Глава 12

Кто я такая, чтобы отказывать самому декану боевого факультета? Он же магистр магии, дракон, а я так… недоразумение с бытового факультета, от которого он все не может избавиться.

– Да, магистр, – сухо отозвалась я.

Хотя никакого ответа от меня и не требовалось. Бенедикт уже шагал дальше по коридору лечебницы, даже не пытаясь удостовериться, пошла я за ним или нет. Знал ведь, что пойду, не могу не пойти.

Мы не стали покидать лазарет. Дракон, хорошо ориентируясь в бесконечных коридорах и переходах, быстро нашел подходящий кабинет для разговора. Открыл дверь, подождал, пока я зайду, и только потом вошел сам, плотно прикрывая за собой дверь.

Ясно, разговор предстоит серьезный.

Неужели опять начнет рассказывать о том, что мне стоит покинуть святая святых и уехать отсюда как можно дальше. Или обвинит в том, что я специально свалилась с обрыва, нарвалась на хурха и устроила переполох? А может, действительно запретит спускаться в Разлом?

– Присаживайтесь, Геррос, – все таким же равнодушно-скучным голосом произнес Бенедикт, продолжая стоять у меня за спиной.

– Спасибо, я лучше постою.

Это был чей-то кабинет. Стол, стулья, шкаф, и все в светлых тонах.

Мне казалось, что я готова к любой теме. Ошиблась. Разговор пошел не о происшествии. Он вообще не имел к учебе никакого отношения.

– Почему ты не вышла замуж за лорда Дандри?

Сунув руки в карманы, я хмыкнула, поняв, что вежливой и спокойной беседы у нас точно не получится. Поизучав пару секунд носки своих ботинок, медленно обернулась.

– А я думала, что ты хочешь обсудить со мной зачисление на боевой факультет, – произнесла с издевкой.

Правда, злая усмешка застыла в голосе, когда я встретилась с его взглядом. Карий оттенок почти исчез, вся радужка полыхала самым настоящим золотом. И в этом взгляде было столько самых противоречивых эмоций. Совсем как три дня назад в Разломе, когда дракон спас меня от смерти на дне чаши.

– Так почему, Меган? Ты же так этого хотела. Стать следующей леди Дандри.

– Тебе об этом моя мать сказала? – спросила я, отведя глаза.

Патриша сообщила, что я выхожу замуж, выслала ему сообщение о помолвке, а он… он просто струсил, сбежал, даже не подумав со мной поговорить? А теперь еще и ждет от меня объяснений.

Гад! Негодяй! Дракон облезлый!

– Нет, леди Патриша Геррос тут совершенно ни при чем. Я так думал, – выдал он совершенно странную фразу, а потом добавил: – Это ты… мне сказала об этом ты сама.

Ослышалась. Ну конечно, ослышалась. Я никогда такого не говорила. Даже в самых страшных кошмарах никогда бы не стала говорить подобное.

Вновь пришлось посмотреть на застывшего дракона.

– Я не говорила.

– Твое письмо…

– Я ничего не писала. Потому что не знала, куда писать. Ты не оставил мне адреса. И соврал насчет настоящего имени.

– Надо же… а я был уверен, что переписывался с тобой в течение почти целого месяца, – задумчиво произнес он, убрав руки за спину.

Бам!

Такое ощущение, что меня ударили по голове атакующим заклинанием. Ощущения были примерно те же: голова закружилась, перед глазами все засверкало. А я практически полностью потерялась в окружающем пространстве.

– Это… это уже неважно, – с трудом выдавила я, зажмурившись так сильно, что стало даже больно. – Все давно уже неважно.

– Неужели тебе не хочется во всем разобраться?

Не глядя схватилась за стоявший рядом стол и осторожно опустилась, боясь, что в какой-то момент ноги откажут и я рухну на пол. Надеюсь, мне удалось удержать лицо и не выдать истинных эмоций.

– Хотелось. Пять лет назад. Не сейчас. Потому что правда, какой бы она ни была, ничего не изменит, – открыв глаза, спокойно сообщила ему. – Все кончено. Ты бросил меня, Бенедикт. Использовал, влюбил в себя, соблазнил и исчез. Вот и вся правда.

– Не исчез. Я писал тебе. Весь этот месяц. И ты отвечала. Я ни на секунду не мог подумать, что это кто-то другой. Ты знала то, чего не мог знать никто. О наших тайных свиданиях, о прикосновениях… обо всем. – Его голос снизился на пару тонов, слегка завибрировав.

Мама? Нет, не мама. Она вряд ли обладала столь обширной информацией. Тогда кто? Кто был столь хорошо осведомлен обо всем?

Я ведь знаю ответ на этот вопрос… знаю, но не могу поверить… не хочу!

Неужели Инга предала меня?

– Почему сейчас? – хрипло спросила у него. – Зачем? У тебя был целый месяц, чтобы подойти и узнать. Чего ты ждал?

– Хотел понять, какой ты стала, – признался Бенедикт. – Или какой была. Какая ты настоящая?

– И как? Нравится то, что увидел? Или нет? – ядовито хмыкнула в ответ. – Той наивной дурочки больше нет.

– Нет, – согласился дракон. – Ты стала другой, Меган. Ты и раньше была невероятно красивой, соблазнительной, яркой и открытой. В тебе был стержень и сила. И они никуда не делись. Ты та и не та. Когда я узнал… узнал, что ты провалилась на дно Разлома… Что ты там совсем одна, я…

– Испытал облегчение? – вырвалось у меня.

Глупое заявление. Мы оба знали, что оно не имеет к правде никакого отношения. Если бы это было так, то Калеб никогда в жизни не бросился мне на помощь, не обернулся в дракона, хотя это противоречит всем правилам и законам. Он бы не спас меня.

– Захотел придушить тебя собственными руками. И сейчас хочу, – признался Бенедикт… Калеб, криво усмехнувшись, и его глаза вновь опасно полыхнули золотом. – Увидел тебя и понял, что… что я не смог тебя забыть, хотя очень старался. Что образ той Меган из прошлого, за который я цеплялся все эти годы, давно заняла другая Меган – сильная, ловкая, смелая…

Его голос звучал мягко, нежно, проникновенно… да, он будто проникал мне под кожу, будоража нервные окончания. Все до одного.

– Ты серьезно думаешь, что я вновь куплюсь на это, Бенедикт? – резко спросила у него. – Поверю в твои рассказы в любовь и счастливое будущее? Прощу и все забуду?

– Я же смог простить и забыть.

Ну это слишком! Он опять пытается выставить меня виноватой! Меня! Жертву!

– Простить и забыть что?! – рявкнула в ответ, вскакивая со стула.

Обещала же себе оставаться спокойной и хладнокровной и не выдержала.

Змейка тут же отозвалась на мой импульс – забилась, запульсировала, загорелась, готовая в любой момент отразить удар или… атаковать. Я была сейчас в таком состоянии, что действительно могла бить.

– Что я сделала, чтобы заслужить такую ненависть?! За что ты мстишь мне, Калеб? Я ведь ничего не сделала! Ни-че-го! Я жертва в этой ситуации! Я, а не ты! Это я ждала тебя как дура! Верила! Любила! А ты… ты… – Договорить не смогла, захлебнувшись собственными эмоциями и той болью, которая огненной волной накрыла с головы до ног.

Дракон воспользовался паузой, чтобы наконец одной-единственной короткой фразой ответить на все вопросы:

– То, что ты избавилась от моего ребенка.

Эффект атакующего заклинания повторился. Только в этот раз было все намного сильнее, ярче, больнее. Не знаю, каким чудом я удержалась на ногах. Даже дар речи сохранила. И память…

О да, память услужливо вернула меня на пять лет назад. В тот самый вечер… в ту самую ночь… Когда я, узнав о том, что он уезжает, сама явилась на порог его квартиры.

Я хорошо помнила каждое прикосновение, каждый поцелуй, шепот и рваный вздох, переходящий в стон. Сладкую дрожь по всему телу и жар, который невозможно утолить… желание, которому нет сил сопротивляться. Я помнила все до мельчайших деталей даже спустя пять лет. Помнила и никак не могла забыть.

Судорожно вздохнув, прикрыла глаза и осторожно коснулась пальцами лба. Словно это могло помочь стереть воспоминания.

Надо срочно успокоиться и прийти в себя. Надо вспомнить, о чем мы говорили. Надо вспомнить и что-то сказать…

Вспомнила, но сказать ничего не могла еще несколько долгих секунд. Щеки вспыхнули огнем, а в горле застыл огромный ком, перекрывший кислород.

– К-как ты вообще мог… чтоб-бы я… я же н-ник-когда…

Больше ничего членораздельного выдавить так и не сумела. Даже ругаться не могла, таким шоком для меня стало его признание.

Зато у Бенедикта получилось говорить. Его голос, как всегда, звучал тихо и буднично, но при этом звенел от напряжения

– Меган, я не мог сказать тебе правду пять лет назад. Меня направили в ваш город найти и вывести начистоту группу студентов, которые занимались созданием и продажей запрещенных сильнодействующих зелий. Сказать тебе свое имя – не только выдать себя, это подставить под удар всю операцию. Поэтому я был вынужден скрывать его, скрывать себя истинного, ежедневно принимая блокирующие настойки, которые подавляли моего дракона.

Я молчала, теребя край куртки. Смотрела перед собой и почти ничего не видела из-за пелены, вставшей у глаз. А может, и хорошо, что не видела. Сейчас не это было главное, а то, что говорил Бенедикт.

– Мне очень жаль, что все получилось так… Я не собирался там задерживаться. Не собирался встречать тебя. Не собирался влюбляться.

– Опять будешь обвинять меня во всем? – хмыкнула грустно.

– Нет. Не буду. Уж точно не стану обвинять тебя в своих чувствах.

– Тогда зачем все это?

– Потому что так правильно. Мы должны знать, что произошло тогда.

Я упрямо покачала головой.

– Это ничего не изменит. Прошлое не вернуть. Как и доверие, которое мы потеряли друг к другу.

– Пусть так. Я написал тебе письмо через пару дней после отъезда. И ты ответила.

– Я ничего не получала. Никому не отвечала. Я ждала от тебя весточку каждый день, – повторила устало.

– А я был уверен, что общаюсь с тобой. Ты так открыто писала о той ночи, рассказывала, как скучаешь и ждешь… Я даже представить не мог, что кто-то еще знает такие подробности о нас. А потом… через пару недель переписки ты сообщила о помолвке и просила больше не писать. Сообщила, что рада стать следующей леди Дандри. А наш роман был просто летним развлечением.

– И ты поверил? – горько произнесла я.

– Нет. Я приехал. Смог вырваться на сутки.

Я снова едва не задохнулась.

Подняла голову и, прогоняя пелену с глаз, с трудом сфокусировала взгляд на драконе, который продолжал стоять передо мной. Обманчиво ленивая поза, руки в карманах брюк, вот только как же сильно напряжены его плечи… И от пристального взгляда карих глаз хочется закрыться.

– Приезжал? – прошептала едва слышно, все еще не веря в то, что Бенедикт сказал сейчас.

– Да. Меня встретила твоя мать, вручила газету, где было сообщение о твоей помолвке, и попросила не ломать тебе жизнь. Ты же теперь так счастлива, приняв предложение лорда Дандри.

– Куда же без Патриши Геррос, – прохрипела я в ответ, скривив губы в понимающей усмешке. – Почему ты не поговорил со мной? Почему не спросил меня? Ты же должен был понимать, что леди Геррос соврет.

– Я понимал и отказывался верить. А потом увидел тебя, гуляющую под ручку по парку и мило улыбающуюся этому самовлюбленному Дандри. Ты выглядела очень счастливой и довольной.

– Видел… – с трудом выдавила я, – ты все видел. Богиня, как же все… как же она так все продумала!

И засмеялась. Хрипло, надсадно, задыхаясь от боли, от разрывающегося на части сердца.

– Да, мы гуляли. Мать заставила. Одна прогулка, пара любезностей лорду, и она обещала оставить меня в покое. В тот день, устав от игр матери, я сообщила лорду Дандри, что больше не невинная дева и выйти за него замуж никак не могу. Что люблю тебя и жду… Почему ты не нашел меня, Калеб?

– Я пытался. На следующее утро. За пару часов до отправки назад. Хотел найти тебя и все прояснить, а встретил твою подругу.

– Ингу?

Значит, все-таки она… Я ведь ей верила. Делилась всем, а Инга предала меня. Сговорилась с леди Патришей за моей спиной и продала. Теперь понятно, почему мама оплачивала ей обучение и проживание в столице. Дала денег в качестве приданого. А я-то дура… такая дура…

– Да, и она мне и сообщила, что ты в больнице, – продолжил дракон. – Избавляешься от последствий нашей ночи.

– Я не была… ребенка не было, – с трудом выдавила в ответ.

Но на этом рассказ Бенедикта не закончился.

– Я отправился в больницу. Но меня к тебе не пустили. Сказали, что твое состояние крайне тяжелое, удивительно, как ты вообще выжила после того, что сотворила с собой…

– Сотворила с собой?.. – эхом повторила за ним. – Да, можно и так сказать. Я сотворила с собой… В тот вечер, после того как я отказала лорду Дандри, мама сообщила о твоей лжи. Что никакого Артура Бенса на самом деле не существует, что ты лгал мне, обманывал и бросил… а я… Я выгорела, Калеб. Мой дар целителя сгорел, и я тоже. Я тогда так сильно хотела умереть. И сделала все, чтобы это случилось. Вот что имел в виду целитель, когда сказал тебе, что все это я сама сотворила с собой.

Тишина в кабинете была почти осязаемой.

Мы застыли друг против друга, переваривая все сказанное и услышанное, составляя цепочку тех событий, которая развела нас в разные стороны пять лет назад.

– Я ненавидел тебя, Меган, – тихо признался он. – Ненавидел за предательство, за ребенка. Есть вещи, которых не прощают. Когда ты здесь появилась, я… я решил, что схожу с ума.

– Что ж, наши чувства были взаимны, магистр. Я тоже ненавидела тебя, – тихо ответила ему.

– И что мы теперь будем делать?

Я пожала плечами и медленно отвернулась, пряча от него взгляд.

– Ничего.

– Меган…

– Мы ничего не будем делать, – снова решительно повторила, резко разворачиваясь. – И вообще забудем обо всем. Так, словно всего этого не было. Прошлого не вернуть, а мы… мы оба стали другими. Та Меган, которую ты любил, давно мертва. Я другая. И поверь, новая тебе совершенно не понравится.

– Я бы не был так уверен в этом.

– Возможно. Только мы проверять это не будем. У тебя своя жизнь. У меня своя. Я студентка, ты – декан боевого факультета. Меньше чем через месяц наши дороги навсегда разойдутся.

Я ждала возражений, но Бенедикт молчал и просто смотрел на меня. А потом, когда пауза стала совсем невыносимой, спросил:

– Подписать документы о твоем переводе на боевой факультет?

– Вот еще, – хмыкнула в ответ, широко улыбнувшись. – Я собираюсь выиграть в тотализаторе! Я поставила крупную сумму денег на то, что выполню все пятьдесят заданий в Разломе, и я их выполню!

– Отлично. Потому что я тоже поставил на тебя, – неожиданно признался дракон.

– Вы необъективны, господин декан.

– Я не могу быть объективным, когда дело касается тебя, Меган, – мягко улыбнулся Бенедикт.

И меня будто искрой пробило.

Калеб сейчас безумно был похож на того Артура Бенса, которого я так любила. Тот же взгляд, тот же бархатистый голос, от звука которого по телу разливалась приятная волна и вспыхивали огнем щеки. Та же улыбка, сводящая с ума…

Я лгала, когда говорила, что все забылось и осталось в прошлом, что чувства к нему умерли. Это было не так. Там, в моем сердце, под толстым слоем пепла продолжала гореть любовь к нему.

– Мне пора, – выпалила невпопад.

Улыбка на его лице стала еще более обольстительной, а в карих глазах заплясали снежинки.

– Я вас не держу, студентка Геррос.

Бархатистые нотки наждачкой прошлись по расшатанным нервам, вызывая новую порцию сладкой дрожи по телу.

– До свидания, магистр.

– До скорой встречи, Меган, – многообещающе выдал он.

***

Вернувшись к себе в комнату, я узнала, что мое падение на дно чаши Разлома было вознаграждено десятью дополнительными зачетами. Таким образом, за неделю до начала экзаменов мне осталось спуститься в Разлом всего пять раз.

Всего каких-то пять заданий! Да это просто пшик по сравнению с тем, что я пережила за последний месяц. Схожу к Зигмусу, договорюсь о доставке каких-нибудь редких зверушек, и все – здравствуй, выигрыш в тотализаторе, а следом и диплом боевого мага!

А еще это означало то, что у меня впервые за столько времени есть возможность получить первый законный выходной! Целый день без тревог, переживаний, угрызений совести и раздумий о том, как же мне выиграть в этом состязании и получить желаемое.

От открывшихся перспектив даже слегка закружилась голова.

Но я так же понимала, что в академии отдохнуть и расслабиться мне точно не дадут. Значит, надо выбраться за ее пределы. А именно – в Родрик. Город, который находится недалеко от академии. Единственное место, куда можно попасть через портал, не беря официальный запрос в ректорате.

Погулять по улицам, пройтись по магазинам, купить себе десяток ненужных вещей и посидеть в кафе… А еще побывать на знаменитой канатной дороге, которую протянули через Срединное ущелье, образованное рекой Дикаркой. Просто почувствовать себя молодой и красивой девушкой, а не измученной скаковой лошадью.

Но все оказалось не так просто. Для начала мне пришлось избавиться от настырного гения модельного мира, который вместе со своими курицами ждал меня у двери в комнату общежития.

– Явилась! – воскликнул Люциан, когда я подошла к ним. – Ну и где ты была? Тебя уже час как выписали.

Нет, проклинать его я не стала. Хотя в данный момент очень сильно хотелось. Этот блондин с завышенной самооценкой уже порядком достал своими истериками и требованиями, и лишь чудом мне удалось сдержаться.

– И тебе здравствуй, – выдала раздраженно.

– Никакого уважения. Я тебя тут жду, оторвался от своих эскизов, пришел, а ты даже не торопишься.

– Если ты не забыл, то я пострадала в Разломе, – напомнила, убирая руки за спину.

От перенапряжения магия начала выходить из-под контроля. Того и гляди начну искры пускать и проклятиями мелкими кидаться.

– А нечего было туда соваться, – отмахнулся тот. – Училась бы, как все нормальные маги, на бытовом факультете. Нет, понесло же в эту туманную гадость, кишащую всякими тварями. Так что не ной. Сама виновата.

Вот что за маг такой, а? Умеет довести до крайней степени бешенства всего за какую-то пару минут. А ведь я обещала его не проклинать. Вот как держать свое слово, когда кто-то сам нарывается?!

– У нас с тобой разные понятия о нормальности, Люцик.

– К-как ты меня назвала? – опешил бытовик, вытаращив на меня свои бледные глаза.

– Как слышал. Я как раз уверена, что большинство нормальных учится на других факультетах, обходя ваше бытовое недоразумение стороной, – огрызнулась в ответ. – И вообще, я устала, только что из лечебницы и плохо себя чувствую. Так что давай поговорим и все обсудим послезавтра.

– Послезавтра?! Почему послезавтра? – вскричал блондин.

– Потому что завтра у меня выходной.

И тогда это чудо стразовое не придумало ничего лучше, как начать меня шантажировать.

– Я могу пожаловаться декану Джин, и тогда… – многозначительно протянул Люциан.

Не люблю, когда мне угрожают или пытаются принуждать.

От скорой расплаты бытовика спасла моя усталость и разговор с Бенедиктом, после которого мне больше всего хотелось оказаться в комнате, лечь на кровать и подумать обо всем, что узнала. Разборки, проклятия, которые придется насылать сразу на троих, в мои планы сейчас не входили.

Докатилась. Мне тут угрожают, а я, вместо того чтобы наказать наглеца, настаиваю на мирном разрешении конфликта.

– И тогда лишь чудо сможет заставить меня участвовать в твоем показе. До которого, если ты вдруг забыл, осталось восемь дней, – ледяным тоном напомнила я. – Думаешь, успеешь за столь короткий срок найти новую дурочку для своего платья?

– Ты не посмеешь, – побледнел Люциан, хватаясь за сердце.

И его курицы тут же бросились к нему. У одной в руке возник флакон с нюхательной солью, у другой тут же возникло опахало, которым она затрясла.

– А ты хочешь проверить?

Ответом мне было красноречивое молчание.

– Значит, будем договариваться. Ты идешь со своими птичками к себе. А я сама прихожу к тебе послезавтра вечером. Ты не идешь к декану Джин, я тебя не проклинаю и соглашаюсь участвовать в показе. Все счастливы. Идет?

Люциан поправил свою форму, стряхнул с плеча невидимую пылинку и только потом ответил высокомерным тоном:

– Так и быть.

И ушел, задрав нос до потолка.

– Ну и отлично, – процедила в ответ, открывая дверь в комнату.

Одной проблемой меньше.

Соседок не было, что лишь обрадовало. Лишние разговоры мне сейчас точно ни к чему. Упав на кровать, убрала руки за голову и замерла, глядя в потолок и даже не мигая.

Я все ждала, что мой мир рухнет. Рассыплется на сотни осколков, обнажая старые раны. Ждала новой порции боли и отчаянья. Но ничего этого не было.

Мир остался на месте, ничего не лопнуло и не взорвалось. Боль не пришла, как и злость и отчаянье. Просто… просто тоска по тому, чего не случилось.

Я даже на мать не злилась. Хотя стоило. Вместо злости появилась пустота. Наверное, она страшнее. Потому что ненависть, злость, обида – хоть какие-то эмоции. А пустота – просто ничто. Именно ее я и чувствовала по отношению к матери. Пять лет назад она в угоду своим прихотям и желаниям сломала мою жизнь. А я позволила ей это сделать.

О том, что будет дальше, старалась не думать. Потому что дальше был только выигрыш в тотализаторе и допуск к экзаменам, после успешной сдачи которых я наконец получу заветный диплом и стану боевиком.

Найду работу и уеду. А Калеб останется здесь. Он же декан боевого факультета. Получается, наши отношения так же, как и пять лет назад, невозможны. Мы слишком разные. Он не бросит академию, я не останусь здесь. А в отношения на расстоянии я уже давно не верила.

Значит все правильно. У него своя жизнь, у меня – своя. Вот так и решим.

Правда, у золотого дракона было совершенно другое мнение. Но об этом я узнала лишь на следующий день.