Глава 37

Кирилл Я ворвался в квартиру, словно ураган, с силой захлопнув за собой дверь. Ключи яростно бросил на тумбу, и те громко звякнули, но мне было плевать. Я почти сорвал галстук, швырнул его на пол и рывком расстегнул рубашку. Внутри всё кипело, как лава, готовая вырваться наружу. Всё моё нутро кричало от злости и обиды, накатывая волнами. Нахрена я туда поехал?! Идиот! Слова Соболя снова и снова звучали в моей голове. «Ты ей не подходишь», «Проваливай», «Ей не нужен такой, как ты», «Ты ее замарал», «Воспользовался, как последний ублюдок!» Твою мать! Он так говорил, как будто я выебал ее в грязном переулке! Сука, ненавижу! Кто он такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне?! Что я ему сделал? За что он так со мной? Вроде бы освободил его, дал ему шанс, а в ответ – презрение, словно я ничтожество, не заслуживающее его принцессы! Нет, я не ждал никакой благодарности за освобождение от Соболя, но элементарное проявление уважения должно быть? Я, блядь, ночами не спал, чтобы размотать чёртов клубок, запутанный интригами, фальшью, ложью, предательством, которые замутили против него его же партнеры! И что получил взамен? Был послан далеко и надолго. По его мнению, я, наверное, радоваться должен, что он не размазал меня по стене! Как же бесит! Я бросил пиджак на диван, направляясь к спортзалу. Внутри горело желание выбросить всё это дерьмо наружу. Нужно было что-то, что помогло бы унять этот пожар. В голове мелькали её глаза – заплаканные, обиженные, но ведь она сама не вышла ко мне! Спряталась за своего папочку, как последняя трусиха. – Да пошла она! – вырвалось у меня, когда я уже был в спортзале. Я закатал рукава, сжав кулаки до побелевших костяшек. Вся моя злость, обида, разочарование – всё это вихрем поднялось на поверхность, и я обрушил кулаки на боксерскую грушу. Раз, два, три… удары с глухими звуками разносились по комнате. Я бил сильнее, злясь на всех – на Соболя, на Кристину, на самого себя. – За что он так со мной? – яростно прошептал я, продолжая наносить удары. – Что я ему сделал? Почему я чувствую себя ничтожеством? За что он меня так унизил?! Груша тяжело раскачивалась от моих ударов, но этого было недостаточно. Мои руки уже ныли от боли, но я продолжал бить. Удары становились яростнее, точнее. С каждым ударом перед глазами всплывал Соболь, его надменное лицо, его презрение. Он презирает меня? Меня?! Как будто я недостоин даже одного взгляда на его дочь. А Кристина? Чёрт, Крис… Я думал, она другая. Мы ведь вместе это решили, чёрт возьми! Мы заключили сделку, она сама согласилась. И что теперь? Спряталась за отцом и даже слова не сказала. Не вышла, не захотела поговорить. – Трусиха! – снова взревел я, обрушивая кулаки на грушу с такой силой, что кожа на костяшках начала разрываться. – Просто сбежала! И даже не попыталась объясниться! Использовала меня. Как только в голове эта мысль обрела форму, я снова заколотил по груше. Поздравляю, Громов, ты долбоёб! С тобой случилось то, чего ты так боялся. Воспользовались и выкинули, как использованный презик. Кровь капала на пол, но мне было всё равно. Всё это время я прокручивал разговор с Соболем. «Она жалеет о каждом дне, проведенном с тобой!» Эти слова больно били по самолюбию. Жалеет? Пусть она сама мне это скажет! А не через его чёртово «величество»! Но нет. Ей проще спрятаться, отдать ему кольцо и исчезнуть из моей жизни! – Ну и чёрт с ней! – прорычал я, продолжая лупить грушу. Но внутренний голос твердил другое. Я остановился, опираясь руками на грушу, тяжело дыша. Сердце гулко стучало, грудь вздымалась от ярости. Голова пульсировала от боли, но не физической, а эмоциональной. Почему эти слова задели меня так сильно? Почему мне плевать на всех женщин, с кем я был раньше, но стоит произнести «Кристина», и внутри всё переворачивается? Меня выворачивает наизнанку в прямом смысле! И я ничего не могу с этим поделать. Груша замерла, но я продолжал стоять, не в силах отпустить. Не в силах понять. Почему я чувствую себя таким жалким? Почему я, Кирилл Громов, чувствую себя никем, когда дело касается её? Почему я вдруг стал таким… слабым? – Да пошло оно всё, – прошептал я, отпуская грушу. Я упал на колени и заорал так сильно, что задрожали зеркала, а эхо забилось об стены, желая скрыться подальше. Я сидел на полу спортзала, вытирая кровоточащие кулаки полотенцем, которое схватил наугад. Тело гудело от усталости, но внутри бушевала буря. Сколько бы я ни бил эту проклятую грушу, боль не уходила. Чёртова Крис. Чёртов Соболь. Сделав глубокий вдох, я поднялся и направился в душ. Быстро обмылся и вылетел оттуда, как ужаленный. В памяти слишком свежи образы рыжей бестии, когда мы принимали душ вместе. Нахер всё! Я подошел к клетке, стоящей в углу на кухне. Корм и вода есть. Хоть какие-то обещания она выполняет. Финик сидел, покачиваясь на жердочке, и внимательно наблюдал за мной своими чёрными глазками. – Привет, дружище, – тихо сказал я, открывая клетку и подставляя руку, чтобы он взобрался ко мне. – Друг на все времена. Только ты один меня понимаешь. Финик быстро перебрался на мою руку, затем перепрыгнул на плечо. Склонил голову, будто бы хотел меня рассмотреть поближе, и вдруг прокричал своим весёлым голосом: – Кирюха крутой мужи-и-ик! Я усмехнулся, погладив его по голове. – Да, конечно, крутой. Как же. Если бы ты только знал, как всё на самом деле, – пробормотал я, направляясь к окну. Я остановился перед панорамным окном, за которым раскинулся ночной город. С высоты двадцать восьмого этажа огни мегаполиса казались далекими, словно не касались меня вовсе. Глядя на огни, на непрекращающуюся суету жизни внизу, мне стало так пусто. Ничто из того, что я делал раньше, больше не приносило радости. Все мысли были о ней. О Крис. «А сейчас ты о чем-нибудь мечтаешь?» – внезапно в голове всплыл ее вопрос. Помню свой ответ, что я всё получил. «Значит все твои мечты исполнены. Ну и как? Ты счастлив?» Счастлив ли я? В тот момент я был действительно счастлив. Был… «Не в деньгах счастье, Кир. Можно обладать всеми богатствами мира, но при этом оставаться глубоко несчастным человеком». Идиот, я был уверен, что она моя. Думал, что я ее никому не отдам, а оказалось, что не отдали мне. Что за насмешка судьбы? Разве я мог когда-нибудь представить, что, обладая бешеными ресурсами, окажусь недостойным девушки. Ее отец против меня. Да и она сама не особенно «за». Просочилась сквозь пальцы. Взяла от меня всё что хотела, а потом испарилась. Я ладонью потер грудь. Почему мне так больно? Меня разрывает изнутри. – Всё пройдет, – выдохнул я, – это всего лишь биохимическая реакция. Гормоны, только и всего. Финик вдруг замер на плече, а затем неожиданно сказал: – Крис красотка. Я люблю Крис. Я застыл, не веря своим ушам. – Что? – переспросил я, поворачиваясь к попугаю. Финик снова повторил, как ни в чём не бывало: – Крис красотка! Я хмыкнул, качая головой. – Вот чертовка… – пробормотал я с усмешкой. – А говорила, что больше ничему не учила тебя. Врушка. Наглая рыжая врушка. Я вспомнил, как Крис ляпнула про большой член, а Финик тут же подхватил. Вспомнилась наша пикировка и страстный секс. Злился ли я на нее? Нет, конечно. Я наслаждался острыми эмоциями, которые она мне подарила. Какой это был кайф. Финик вновь вскрикнул, как эхо моих мыслей: – Крис красотка! Я снова усмехнулся, но на этот раз с какой-то горечью в голосе. – Да, дружище… ты прав. Крис – красотка. Но она ушла. Чёрт, почему мне так тоскливо? Глядя на город, я вдруг почувствовал, как сердце сжимается от боли. Она снова здесь, в моих мыслях, в воспоминаниях. Крис так просто не исчезнет, она повсюду. Даже Финик, чёрт побери, напоминает мне о ней. Как её забыть, если каждый угол этой квартиры, каждый миг, что я провожу в одиночестве, всё это возвращает меня к ней? Я должен её забыть. Иначе никак. Я уже не тот, кто мог бы позволить себе снова втянуться в отношения, которые приносят лишь страдания. Раны затянутся, и всё снова будет как раньше. Мне ли это не знать. – Правда, Финик? – спросил я, глядя на попугая. – Мы с тобой справимся. Но Финик промолчал, оставив меня наедине с собственными мыслями и этим невыносимым чувством пустоты. Я тяжело вздохнул и посмотрел вниз на светящиеся огни города. Когда-нибудь они снова станут для меня яркими, снова принесут мне радость. Я привыкну к одиночеству, как привыкал раньше. Это просто дело времени. Время лечит всё. Её лицо исчезнет из моих мыслей, её голос перестанет звучать в голове. Я снова буду самим собой, жить, наслаждаться жизнью и свободой, как всегда это делал. Без боли. Без неё. – Ладно, хватит хандрить, скоро это пройдет, – тихо произнёс я, глядя на отражение Финика в стекле. Он сидел на моём плече, покачиваясь, как будто тоже задумался о чём-то важном. Я отвернулся от окна и пошел к клетке. – Пойдем, старина, пора спать. А в спальне меня ждало новое испытание. Постель, ее подушка… они пропитаны запахом Крис. Я обнял подушку и вдыхал ее аромат. Это всё, что у меня осталось. Внутри снова заныло. – Это пройдет, – как мантру повторил я. – Когда-нибудь пройдет. Но сейчас… сейчас казалось, что этой боли не будет конца. Что она так и останется со мной навсегда.