Глава 11

Ничто не предвещало неприятностей.

Мы проверили границы, разогнали стайку бактеров6[Нечисть размером с ладонь, очень похожая на синюю белку, обожает заводить путников в болото и топить там. Укус вызывает галлюцинации,] и уже собирались возвращаться к подъемнику, как произошло неожиданное.

Всему виной моя невнимательность. В какой момент я стала так самоуверенна, что допустила ошибку? Почему не просчитала последствия? Можно думать об этом сколько угодно, но факт остается фактом: я совершила ошибку и тут же за нее поплатилась.

И хверс меня дернул подходить к краю обрыва! Здесь находилась защитная граница Разлома, за которой было так называемое дно чаши. Место, где водилась самая злобная, опасная и жуткая нечисть. Туда имели право спускаться лишь пятикурсники и то в сопровождении старших магистров, имеющих соответствующий допуск.

Услышав злобный рык, который доносился из затянутого туманом дна, я подошла к самому краю, пытаясь хоть что-то рассмотреть, и… в общем, позорно поскользнулась, приземлившись на мягкую точку. Но это было не самым страшным. Влага и мягкая почва сделали свое дело. Земля подо мной задрожала, затряслась, а потом обвалилась, утягивая вниз, на самое дно обрыва.

– А-а-а-а-а-а! – только и успела выкрикнуть, заскользив по сырой земле как по скользкой ледяной горке.

Даже схватиться за кустарники, которые росли на краю, не смогла.

Спуск был ошеломляющим и головокружительным. И далеко не приятным. Мне в лицо летели куски грязи, ветки деревьев, какие-то листья, трава, мох, снова грязь и липкая глина. Пару раз я наскочила на какие-то камни, врезалась в корягу коленом, раза три кувыркнулась, окончательно извозившись в грязи, пока, наконец, не остановилась.

– Геррос! Геррос, ты жива?

Я не то, что отвечать, говорить не могла. Тело ныло и болело. Грязь, мох и лишайник попали в нос, горло, уши и залепили глаза.

– Геррос!

Выплюнув траву, я вытерла веки и только потом проквакала через силу:

– Жива!

Не знаю каким чудом, но им удалось меня услышать.

– Стой на месте, выставь защиту. Мы уже идем! Держись!

– Держусь, – буркнула в ответ, продолжая отплевываться от грязи.

Можно было применить бытовое заклинание, ведь кое-что я все-таки могу. И от грязи очиститься совсем не сложно, если бы не одно маленькое, но весьма весомое «но». Магия здесь, на самом дне Разлома, смерти подобна. С таким же успехом можно вскрыть себе вены и пустить кровь, призывая хищников. Учуют и сожрут!

Кстати, по поводу крови… Продолжая сидеть в грязи, я быстро себя осмотрела. Вроде ран нет, хотя тело в некоторых местах неприятно ныло, скорее всего синяки.

Мне казалось, что наверху всюду неприятный запах. Как же я ошибалась! Вот на дне настоящая вонь, аж глаза слезятся. Жуткая смесь гниения, серы, болотных газов и еще какой-то неприятной гадости.

Первая попытка встать на ноги провалилась на корню. Только я оперлась на левую ногу, как ее прострелило от колена до самой пятки. Тут же вспомнила, как врезалась коленом. Оставалось надеяться, что кости целы. Вцепившись в близрастущий жухлый кустарник, я все-таки кое-как смогла встать.

И так, что мы имеем? Я провалилась на дно чаши, лишь чудом не свернула себе шею, повредила ногу, но жить можно. До ближайшего моста и спуска на дно ребятам идти минут пятнадцать-двадцать. Плюс еще им надо добраться до меня. Выходит, что раньше, чем через полчаса помощи ждать не стоит.

Целых тридцать минут на дне Разлома. Одна. Совершенно не подготовленная. Даже немного раненая и уставшая. Да, когда я выберусь, они просто обязаны допустить меня до боевых экзаменов!

Осталось только выбраться.

– Прекрасно, просто прекрасно!

Сама подняться вверх я не могу. Слишком высоко, плюс колено болит. Заклинание левитации короткое и не дотащит меня до верха. А я не воздушник, чтобы управлять потоками воздуха. Кстати, очень жаль, что с нами сегодня в дозоре нет воздушника, а всего лишь огненный стихийник. Все было бы намного легче…

Рядом что-то утробно зарычало. Где именно, сказать сложно, так как туман очень сильно искажает звуки. В ту же секунду рычание поддержали другие не особо приятные звуки. Что-то тошнотворно захлюпало и загудело, с другой стороны – взвыло, приветствуя ужин. Вот только ужин сдаваться совсем не собирался.

У меня было два варианта. Первый – потратить все силы на защиту, а ведь она не вечная, как и магический резерв, и, вполне возможно, рухнет до прибытия помощи. Второй – постараться пробиться к мосту и выйти навстречу ребятам.

Правила гласили: попал в беду в Разломе – высылай маячок, сиди и жди помощи. Она обязательно придет. В беде никто не бросит.

Но, когда я следовала правилам? Тем более находясь на самом дне чаши. Тут никакие правила не действовали! Выживает самый сильный и самый быстрый!

Нет, я не собиралась сдаваться и складывать ручки. Надо двигаться навстречу парням. Возможно, у меня даже есть шанс ни с кем опасным по пути не встретиться.

Я быстро осмотрелась и почти сразу увидела большую изогнутую корягу. То что нужно, чтобы использовать в качестве трости. Схватив ее, оторвала сучья, немного укоротила, сломав кончик, и попробовала сделать пару шагов. Вроде отлично получилось. И колено не так сильно болит.

Твари вокруг продолжали выть и порыкивать, словно переговаривались. Наверное, рассказывали друг другу про свежий аппетитный ужин, который сам к ним скатился.

– Обойдетесь, – пробурчала в ответ, делая первые шаги вдоль пологого склона.

За спиной сейчас все-таки лучше иметь склон, а не какую-нибудь тварь, мечтающую вцепиться мне в горло.

Первыми напали крохотные огненные ящерицы. Шипя и плюясь огнем, они бросились вперед небольшой стайкой – всего штук пятнадцать. Хорошо, что эти твари были просто ящерицами, пусть и жароопасными, так что разогнать их, придавив парочку особо вредных, не составило особенного труда.

Магию я пока решила не использовать. Слишком опасно.

Минут через пять-шесть после начала пути я едва не стала жертвой плотоядного цветка. Хорошо, успела увернуться, а то лишилась бы головы. Поняв, что поужинать не получилось, огромный бутон, что рос на склоне, вновь распустил белые лепестки и злобно зашипел, обнажая острые зубы и высунув длинный раздвоенный язык.

А я еще думала, что у склона безопасно!

Следующими по моему следу вышли вырки. Выглядели они как огромные человекоподобные жабы, вставшие на задние лапы. Тощее тело, серая зеленая кожа и набедренная повязка. В лапах – самые настоящие деревянные палки. Но опасны вырки были не палками, а ядовитой желчью, которую они выбрасывали из горла с помощью длинных языков.

Судя по злобному рыку, который вновь сотряс дно чаши, до основного подкрепления нечисти осталось совсем немного. Я даже думать боялась о том, что именно шло за мной сквозь туман. Явно нечто очень и очень большое и злое. Пришла пора раскрываться. Смысла прятаться нет никакого. Меня уже нашли.

Свою палку я отбросила в сторону, почти задев одного из вырков, который злобно заквакал. Его морда скукожилась, шея уменьшилась, а потом резко выгнулась, и из пасти вылетел большой такой сгусток ядовитой рыжей желчи.

Но я вовремя успела активировать защиту, одновременно с этим пробуждая и отпуская свой браслет-змейку. Теперь можно было пользоваться силой артефакта по полной.

Стоило отпустить змейку, как она удлинилась и стремительно поползла вверх по руке к плечу, через спину к другой руке и вниз, крепко оплетая второе запястье.

Еще мгновение, и в моих руках появились два светящихся мягким светло-голубым светом силовых кнута. Периодически по кнутам пробегали белоснежные изогнутые нити силы, которые выглядели как яркие вспышки молний.

– Ну? Кто первый? – оскалилась я, готовясь к бою.

Отбить первую атаку было несложно.

Один из вырков – тот, что справа, – скукожился, выгнулся и выпустил в меня огромный снаряд ядовитой слизи. Одновременно с этим второй жабоподобный монстр, злобно шипя и квакая, бросился на меня с огромной палкой наперевес.

От куска слизи я отбилась с помощью блокирующего заклинания. Слизь, врезавшись в него, распылилась, вскипела и полностью растаяла, даже следа не осталось. Атаку второго монстра я тоже отбила довольно легко и быстро. Палка, даже толстая и крепкая, не оружие против силовых кнутов артефакта. Всего пара ударов – и деревяшка в руках вырка рассыпалась в прах, вызвав у того возмущенные квакающие вопли.

Но радоваться и праздновать победу было рано. Теперь два монстра пускали в меня ядовитую слизь.

Часть я отбивала с помощью заклинаний. Но лишь часть. Для того, чтобы создать заклинание, нужно время, силы и сосредоточенность. К сожалению, у меня не имелось ни первого, ни второго, ни третьего. Поэтому, где не успевала, била силовыми кнутами.

Признаюсь честно: это очень неудобно, энергозатратно и даже слегка неприятно. Отдача от ударов сильная, пальцы ломит от напряжения, а кожа на запястьях, где крепятся силовые линии, горит огнем. Плюс еще мое колено давало о себе знать, лишая маневренности.

Всего два каких-то вырка, а крови они у меня попортили изрядно.

Новый громкий рык сотряс чашу Разлома, вызвав дрожь не только у меня. Вырки запаниковали, заквакали, возбужденно переговариваясь между собой, затрясли огромными мордами, еще сильнее выкатив большие глазища. А еще утратили бдительность. Этим я и воспользовалась.

Сначала сбросила на ближайшую тварь заклинание оцепенения, приправив его острой иглой обморожения. Вырк только и успел квакнуть, застыв на месте с вытянутой вперед лапой и выпученными глазами. Все его тело стремительно покрылось тонким слоем инея.

Его напарник от неожиданности отшатнулся и что-то быстро забулькал, размахивая лапами. Кажется, пытался привести друга в чувство. К сожалению, заклинание хоть и действенное, но срок у него весьма и весьма короткий. Поэтому действовать надо было быстро.

Послав предупреждающий огненный импульс в сторону второго вырка, чтобы отогнать его и не дать помешать, я обхватила плети, активируя их и сильнее наполняя магией. После чего нанесла два быстрых удара по неподвижному монстру, который уже начал оттаивать.

Вырк взорвался с противным бульканьем под вой своего напарника. Я лишь чудом успела отшатнуться, чтобы не быть обрызганной ядовитой зеленой жижей.

Шумно вздохнув, повернулась к оставшемуся монстру, готовясь к очередному сражению. Тварь ощерилась, злобно заквакала, а потом вдруг застыла.

Вой жуткого монстра, который двигался к нам сквозь туман болот, приближался. Вырк снова квакнул, на этот раз не так решительно, махнул лапами и ускакал прочь, скрываясь в тумане. Я еще некоторое время слышала удаляющиеся чавкающие звуки, но потом стихли и они.

Кажется, он предлагал мне самой разбираться с тем, что шло из сумрака.

– Как же мне все это не нравится, – смахнув пот со лба, процедила я и потушила плети.

Сил они забирали много. Мой бой с вырками занял всего пару минут, а вымотал так, словно я сдавала двадцатикилометровый кросс на время. Но жаловаться сейчас времени не было. Надо уходить. Я понимала, что сбежать от твари, идущей по мою душу, не смогу. Мне не хватит ни времени, ни сил, ни удачи. Но оставался крохотный шанс на то, что получится хоть немного ближе подойти к мосту. А это значит, что парням будет легче и быстрее прийти мне на помощь.

Сначала я потратила около минуты на заморозку своего колена. Пусть дар целителя я утратила, но кое-что все-таки сделать могла. Скрываться теперь не имело никакого смысла, наследила я тут магией изрядно, поэтому можно и подлечить себя.

Заморозка должна была убрать боль и вернуть подвижность суставу. Силу, конечно, пришлось потратить, но зато следующие полчаса я смогу практически бегать… если меня, конечно, не сожрет то, что вновь взвыло в тумане.

– Подавишься, – пообещала едва слышно.

Потрогала колено, нажала в нескольких местах, чувствуя отдаленную фантомную боль. Ох, через полчаса, когда отойдет заморозка, мне будет совсем не весело! Но главное через эти полчаса остаться живой!

И я бросилась бежать.

Сначала никак не удавалось выработать ритм. Больное колено даже в заморозке давало о себе знать, периодически слегка волоча ногу. Но спустя пару минут я бежала уже довольно бодро. Даже перепрыгивала через препятствия в виде коряг, изувеченных пеньков и небольших луж с плотной жидкостью лилового цвета, которая к воде имела очень отдаленное отношение. Сомневаюсь в ее ядовитости, скорее она была токсичной и вызывала галлюцинации.

Я неслась вперед сквозь туман, задыхаясь от быстрого бега, кожей чувствуя огромного хищника, идущего по следу, и отбиваясь от мелких тварей, которые то и дело возникали на пути.

Сначала появился хверс. Нет, не ругательство, а мелкий зверек-хамелеон, который мог слиться с чем угодно, став камешком, лужицей или корой дерева. В моем случае это была именно кора пенька, который встал у меня на пути.

Хорошо, что я успела вовремя отскочить и тварь не смогла до меня дотянуться, чтобы укусить. Яд в железах хверса ядовит, но не смертелен, лечится противоядием. Только до этого самого противоядия надо дожить, а я такой роскошью не обладала.

– Хверсов хверс! – выругалась от души, когда маневр по спасению от укуса едва не уложил меня в небольшую лиловую лужу.

Я лишь чудом не грохнулась в эту подозрительную жижу, а приземлилась рядом. Снова болезненно заныла коленка. Даже в заморозке ей было весьма некомфортно встречаться с землей.

Застонав, застыла на мгновение, а потом рывком поднялась. Тварь из тумана утробно рычала.

Следующими на моем пути встала стая грамсов – десятка полтора половозрелых особей. Грамсы напоминали саранчу, только темно-серого цвета с красными полосками как у тигра. Они были размером с кошку, прыгали на расстояние более двух метров. Укусы не ядовиты, но дезориентируют в пространстве. Мелкая нечисть, которая отняла у меня драгоценное время и часть силы. Треть я уничтожила заклинанием огненного смерча, остальные сбежали, злобно стрекоча.

А я снова перешла на бег. Правда, ненадолго. Рев за спиной раздался совсем рядом, а следом грохот поваленного дерева. Тварь подобралась почти вплотную. Бежать смысла не было, пора заняться обороной.

Все то время, пока бежала, я категорически запрещала себе думать о том, кто именно идет по моему следу. Паника – это последнее, что мне требовалось.

Но сейчас, когда я, едва дыша, застыла у пологого склона, пришлось подумать, с кем именно мне предстоит сражаться. Надо же выработать тактику атак и защиты. И чем больше я думала, тем меньше мне все нравилось.

Монстров в Разломе всегда было много. Здесь вообще кладезь всякой нечисти, как говорится, на все вкусы и на все цвета: растения, насекомые, птички и даже деревья; бесплотные сгустки вроде бельвистиарфов или вполне материальные твари вроде кондрагов; большие и маленькие; на четырех лапах или на восьми.

Угадать, что именно сейчас идет по моему следу, было не так сложно, хотя варианты имелись. И каждый из них – вариантов – мне совершенно не нравился.

– Спокойно, Меган, – разминая запястья, на которых остались красные следы от использования артефакта, произнесла я. – Ты справишься. Тебе еще спор выигрывать и экзамены на боевом факультете сдавать!

Громкий рев раздался совсем рядом, заставив вздрогнуть и напрячься еще сильнее. Особенно когда я различила в нем сразу три разных голоса. Либо это небольшая стая, либо удача сегодня от меня окончательно отвернулась.

Серая мгла тумана постепенно рассеивалась. Сначала появились шесть светящихся алым глаз на высоте двух метров от земли. А затем очертания огромного монстра, который, поняв, что жертва уже никуда не денется, медленно выступал из сизых клубов, давая возможность рассмотреть его и ужаснуться.

– Хверсов хвост… – простонала я, убедившись, что самые страшные догадки оправдались.

По моему следу действительно шел трехглавый хурх.

Логично предположить, что тварь называлась так из-за наличия у нее сразу трех голов. Да, три головы имелись: мощные, квадратные, с одинаковыми плоскими мордами, щелями вместо носов и массивными челюстями. А еще длинные пластичные шеи, рост под три метра и крупное накачанное тело с четырьмя толстыми лапами, покрытое черной матовой чешуей, которую не брало ни одно орудие.

Хурх не был ядовитым, не плевался огнем или слизью. Ему это ни к чему. Почти неубиваемая махина просто шла и разрывала противника на части своими тремя пастями.

– Р-р-р-р! – утробно, даже издевательски зарычали все три морды, продемонстрировав белоснежные клыки, которые особо ярко выделялись на фоне совершенно гладкой черной чешуи.

– Великая Тайрина, спаси и сохрани, – едва слышно прошептала я, с отчаяньем понимая, как сильно попала.

Тут главное – не победить эту тварь, а протянуть хоть какое-то время. Пока не придет подмога, потому что одна… одна я точно не справлюсь.

– Р-р-р-р-р! – снова зарычала тварь.

А правая голова подняла морду вверх и завыла как самая настоящая собака, только размером с небольшой такой домик. Да так, что у меня кровь застыла в жилах.

Но бояться сейчас было не время. Активировав защиту до максимального уровня, я вновь пробудила змейку. Плети привычно обхватили запястья, оставляя на них новые ожоги. Но я даже не поморщилась. Ожоги – последнее, что сейчас волновало.

– Ну давай, иди, – прошептала я.

Следить за всеми тремя головами одновременно сложно, почти невозможно.

Пока я отбивалась от двух, нанося удары силовыми плетями, которые особого урона хурху не доставляли, третья пыталась достать меня с другой стороны, пробиваясь острыми зубами через защитный слой.

Признаюсь, видеть перед собой клацающие челюсти неприятно и страшно. Слюна летела комками в разные стороны и противно сползала по защите, которая тряслась и дрожала от каждого удара.

Поняв, что зубами не получается, хурх попытался пробиться с помощью острых когтей на лапах.

Я отбивалась как могла, уворачивалась, стараясь сберечь защиту и понимая, что она не вечна. Наступит момент, и она растает, оставив меня один на один с монстром. Едва слышно ругаясь от бессилия, я била хурха плетьми и пускала разрывные заклинания, которые взрывались на коже, заставляя нечисть рычать от боли и злобы.

У каждого создания есть слабые места. У хурха это глаза. По ним я и старалась бить. Не все время.

Отвлекающий удар в область корпуса, а потом в морду.

Отскочить в сторону, скрываясь от челюстей. И снова. Не останавливаясь, потому что челюстей целых шесть и работает хурх ими весьма и весьма умело.

Следом быстрая серия ударов плетьми.

Пусть чешую они не пробивали, но доставляли боль. Хурх рычал, выл и отступал, мотая головой. А потом с новой силой и злобой бросался вперед. Мне надо было поймать это короткое мгновение между ударами и новой атакой, чтобы запустить разрывающееся заклятие в морду твари, молясь, чтобы оно попало в цель.

Получилось не с первого раза и даже не с третьего. Я не считала, лишь била, уворачиваясь от мощных челюстей, атаковала и отпрыгивала, стараясь не попасть в лиловые лужицы. Здесь их было не так много, но все-таки были.

Не знаю, сколько по времени длился наш бой.

К моменту, когда я рухнула на землю, не выдержав очередного удара лапой, моя защита была почти на нуле, а хурх лишился двух глаз: по одному на центральной и левой голове. Темная кровь стекала по мордам вниз и вперемешку со слюной падала на защиту.

Неужели конец?

Выставив вперед руки, я с отчаяньем пыталась хоть как-то сдержать морды, которые обрушились на меня, разрывая щиты на части.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. У меня так не было. Единственное, о чем я жалела, что не смогу выиграть в тотализаторе. Нет, не ради денег, а чтобы показать всей академии и ее наглому декану, что они потеряли в моем лице.

Я уже почти чувствовала на коже зловонное дыхание, когда неожиданно хурх с громким злобным визгом отлетел от меня. Именно отлетел. Даже, я бы сказала, его отшвырнули.

С трудом дыша, я подняла взгляд и увидела над головой мощную фигуру огромного и невероятно красивого золотого дракона, который сделав круг, вновь ринулся на хурха, уже успевшего подняться на лапы.

Не надо быть гением, чтобы понять, кто именно пришел мне на помощь. Калеб. Это он. Золотой дракон.

Вообще-то, драконам в академии запрещено обращаться. Для этого существуют определенные места. Например, на боевом факультете, где после взрыва остался огромный кусок скалы. Там почти не подавляли воздушную стихию, из-за чего остров считался идеальным для драконьих тренировок. И безопасным. Такая махина при полном обороте могла все разрушить, поломать и кого-нибудь покалечить.

В Разломе оборот тоже запрещен. Разве что кроме редких исключений. И таким исключением стала я и мое позорное падение на дно чаши.

Бой двух огромных созданий был эпическим, жестоким и кровавым. Хурх просто не мог тягаться с огромным драконом с мощными челюстями и острыми когтями.

В какой-то момент я отвернулась. Хлынувшая из оторванной головы черная кровь вызвала приступ тошноты и легкое головокружение.

Обессиленная, уставшая, покрытая множеством синяков и огромными волдырями от ожогов на запястьях, я сидела на влажной истоптанной земле и пыталась перевести дыхание. Из-за низкого уровня силы, которую я всю потратила на защиту, быстро перестала работать заморозка и с новой силой заболело опухшее колено. И не только оно.

В какой-то момент я ощутила сладкий солоноватый вкус крови во рту. Кажется, разбила губу…

Больше всего хотелось упасть на землю, свернуться комочком и не двигаться. Закрыть глаза и уснуть. Но я упрямо держала глаза открытыми и смотрела перед собой, ожидая, когда все закончится.

Очередной короткий вой, хруст ломающихся костей и бульканье крови, льющейся из рваных ран, заставили желудок сжаться. А потом все стихло. Дракон победил.

Через силу заставила себя поднять голову и взглянуть на мужчину, который быстро двигался ко мне. Из одежды на нем были лишь брюки, видимо сшитые из специальной оборотоупорной ткани. Весьма дорогая вещь, если честно. Большинство драконов и фениксов (у которых всегда вещи были огнеупорные) ограничивались лишь бельем. Но Бенедикт же декан. Декану не положено разгуливать по Разлому в одних трусах.

А фигура у него за эти пять лет стала еще более мощной и сильной. Вон какие кубики на торсе. Либо у меня перед глазами все двоится, либо их действительно восемь…

– Меган?!

Я вздрогнула от собственного имени. Столько эмоций – не сосчитать, как ни старайся, – было в голосе дракона, когда он его произносил.

Бенедикт опустился на колени рядом, наплевав на грязь и пыль, которые непременно оставят следы на его штанах.

– Где болит? – спросил он, осторожно касаясь моего подбородка двумя пальцами.

От его руки по моему телу прошлась теплая волна целительской магии, исследуя все повреждения и вызывая щекотку.

– Везде, – ответила совершенно искренне, любуясь золотистыми всполохами в его глазах. Они медленно гасли, будто растворяясь в темном шоколаде.

– Меган… – снова с болью прошептал мужчина.

– Спасибо. Еще чуть-чуть, и все, – ответила я, наконец позволяя себе расслабиться и отключиться.

В его руках не страшно.

Кажется, я произнесла эту фразу вслух. Не помню… И что Калеб ответил, тоже не помню, отключилась.

***

Пришла в себя я уже вечером.

В одиночной палате лечебницы, которая находилась на административном острове. Светлые стены, высокие потолки, круглое окно и узкая кровать с твердым матрасом. Запах лекарств и трав в палате был такой, что страшно хотелось чихнуть. Но нельзя, потому что любое лишнее движение отзывалось болью во всем теле.

Такое ощущение, что я один сплошной синяк, – до такой степени все болело.

Я знала, что завтра утром станет намного легче, но это будет завтра. До него надо дожить. А пока целители лишь помогали мне своими снадобьями наладить регенерацию и восстановить резерв.

Повернув голову, я не особо удивилась, увидев на стуле у стены мрачного декана боевого факультета. Одетый в знакомый темный костюм, он сидел, вытянув ноги и сложив руки на груди. Взгляд темно-карих глаз был красноречивее тысячи фраз. Кажется, Бенедикт уже раз двадцать пожалел о том, что спустился в чашу Разлома, чтобы спасти неудачницу с бытового факультета.

А в самых укромных уголках моей памяти был другой Калеб… Он произносил мое имя хриплым от сдерживаемых эмоций голосом и смотрел золотистым, пробирающим до самых костей взглядом.

– Начинай, – прикрывая глаза, милостиво разрешила я.

Ответом стала тишина.

Пришлось вновь открыть глаза и выжидательно взглянуть на Бенедикта. Чувствовать себя виноватой не нравилось. В глубине души даже всколыхнулась совесть, напоминая обо всех ошибках, которые я совершила.

– Что? – буркнула раздраженно.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – зловеще тихим голосом произнес он.

У меня по телу тут же прошла ледяная дрожь. Словно меня иголками проткнули сразу в сотне местах одновременно.

– Пыталась выжить.

– Вопиющее несоблюдение правил техники безопасности, нарушение целого ряда правил академии ради удовлетворения своих амбиций.

– С техникой безопасности согласна, виновата. Но никаких правил я не нарушала, – возразила я.

– Ты больше не допускаешься в дозор, – все тем же жутким тоном сообщил декан.

Это и понятно. Какой дозор после такого.

– Даже не сомневалась.

– И больше никакого Разлома, – выдал новое решение Бенедикт.

Вот тут я смолчать не могла.

– Не имеешь права.

– Я декан боевого факультета.

– Но не ректор. Ты не можешь мне запретить спуск в Разлом.

– Могу.

И мы оба понимали, что это правда. Может. Всего на две недели, не больше, но вполне достаточно, чтобы все рухнуло и я не получила допуск на экзамены. От одной только мысли об этом внутри все будто заледенело и даже сердце словно замедлило свой ритм.

– Ты так не сделаешь, – прохрипела я едва слышно, облизав вмиг пересохшие губы.

– Почему?

– Потому что я никогда тебя не прощу, – прошептала в ответ, смотря прямо в глаза золотому дракону.

Некоторое время мы играли в гляделки, словно пытаясь понять, как далеко готовы зайти в своей ненависти.

– У тебя сильные ушибы, синяки и несколько ссадин, разрыв коленного сухожилия, но обошлось без переломов, – поднимаясь, сухо обронил Бенедикт. – В лазарете останешься еще на двое суток. Целители должны исключить опасность внутренних кровотечений.

Он не глядя достал часы из кармана брюк, что-то быстро изучил и захлопнул крышку.

– Поговорим с вами, студентка Геррос, после того, как вас выпишут.

– Как скажете, магистр.

И ушел, оставив меня одну.

***

О том, какие сплетни витают обо мне в академии, я услышала от соседок, пришедших меня навестить. Ни о каком позорном падении в чашу Разлома никто ничего не знал.

Судя по слухам, выскочка Геррос решила покрасоваться перед другими, не рассчитала свои силы и попала в засаду теропипосов. Сильно не пострадала, но проведет пару дней под наблюдением у целителей.

Никого данное происшествие особо не удивило. В Разломе и не такое случается. Не одни, так другие попадают в неприятности.

Девчонок больше волновал неожиданно сгоревший северный подъемник, который сейчас усиленно пытались восстановить лепреконы.

– Говорят, это все фениксы, – поделилась Элла.

– Больше похоже на магию огня у драконов, – не соглашаясь, покачала головой Кармина.

– Ну не знаю, фениксы более странные, чем драконы.

– Зато драконы более эмоциональные. Особенно огненные. Это вполне в их духе – взять и сжечь что-нибудь.

– Но зачем? Это нелогично, – заметила Элла.

– Чего ты ожидала от драконов? Они наш клуб «уведами» зовут! О какой логике тут можно говорить?

– А еще новости есть? – вмешалась я, пока их спор не зашел слишком далеко. У меня и так начала болеть голова.

– Ректор опять чудит, – хмыкнула Кармина. – Его вчера видели в термах водников. Он купался там совершенно без одежды!

– Только чешуйками прикрывался, – хихикнула Элла.

Будь проклята моя фантазия. Я смогла это представить! И лапша, которую с трудом проглотила на обед, едва не выскочила обратно.

Фу-у-у-у, какая гадость!

– И опять с хвостом, – продолжила подруга. – Всех водных пикси разогнал.

Водные пикси – это крохотные черные человечки с рожками, торчащими ушками, большими глазками-пуговичками и острыми зубками. Знамениты тем, что обожают воровать вещи и утаскивать их в свое озеро, которое находилось за термами водников.

Создания вредные, но их было искренне жаль. Увидеть практически голого ректора – жуть жуткая.

– А его мать опять буйствует на кладбище, – поделилась Кармина.

– Чья мать? – растерялась я.

– Ректора же, – пояснила она. – Точнее, ее призрак. Она в склепе живет и, по легенде, ждет своего сыночка. А тот все никак не отойдет от дел. Ему уже за пятьсот лет!

– Она обожает устраивать истерики и ругать некромантов за плохие оценки. И не только некромантов. Ей лишь дай повод на кого-нибудь наорать. Жуткая тетка. А еще Блайк бросил Катарину! – торжественно выдала Элла.

– Или она его, – тут же вмешалась соседка, прежде чем я смогла вспомнить, о ком речь.

– Ну нет. Точно Блайк. Иначе почему он тут же начал встречаться с Лачи с факультета некромантии?

Вот эту помню. Та темненькая с рюкзаком, в котором нечисть живет.

– А я еще считала Николаса серьезным студентом, – сокрушенно покачала головой Кармина.

Отлично.

Значит академия сейчас занята обсуждением других новостей и тайных романов. И то, что никто не проболтался о том, что произошло со мной в Разломе, внушало надежду, что еще не все потеряно и есть шанс договориться с Бенедиктом.

Меня выписали через три дня.

Я, распрощавшись с целителями и получив от них ценные указания, только вышла из своей палаты и спустилась по лестнице, как передо мной возник декан боевого факультета.

Никаких тебе: «Здравствуй, Геррос. Как себя чувствуешь?»

– Следуй за мной, – велел дракон, скользнув по мне равнодушным взглядом и быстро отворачиваясь.