – Ты куда-то уходишь? – Да, появилось срочное дело. Итоги собрания подведем завтра, Стас, – коротко бросил я и спешно спустился на первый этаж. Запрыгнув в машину, я выехал на главную дорогу и ударил по газам. Черный внедорожник скользил по вечерним улицам, как молчаливый призрак. Я смотрел на огни города, но мысли витали далеко отсюда. Соболя должны были отпустить ближе к субботе, а сегодня я был не готов к тому, что она уедет. Я надеялся, что у нас есть еще дня два, но мой юрист оказался слишком хорош. Добился незамедлительного освобождения. Что теперь будет с нашими договоренностями? Мы же ничего не успели обсудить! Я бы хотел продолжить… А она? Судя по последнему телефонному разговору, Крис не планировала ставить точку в наших отношениях. Или я просто сам хотел в это верить? Чёрт, неужели я действительно задумываюсь о настоящих отношениях? С момента, когда я предложил Кристине сделку, всё развивалось стремительно, и я едва успевал следить за эмоциями, которые накатывали одна за другой. Я уверял себя, что всё под контролем. Но так ли это на самом деле? Я снова набрал ее номер, но она так и не включила телефон. Когда я остановился у ее дома, уровень тревоги за Крис достиг отметки максимум. Я жопой чувствовал, что что-то пошло не так. Сердце гулко стучало в груди, а пальцы, когда я нажал на кнопку звонка, чуть дрожали. Я ненавидел себя за эту слабость, за страх, который расползался под кожей и отравлял сознание, но ничего не мог с собой поделать. Дверь открылась, и передо мной возник Артур Соболев, мой кумир в прошлом и отец моей девушки в настоящем. Его строгий, неизменно холодный взгляд пронзил меня насквозь. Он шагнул вперед, закрывая за собой дверь, и я инстинктивно отступил. В следующий миг воздух в подъезде стал на несколько градусов холоднее. Внезапно вспомнилась наша последняя встреча в клубе. Не самое лучшее мое воспоминание. – Добрый вечер, Артур, – я сдержанно наклонил голову, стараясь сохранить контроль над голосом. – Кристина дома? – Дома. Но она не хочет тебя видеть, – отрезал Соболев, голос его звенел, как натянутая струна. – Зачем пришел, Громов? Не хочет видеть? Что за бред! Я нахмурился и вгляделся в его лицо, пытаясь понять, что скрывается за этой ледяной маской? Но выражение его лица оставалось неизменным – холодным, непроницаемым. – Хотел убедиться, что с ней всё в порядке, – я тщательно подбирал слова, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. – Я не смог до нее дозвониться. – И не дозвонишься. Я забрал у нее телефон, она наказана. – Что значит «наказана»? – опешил я. – Ты ее не… – Нет! – перебил меня Соболев, и в его глазах вспыхнул гнев. – Я никогда не поднимал руку на дочь! Но она серьезно провинилась, я же просил ее не лезть, а она меня не послушала и связалась с тобой. Расплатилась с тобой самым ценным, что у нее было. – Расплатилась? Что ты несешь? Как будто она какая-то… – Шлюха? – Соболь бросил это слово так яростно, что у меня запылали уши. – Если связалась с тобой, значит, шлюха! Рядом с тобой других и не бывает. Лучше бы меня посадили, чем освободили такой ценой. Я схватил себя за запястье, чтобы не сорваться и не вцепиться ему в горло. Да кто он такой, чтобы так говорить о Крис?! – Нет, Артур, она сделала это по собственному желанию, – с трудом выдавил я, сдерживая рвущийся наружу гнев. – По собственному желанию? – его лицо побагровело от ярости. – Она согласилась на твои условия, потому что ты на нее надавил, Громов! Ты заставил ее поверить, что без тебя она ничего не добьется. Заставил выбрать тебя! – Еще раз! – рыкнул я. – Я не заставлял ее! Мы взрослые люди и знали, что делаем. – Знали? – Соболев горько усмехнулся, шагнул ко мне вплотную, и я ощутил его парфюм. – Ты знал, но она – нет. Не представляла, какими будут последствия связи с тобой. Она всего лишь хотела спасти отца, а ты воспользовался ее уязвимостью, как последний ублюдок, – выплюнул он, а затем окинул меня оценивающим взглядом. – Хотя почему как? Ты и есть. Я не позволю сломать ей жизнь. Ты не достоин ее, и как отец я считаю, что ты не подходишь моей девочке. – А ты не хочешь спросить у своей дочери, чего она хочет? Ей двадцать три, а не шестнадцать! Она взрослая красивая женщина, и сама вправе выбирать кто ей подходит, а кто нет, – не сдавался я. – Я спросил, – сложив руки на груди, с нотками презрения фыркнул он. – И что она сказала? – Она сказала, что жалеет о каждом дне, проведенном с тобой! – сквозь зубы прошипел он. Я замер. Слова комом застряли в горле. Жалеет? Быть того не может! Мы слишком много прошли вместе. Она не могла так сказать… не могла так легко отказаться от всего, что между нами было. – Кристина сказала, что ваши отношения были ошибкой, а ты лишь инструмент, который она использовала. Цель достигнута, а теперь ты свободен. Каждое слово било в грудь, словно железный кулак. Я стиснул зубы, подавляя отчаянное желание разорвать его на части. В моей голове метались сотни мыслей, но одна звучала громче всех: Неужели это правда? – Я тебе не верю, – сказал я, чувствуя, как внутри что-то ломается. – Пусть она скажет мне это сама. В глаза. – Она не скажет. Потому что не хочет тебя видеть, – он вытащил что-то из кармана и сунул мне в руку. В ладони сверкнуло кольцо. Как же меня достал этот чёртов бумеранг! Кольцо возвращается ко мне снова и снова… – Я знаю о фиктивной помолвке, вам пора расставаться, – уже спокойнее сказал Соболь. – Сделай это без грязи. Ты и так ее замарал. Замарал? Я? И она сейчас безмолвно соглашается с ним? Почему она до сих пор не вышла? Она же слышит наш разговор! Я уверен, что слышит. И если Крис не возражает, не пытается открыть дверь, не кричит, чтобы я его не слушал, значит отец действительно передает ее слова? – А теперь забирай свое кольцо и убирайся отсюда, Громов, пока я не взял грех на душу. У меня уже руки чешутся тебя придушить. Считай моей благодарностью за освобождение, что я тебя прямо сейчас не убью. Но если еще раз увижу где-то неподалеку от Кристины, я за себя не отвечаю. Лучше оставь ее в покое, понял? – гневно указывая на меня пальцем, прорычал он. – Понял, – кивнул я. – Я всё понял. – Вот и хорошо. Забудь о ней, о тебе она уже забыла. Я сжал кольцо в руке так, что острая боль пронзила ладонь, но это было ничто по сравнению с болью, которую причинили его слова. Я развернулся и, не дожидаясь лифта, пошел прочь, чувствуя, как внутри всё рушится. *** Кристина Я сидела в ванной, обхватив колени, чувствуя, как теплая вода уже остыла. Слезы лились без остановки, и я тщетно пыталась их сдержать. В голове всё перемешалось: обида, боль, разочарование. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться наружу и сбежать подальше от этой боли. Стук в дверь заставил вздрогнуть. – Крис, долго ты еще собираешься там сидеть? – голос папы раздался глухо, будто из другой комнаты. За шумом воды мне показалось, что кто-то звонил в дверь, но выключив воду и прислушавшись, не смогла разобрать с кем и о чем говорил папа. А выяснить хотелось. В глубине души я надеялась, что приехал Кирилл, чтобы поговорить с отцом. Мне хотелось, чтобы он сам доказал папе, что я ему нужна. Потому что моим словам отец не поверил. Да я и сама, если честно, до конца не верю, что нужна ему. – Сейчас выйду, – пробурчала я, вытерлась полотенцем, надела махровый халат, медленно приоткрыла дверь и посмотрела на папу. Он стоял передо мной, хмурый, с каким-то напряженным выражением лица. Глаза его были темнее обычного, наполненные тревогой. – Кто приходил? – мой голос прозвучал слабым шепотом. – Это был он? Папа медленно выдохнул, и я заметила, как у него дернулась скула. Он помедлил, будто решая, стоит ли говорить правду. Затем кивнул. – Да, это был Громов. Он сказал… – папа осекся, словно подбирал слова, чтобы меня не ранить, но в итоге проговорил всё разом: – Громов просил передать, что ты свободна. Ваш договор расторгнут. Ему было приятно с тобой посотрудничать, – он едко выделил последнее слово. Я моргнула, ощущая, как от этих слов что-то внутри надломилось, а затем раскололось на тысячи мелких осколков. – Что? – выдохнула я, не в силах поверить. – Он сам уладит ваше расставание перед прессой, – с горечью добавил папа. – И просил больше не беспокоить его со своими… проблемами. Я уставилась на отца, не веря в услышанное. Этого не может быть! Не может… Всё тело задрожало, словно меня охватила лихорадка. Кирилл так не сказал бы… не мог. – Это неправда, – прошептала я, хватаясь за край двери, чтобы удержаться на ногах. – Пап, он не мог… Он бы так не поступил. Но папа лишь покачал головой, его взгляд стал каким-то опустошенным. – Дочка, ты не знаешь, с кем связалась. Я тебя люблю, я хочу для тебя всего самого лучшего. А эта свинья тебя не достойна. Поверь, уже завтра он найдет себе другую и забудет о тебе. Показное благородство – его маска, а за ней только холодный расчет. – Но… – Всё кончено, Крис, – произнес он жестко, глядя прямо мне в глаза. – Лучше осознать это сейчас, чем ждать, когда он тебя окончательно раздавит.