Глава 8

Читать Алария не умела, поэтому до самого вечера сидела в своей комнате и смотрела в окно. Это было увлекательно и познавательно. Намного интереснее, на её взгляд, чем занятие Джеймса. Тот перебирал какие-то бумаги, читал, делал пометки в блокноте, а иногда вырывал листочки и откладывал в сторону. Затем и вовсе ушёл со всем этим сомнительным сокровищем к себе, чем-то звенел и даже разговаривал сам с собой. Если хорошо принюхаться, можно было учуять запах тех самых ароматных пастилок, что время от времени он запихивал себе в рот. Это не раздражало обоняние, и даже в чём-то было приятным. И уже стойко ассоциировалось с Джеймсом Спенсером.

Алария с повышенным любопытством наблюдала, как меняется улица, едва первые намёки на сумерки заползают в переулки. Выходило, что этот мир не так уж принципиально отличается от её дома, который тут называли Бестиаррой. В её мире, едва солнце скрывалось за горизонтом, наступало время охоты. Кровь быстрее бежала в жилах, пальцы подрагивали в жгучей потребности вырасти в когти, зрачки перестраивались в вертикаль и выхватывали много подробностей, недоступных обычному зрению. Выследить. Обратить в бегство. Поймать. Насладиться победой.

Здесь было то же самое. Вот только люди ночью не охотились – они были добычей.

Фонари, которые зажигались на улице, служили не для улучшения видимости. Это был сигнал. И чем сильнее они разгорались, тем меньше времени оставалось, чтобы укрыться под защиту собственного дома. Потому что ночью на улицах города могли появляться главные враги человека. Мёртвые механизмы. Пару раз она видела существ, которые могли бы оказаться именно ими. Один из них полз, но так шустро, что вполне мог бы оказаться крысой. А вот тот, что летел точно не напоминал ничего из виденного Аларией раньше. Плохо, что через окно унюхать их было никак. Но с первого взгляда они были совершенно не опасны, заняты своим делом и свои маршрутом.

Сегодня Аларии предстояло познакомиться с ними лично.

Джеймсу удалось выяснить, где находится бес ратмана Рипли. Как хозяин и предполагал, того поместили в «бесарню», место передержки для бесов и бесят, до тех пор, пока не решится, куда их дальше деть.

Только тут Алария поняла, что другие варианты, куда можно было бы деть беса без хозяина, она не выяснила до сих пор. И тут же восполнила этот пробел. Ей нравилось, что Джеймс не уходит от ответа в таких вещах, считая, что это не её дело, а спокойно и обстоятельно разъясняет.

– Всего варианта три. Первый – передать новому владельцу. Далеко не все мечтают подвергать себя риску и шастать по Бестиарре в поисках подходящего экземпляра. А такой бес даже проще: он привык к нашему миру, знает правила и более послушен. Второй вариант – усыпление, но он применяется по необходимости, когда бес сходит с ума при потере владельца и его никак не удается привести в норму. Третий вариант – возвращение в Бестиарру.

– Ну, то есть бесов вы возвращаете, а бестий – нет? – возмутилась сразу же Алария.

– Потому что бесы, едва снимаешь подчинение, рвут когти в гущу леса. В отличие от бестий. – Он с иронией поглядел Аларии в лицо. – Я ответил на твой вопрос?

Итак, бес ратмана был в бесарне. А дело ратмана – в руках владельца Гантера, Конрада Норфолка, а значит, днём к нему никак не подобраться. Зато можно проделать это ночью.

Как помнила Алария, именно для этого люди и заводят бестий – иметь возможность выходить на улицу, потому что магия против мёртвых механизмов бессильна, а вот выходцы из Бестиарры вполне с ними могут справляться.

Она ждала с предвкушением, почти как настоящую охоту, чутко улавливая каждый новый шаг тьмы. Фонари уже очерчивали ровные круги на брусчатке под собой, а люди больше не появлялись. Минут пять назад пробежал последний запоздавший – он нёсся так, словно за ним гнались.

Алария почти вжалась в прохладное стекло лбом. Ей хотелось поскорее увидеть эти самые мёртвые механизмы, и не только для того, чтобы понять, с чем предстоит иметь дело. Её очень интересовали хищники этого мира. Те, кто повергают в ужас людей. Ей хотелось сравнить их возможности со своими и решить, кто находится на вершине силы.

Но улицы были пусты.

Джеймс позвал её снизу, и она тут же соскочила с подоконника.

Она надела рубашку с коротким рукавом и кожаные шорты. Если ей предстоит принимать боевую форму, то наряжаться во что-то узкое и длинное смысла не было никакого – трансформация порвёт всё в мелкие клочья. Но на улице было уже холодно, и Алария накинула сверху тёплый вязаный жилет почти до пола в надежде, что он поможет не околеть.

Она потрогала через ткань кольцо, висящее на тонкой веревочке на шее. То самое, которое Джеймс кинул ей в Бестиарре в качестве подарка. Сначала она хотела его выкинуть, но потом передумала. Носила как напоминание о том, что не стоит быть слишком беспечной, когда не слишко много знаешь о противнике.

Когда она спустилась по лестнице, ожидавший у двери Джеймс оглядел её наряд с ног до головы.

– Подойди, – велел он, но приказом это не было, да и вообще звучало на удивление мягко.

Когда Алария приблизилась, он распахнул полы её жилета и, слегка склонив набок голову, нагнулся и начал прикреплять к её поясному ремню какую-то блестящую круглую штуку, отдалённо напоминающую часы. В нос забился запах, который уже стойко начал ассоциироваться конкретно с этим человеком. Сейчас свежие и сладкие нотки были сильнее – Джеймс явно что-то перекатывал на языке.

– Это что? – спросила она.

– Портативный теплоизлучатель, – пояснил он, не поднимая глаз. – Позволит тебе не мёрзнуть: ночью на улице намного холоднее, чем днём.

– Я про то, что у тебя во рту, вообще-то, – почему-то смутилась Алария, хотя именно эта эмоция была ей вообще не свойственна.

Джеймс отступил на шаг и слегка улыбнулся:

– Борюсь с вредной привычкой. Пастилки, чтобы занять рот чем-то более полезным.

По мнению Аларии, более полезным во рту могла быть лишь какая-то еда. А не пастилки. Но люди всё ещё оставались непонятными существами, поэтому она обошлась без комментариев.

Взгляд Аларии скользнул по груди Джеймса вниз: на его поясе она увидела, среди прочих, точно такую же круглую штуку. А ещё две непонятные вещицы, прикреплённые ближе к бокам, которых она раньше совершенно точно не видела.

– А это что? – Она ткнула пальцем в то, что вызвало ее интерес.

– Оружие. – Джеймс чуть больше раздвинул полы собственного плаща, чтоб она могла разглядеть получше. Это называется пистолет. Магия на мёртвые механизмы не действует, а вот пули – вполне.

– И почему ты раньше не ходил на улицу ночью, раз у тебя есть эти… пули?

– К сожалению, они не помогут от всего, что нам может встретиться ночью на улице. Пойдём уже. Давай поговорим по дороге, чтобы не тратить зря время. Мешать нам всё равно будет некому.

Джеймс открыл дверь, и они шагнули наружу.

Алария сразу же зашипела:

– Уф! Почему так холодно?

Не просто холодно – её целиком, с ног до головы обхватил такой мороз, какого она никогда в жизни на себе не ощущала. Бестия уже поняла, что в целом этот мир холоднее, чем её. Но она пребывала в глубокой уверенности, что её звериная выносливость, объективно намного более мощная, чем человеческая, позволит ей без жалоб перенести любые тяготы. Но к этому пронизывающему ветру, мгновенно проникающему не просто под одежду – в самую глубь тела, до костей и сухожилий – она оказалась не готова.

– Поверни шестерёнку на излучателе.

Её пальцы аж тряслись, пока она пыталась выполнить распоряжение. Едва это удалось, от живота начало распространяться тепло, всё шире и шире, обхватывая тело, согревая плечи и руки, в самую последнюю очередь добралось до ног.

Они зашагали по улице.

Всё выглядело иначе, чем днём, и даже не так, как ей казалось из окна. Поражала тихая, почти звенящая тишина. Звуки шагов, отскочив от брусчатки, врезались в стены домов и разлетались гулкими ударами по округе. Вереница сигнальных фонарей, то ловивших в свои яркие круги путников, то отпускавших их в тревожную тьму, словно считали что-то – возможно, длину пути, а может, и секунды существования. В домах горел свет, и лишь там сейчас была жизнь.

– Расскажи про мёртвые механизмы, – попросила Алария, и её голос зазвучал неожиданно громко, хотя она едва не шептала.

Джеймс вышагивал рядом расслабленно, но она чуяла каким-то особым, непривычным способом его внутреннее напряжение. Несмотря на руки, засунутые в карманы, и на голос с ленцой. Он был похож на взведённую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

– Точно никто не знает, откуда они взялись, – начал рассказ мужчина. – Но, вероятнее всего, что-то произошло на свалке металлов. Во всяком случае, официальная версия звучит именно так. На западе, в стороне от главных городов, есть место, куда больше двухсот лет свозят вышедшие из строя, сломавшиеся или утратившие актуальность части наших механизмов. Это в последние годы их максимально разбирают и очищают, а раньше таким особо никто не заморачивался. Похоже, дело в остаточной магии. Или месте, где располагается свалка. Или ещё в каких-то неизвестных нам причинах. Но в определенный момент по ночам оттуда начали появляться странные диковинные создания. Они не живые – в том смысле, что не являются существами из плоти и крови, как мы с тобой. Но и не чистые механизмы, которые движутся при помощи пара, горения или магоактивной жидкости.

– Ты имеешь в виду, что они не похожи на то, что создаёте вы? – Алария гордилась тем, что понимает почти все сказанное Джеймсом. Это давало опору – зная условия, проще найти шанс для побега.

– Однозначно нет. Они могут быть визуально похожи на что-то: на пневмокапсулу в библиотеке, крысолова или почтовый ящик. Но всё равно отличаться. Словно их собрал ребёнок, не имеющий представления, как выглядят вещи в нашем мире. Например, посади вот тебя в кучу деталей от механизмов, ты могла бы сложить такие же странные комбинации. Просто потому, что не имеешь представления о том: как это все должно выглядеть.

– И что делают эти механизмы?

– Прилетают, проходят, приползают в город и нападают на людей, которые оказываются на улицах в ночное время.

– И чем они это делают? – Алария прислушалась, ей показалось, что лишний звук разнёсся по округе. Но он был тихий и неопасный, поэтому она расслабилась. – Я имею в виду – у них зубы, когти, клешни?

– Да, может быть всё это – и вместе, и по отдельности. А ещё иглы, ножницы, резаки, шипы и куча другого опасного снаряжения.

– И они прям все нападают на человека?

– Да, – коротко ответил Джеймс, внезапно напрягшись. – Все…

Из-за угла вырулила какая-то банка, увешанная шестерёнками. Она летела в метре над землей и изо всех сил изображала почтовую рассылку. Но миновав пару домов и несколько приёмных ящиков, двинулась прямо к ним.

Джеймс выхватил с пояса свой пистолет, тот гавкнул пару раз, как хриплый бесёнок, и банка разлетелась на куски, звеня деталями по дороге.

Алария едва глазами моргнуть успела.

– И зачем тебе я? – в изумлении спросила она. – Ты сам отлично справляешься.

– Полагаю, ты скоро увидишь, – ответил Джеймс без малейшей рисовки. – Я пошумел, так что в ближайшее время стоит ждать других гостей. Покрупнее и поэнергичнее. Ну или побыстрее убраться отсюда куда подальше.

Алария приблизилась к тому месту, где валялись детали мёртвого механизма. Она наклонилась и собралась поднять его.

– Осторожно, – предупредил Джеймс. – Он всё ещё может быть опасен. Окончательно потеряет подвижность он лишь к утру, к восходу солнца.

Алария подцепила самый крупный из осколков и приблизила у лицу. Она чувствовала вибрацию и небольшое тепло, но странным было не это: механизм совершенно не пах и не ощущался другим органами чувств, на которые она привыкла полагаться. Все приборы этого мира можно было разобрать на подвиды: движущиеся за счёт пара и топлива, а так же те, что существовали за счёт техномагии. Были и просто механические – самые простые, и вот они тоже особо ничем не пахли.

То, что находилось в её руках, очевидно, не могло считаться чистой механикой. Но почему же оно не источало запах?

Кусок в руке дёрнулся и попытался прищемить ей палец одним из винтов. Она брезгливо отбросила деталь на тротуар.

– Идём, – поторопил Джеймс.

Алария его догнала и пристроилась рядом.

– Почему вы называете их мёртвыми механизмами?

– Да прицепилось как-то именно это название. Со свалки, отработанные – поэтому и мёртвые. Но вообще, с ними всё непонятно. Почему с наступлением утра они превращаются в обычные железяки? Чем им так насолили люди? Почему они не пытаются проникнуть в дома?..

– А они не пытаются? – Алария с любопытством повернула голову к мужчине. – Не логично. Если они так ненавидят людей, то почему не атакуют в домах, где они уязвимы?

– Ну, если будет открыта дверь или окно, то они наверняка этим воспользуются. Но на домах давно стоят контролеры, и таких ошибок никто не совершает. Почему они не пытаются пробиться внутрь – неизвестно. Тем более что у многих из них сил на это точно хватит.

Некоторое время они шли молча. Алария прислушивалась к происходящему вокруг, потому что, похоже, лишь на этот орган чувств могла рассчитывать, когда дело касалось мёртвых механизмов. Осложнялось все тем, что она не знала звуков этого мира. Вот еле различимый скрип – это что? Ветер толкает дверцу незакрытого почтового ящика, или же кто-то крадётся в ночи?

– И давно вы не ходите на улицу после заката? – снова спросила она.

– Сколько я себя помню. Официально уже шестьдесят лет, кажется. Но точную дату начала определить крайне трудно. Сперва только мелкие и слабые механизмы прилетали. Их даже всерьёз никто не воспринимал. Лишь когда появились первые человеческие жертвы, забили тревогу.

– И сразу же стали ловить бестий, чтобы защищаться?

– Нет, бестий держали и до этого. Маги давно уже… – Джеймс оборвал сам себя на полуслове и насторожился.

Алария прислушалась тоже. Звук был мерный, стабильный, он не приближался и не отдалялся. Наверное, поэтому она не заметила его первой – сочла, что это одна из машин, придуманных людьми для облечения своей жизни. Но, возможно, это и не так.

Джеймс рукой дал сигнал идти.

Они продолжили путь, то заходя в тень, то вновь выныривая на пятачок фонарного света. И когда уже стало казаться, что тревога ложная, звук резко начал надвигаться. Джеймс ускорился, а Алария проверила, активируются ли когти. Достаточно ли опасна ситуация, чтобы запрет на оборот в общественном месте был снят. Пальцы тут же ощетинились острыми костяными иглами.

Алария ощутила внутри знакомое тепло и улыбнулась.

В это же мгновение на улицу из бокового переулка вынырнула целая стая мёртвых механизмов. Они были чем-то похожи на тот, первый, который сбил Джеймс. Немного по-другому собранные, не как первые. Что-то было дополнительное, чего-то не хватало, но все примерно одинакового размера и аналогичного поведения. В целом, они походили на сбившихся в стаю летающих существ. Или даже скорее рой.

Джеймс выхватил пистолеты и начал палить по стремительно приближающимся существам. Оказалось, что он прекрасно делал это с обеих рук. Алария рыкнула и рывком перескочила в боевую форму. И удовлетворённо выдохнула – так хорошо оказалось снова это суметь. Внутри разливались жар и эйфория.

Она рванула вперёд, выхватывая прямо на лету первого из подлетевших механизмов. Сжать в труху его не удалось – слишком уж тот оказался прочным, – но, с размаху шваркнув его о брусчатку тротуара, она услышала звон разлетающихся частей.

Сзади выругался Джеймс, и гавканье пистолетов стало реже. Алария сцапала сразу двоих и размозжила друг о друга, а затем быстро обернулась на хозяина. Нет, к нему никто не подлетел и не ранил, этого бы она точно не пропустила. Но, похоже, он больше не мог стрелять.

Основной рой уже подошел вплотную. Алария ускорила свои движения.

Она прыгала, выхватывая самых высоко летящих, отпинывала ногами тех, кто хотел проскользнуть низом, подрезала когтями особо резвых. Не каждого удавалось свалить с одного удара – мёртвые механизмы и правда были слишком живучи. Даже разлетаясь на две части, одна из них могла сохранять жизнеспособность, а иногда – и сразу обе. Пару раз эти мелкие твари зацепляли и саму Аларию – ей выдрали кусок плоти на предплечье, повыше костяного нароста, ощутимо врезались в бок, хотя рёбра выстояли и даже не треснуло ни одно.

Присев, она пропустила одного самого быстрого над головой – тот явно нацелился ей в переносицу. Он проскочил мимо, но разворачиваться не стал, избрав достойной жертвой стоящего поодаль Джеймса. Тот с напряжением смотрел на бой, по-прежнему сжимая в руках свои пистолеты. Алария кинулась было следом, но в спину ввинтились целых два механизма. Боль прошила до позвоночника.

Инстинкт самосохранения боролся с приоритетом. Защищаться самой или спасать хозяина. Она рванула к Джеймсу, попутно пытаясь смахнуть впившихся в тело агрессоров. По пояснице потекла кровь.

– Этого я сниму! – крикнул Джеймс. – Защищайся!

И точно, на самом подлете сбежавшего механизма, Джеймс снова выстрелил, и детали существа разлетелись по округе. Алария рухнула на спину, придавив впившихся в ней. Было больно, но зато они на мгновение потеряли контроль, пытаясь выбраться из-под ей тела. Она провернулась, подцепила обоих когтями и с наслаждением раздавила о землю.

Несколько выстрелов сняли ещё четверых нападавших. Тех осталось всего три, и Алария легко их достала.

Глубоко дыша, она оглядела поле боя и удовлетворённо кивнула. Для верности наступив ногой на всё ещё дёргающий шестерёнками обломок, она повернулась к Джеймсу.

– Ты как? – спросил он.

Алария перетекла обратно в обычный свой вид – в переходных состояниях понятнее, насколько сильны повреждения.

– Нормально, – сказала она. – Царапины. Заживёт в течение часа.

– В каком виде… ты лучше восстанавливаешься? – спросил Джеймс, приближаясь. – Если в той, бесовской, то можешь остаться в ней.

Она пожала плечами:

– Всё равно. Заживление от этого не зависит.

– А от чего зависит?

– От уровня энергии. От усталости. От… – Она запнулась, подумав, что слишком много о себе выбалтывать всё же не стоит.

Допытываться Джеймс не стал. Осмотрел разбросанные по округе детали и части нападавших, а затем хмуро глянул на окна ближайшего дома, где на втором этаже слишком поспешно и красноречиво колыхнулись шторы.

Они двинулись дальше. Теперь Джеймс шёл чуть медленнее, чем раньше – это Алария заметила сразу же. Похоже, он старался не так сильно её нагружать, давая время восстановиться. Это вызвало волну раздражения внутри бестии: ну зачем он так делает? К чему эта забота, эта доброта? Зачем он старается казаться лучше, чем есть на самом деле? Словно ему есть дело до мнения собственной бестии. Или той, что считает тебя хорошим, проще управлять?

Прошагав по уже начинавшей выглядеть знакомо улице, они свернули на боковую. Джеймс предупреждал её, что они почти вплотную приблизятся к району, считавшемуся не самым благополучным. Не войдут, но окажутся максимально близко: бесарня располагалась как раз на стыке разных округов города.

Пару раз Аларии чудилось, что она снова слышит движение в подворотнях, но больше никто не нападал.

Здание было приземистым, словно большая его часть росла не вверх, как положено, а вниз. Отчасти это так и было – все казённые бесы располагались в подвалах. На входе, после того как Джеймс приложил свой жетон детектива, округу осветил придирчивый красный луч, искавший мёртвые механизмы, которые могут проскользнуть внутрь с прибывшими в неурочный час посетителями. И лишь потом встроенная охрана разблокировала дверь.

Своих Алария почувствовала сразу – здание просто пропахло бесами различных форм и размеров. Но высших здесь не бывало давненько, во всяком случае, тех, кто оставался надолго.

– Сюда заходил Гантер. Ну и хозяин его, вероятно, тоже, – сообщила Алария Джеймсу, топая за ним по коридорам и лестницам, ведущим вниз.

Людей сейчас здесь не было – всё закрывалось и открывалось автоматически, если хватало доступа на жетоне детектива. Джеймс пояснил это, продемонстрировав на деле.

Едва они вырулили в длинный холл со множеством дверей по обеим сторонам, Алария поняла: они пришли.

– Логично, – ровно сказал Джеймс. – Норфолк хоть и не самый приятный человек, но детектив отличный, и вряд ли он пропустил бы возможность допросить главного свидетеля.

Главный свидетель был отдалённо похож на обезьяну с головой кабана. Волосы клочками, тёмная кожа и морщины вокруг вздёрнутого носа, напоминающего пятачок. Строение рта чётко давало понять, что даже зачатками речи тот не обладает. Это было с одной стороны печально, с другой – позволяло составить реальную конкуренцию придурку Гантеру. Вряд ли он сильно разбирался с нюансами передачи информации у низших форм жизни.

Бес даже не дёрнулся, завидев гостей – всё потому, что уже давно учуял их приближение. Он сидел на тюфяке, набитом соломой, и с подозрением, но в целом довольно равнодушно смотрел на вошедших к нему в отсек. Другой мебели кроме этой лежанки тут не было, видимо, визиты особо не предполагались. Серые стены, серый потолок и пол – создавалось ощущение коробки, в которой со временем теряется ощущение верха и низа.

Джеймс обратился к ратманскому бесу по имени. И Алария сразу поняла, что оно не настоящее. Ну кто в здравом уме наречёт отпрыска Елизариусом? Не там, откуда она родом, во всяком случае. Вероятно, некоторые хозяева переназывали своих питомцев по своему желанию, счёв родное имя недостаточно звучным. Джеймс привлёк внимание беса, объяснил ему, зачем они пришли, разговаривал довольно ровно – не то чтобы дружелюбно или заискивающе, но без явных ноток превосходства или презрения. Спокойно, чётко, уверенно.

Бес внимательно выслушал и затем перевёл взгляд на Аларию. Та усмехнулась. Это было забавно – хозяином положения для всех присутствующих был, разумеется, человек, но главным хищником в комнате бес признал однозначно Аларию. И лишь от её действий зависел итог их сегодняшнего визита. Ей хотелось посмотреть на Джеймса, увидеть реакцию: понял или нет? И как отреагировал. Но она не стала размениваться на мелочи. Ей самой было интересно узнать у беса больше, чем смог Гантер.

Алария медленно сделала три шага к стене напротив лежанки беса, села прямо на пол, прислонившись к поверхности и вперила взгляд в глаза сидящему существу.

– Знаешь, что я тебе скажу? – она растягивала слова, лениво прикрыв веки. – У меня сегодня уже была отличная драка. И мне нет нужды на ком-то ещё отрабатывать лишнюю злость. Но я могу. Если придётся.

Елизариус прищурился и засопел. Затем поднял к лицу сучковатые ладони, замотал головой и прикрыл пальцами глаза.

– Ты не видел момент смерти, это понятно. Но ты же не тупой. Ты знаешь больше, чем все думают. И явно больше, чем ты сказал тем, кто был здесь до нас. Мне бы очень пригодилась вся информация, которой ты обладаешь. Вообще вся. Я не знаю, хороший у тебя был хозяин или плохой. Хочешь ли ты, чтобы его убийцу нашли, или готов лизать ему ботинки из благодарности. Лично мне плевать на этого ратмана. Но я хочу обставить Гантера. Я хочу втоптать его в песок и ждать, когда тот полезет у него из ноздрей. Мне нравится думать, что я могу уделать этого выскочку. Но лишь с твоей помощью. Это случится, если ты поможешь мне больше, чем ему.

Бес понял, о чём она говорит, и начал думать. Да так крепко, что едва мозг из ушей не торчал. Ему не мешали, терпеливо ждали, давали принять решение самостоятельно. Наконец, он протянул Аларии свои раскрытые ладони и кивнул.

– Хорошо, – сказала она. – Ты знаешь, кто убил твоего хозяина?

Отрицательное мотание головой.

– Но ты догадываешься, кто это мог быть, так?

На этот раз кивок согласия.

– Это был маг, как вот он? – Алария указала в сторону Джеймса.

Бес перевёл взгляд, но тут же устремил глаза вниз. Выходит, приоритеты у него остались, и прямо в глаза человеку смотреть ему всё ещё запрещено. На вопрос он кивнул, но как-то неуверенно, слово сомневался. Он выпустил коготь и поцарапал свой браслет подчинения. Затем со значением вытаращил глаза и ещё раз провёл по латуни.

– Браслет? – Алария дёрнула бровями. – С ним был кто-то из наших? Бес?

Отрицание.

– Бестия?

Мгновение сомнения и снова «нет».

Алария не могла придумать больше версий, поэтому подключился Джеймс:

– Там был кто-то с браслетом, но не бес, бесёнок и бестия, верно? Погоди… Может, он имеет в виду, что не с надетым браслетом, а просто, у него при себе был браслет для подчинения. Так?

Елизариус скорчил рожу, по которой было сложно разобрать эмоцию, кивнул, но помахал рукой, словно не был уверен.

– Раз с браслетом, значит, маг, – начал рассуждать вслух мужчина. – И браслет он с собой принёс не случайно. Свободных бесов на территории Совета нет, значит, это был чей-то чужой. Этот кто-то хотел переподчинить себе чужого беса… или, что вероятнее, этот кто-то знал наверняка, что бес ратмана останется без хозяина. Это опасно, если у мага нет своей охраны из Бестиарры – свободный бес может не только своего хозяина растерзать, но всех, кто окажется рядом.

Алария перевела взгляд на низшего. Он сидел с таким изумлённым выражением морды, словно услышанное от Джеймса ему в голову не приходило. Похлопав веками почти без ресниц, он замотал головой.

– Нет? – уточнила Алария. – Он не прав? В чём?

Бес снова указал на браслет.

– Так, – протянул Джеймс, – скажи-ка, Елизариус, а кто тебя закинул в сигил? Тот, кто лишил жизни твоего хозяина?

Отрицание. Спустя несколько наводящих вопросов, им удалось выяснить больше. К этому моменту Джеймс всё ещё сохранял спокойствие, но Алария уже едва дышала от раздражения. Она и представить себе не могла, какие тупые на самом деле бесы. Просто до этого дня ей не было никакого резона искать с ними общий язык.

Итог был такой: ратманского беса поймали магистерские маги, и чужого тот не видел и по нюху не может определить, был ли тот большим или маленьким. Да и был ли вообще. Но при этом бестолковый свидетель стоял на своём: у убийцы был при себе браслет. Понять, в чём дело и в какой момент истории Елизариуса заклинило на этом браслете, было решительно невозможно.

Алария встала, распрямив успевшую затечь спину. Она раскинула руки, словно собиралась взлететь, и тут же замерла, поражённая новой мыслью.

– Послушай, как бы тебя ни звали на самом деле, а не хочешь ли ты сказать, что браслет был надет на твоего хозяина?

Бес радостно подпрыгнул на месте и метнулся к бестии, на мгновение забыв, что она хищник. Обхватил её ногу лапами и прижался головой к колену. И закивал, шурша морщинистым лбом по её коже.

Она повернулась к Джеймсу:

– А я говорила, что они пахнут сигилами!

– Ерунда какая-то, – нахмурился мужчина. – Человека нельзя примагнитить к сигилу… ну если только… использовать его не как ловушку для бесов, а как церемониальный круг. Но браслет? Хм… надо с кем-то по этому поводу проконсультироваться. И в принципе, уточнить, далеко ли был сигил от места, где умер ратман…

Алария тряхнула ногой, сбрасывая излишне растроганного беса, и снова обратилась к нему:

– Скажи-ка, дружок, а тебя поймали в сигил прямо рядом с телом твоего хозяина?

Елизариус активно закивал головой.

– Ну вот и ответ, – хмыкнула довольная Алария. – Рядом точно был сигил.

Они уже собрались уходить, были уже в проёме двери, когда Алария обернулась, желая уточнить ещё один момент.

– Эй, бес! А ведь Гантер про сигил не знает, да?

Елизариус расплылся в мстительной улыбке – удивительно, но его морда довольно неплохо передавала эмоции. Возможно, это было компенсацией за невозможность говорить. Алария удовлетовренно кивнула.

– И про браслет тоже?

Улыбка стала ещё шире.

– Спасибо, – сказал Джеймс.

Бестия не понимала его потребности благодарить всех подряд, но на этот раз была почти на грани того, чтобы тоже сказать что-то ободряющее. Но слова, подходящего случаю, придумать так сходу не смогла, поэтому просто снова кивнула, глядя бесу в глаза.

Они вышли на улицу – темнота проулков стала ещё гуще и мрачнее. Пока Джеймс блокировал дверь бесарни за собой, Алария вслушивалась, вглядывалась и внюхивалась в окружающий мир. Ничего подозрительного не обнаружила. Тогда она сделала несколько шагов в сторону, дошла до угла здания и нахмурилась, глядя на улицу, убегающую от небольшой площади вниз. Та часть города, в которой они находились, очевидно, располагалась на небольшом холме. Нижний же район ещё по дороге сюда показался ей странным, но она не могла понять почему. Теперь же всё стало ясно: там было меньше света, там здесь. Фонари горели едва ли по одному у каждого дома, в окнах ламп тоже было намного меньше.

– Это Ржавый Пояс, – пояснил негромко Джеймс, подходя ближе и вставая рядом. – Нижняя часть города, заводские кварталы. Не слишком шикарный вид из окон, но дешёвое жилье. Вот и стекаются туда все, кому не достаёт образования, ума или удачи при рождении…

– Помойка? – уточнила Алария.

– Не совсем. Всё же магистерий следит за городом и не позволяет расплодиться беззаконию. Но магов в Ржавом Поясе практически нет, значит, техника там работает по большей части механическая. Да и свои правила жизни на той территории иногда сильно отличаются от наших. Например, я слышал, что самые рисковые личности могут выходить на улицы по ночам.

– Но раз они не маги, то у них нет бесов? – уточнила Алария, вглядываясь в темноту.

– Верно. Они делают это на свой страх, и, вероятно, хорошо отточили навыки скрытности. Впрочем, и мёртвых механизмов, насколько я в курсе, в Поясе меньше – возможно, тех привлекают именно магические эманации. Так что пойдём, пока мы с тобой тоже не привлекли кого-то покрупнее давешних нападающих.

***

По кухне разносился аромат еды, которую разогрел в своём волшебном шкафу Джеймс. Алария уже знала: это миссис Пош как-то превращает свои восхитительные блюда в нечто совершенно не пахнущее, но хорошо хранящееся. А её хозяин может это взять и вернуть в первоначальное состояние. Они сама мечтала получить доступ к этим сакральным знаниям, но подозревала, что вряд ли ей позволят распоряжаться запасами и есть, когда захочется.

Рот уже наполнялся слюной, ноздри подрагивали, да и пальцы никак не находили покоя, в предвкушении теребя положенную перед ней вилку. Еда была самой удивительной вещью в этом мире. Не то чтобы бестию можно было купить за тарелку изысков от миссис Пош, но с жизнью это примиряло, и очень сильно.

Но самым удивительным в этот момент было для Аларии другое – и в этом она не особенно хотела себе признаваться. Едва ли не больше еды её занимало сосредоточенное лицо Джеймса Спенсера. А точнее мысли, которые прямо сейчас бродили в его голове. Она знала наверняка, что тот обдумывает дело. Решает загадку, сложившуюся из таких разных и непонятных сведений. Ищет правильный ответ. Ну ли хотя бы направление, где этот ответ можно искать.

Желание спросить, что у него на уме, чесалось под кожей, не позволяло сидеть спокойно и вертелось на языке, как бесёнок на раскалённом камне.

Но ей хотелось скрыть от него свое любопытство.

И это тоже было странно. Совсем не в её природе что-то утаивать. Это не продуктивно. ну, разве что на охоте или забаве. Обычно она говорила чётко, что ей нужно и чего она не хочет. И делала это.

Возможно, дело в том, что её желаний тут особо никто и не спрашивает.

Тарелки с дымящейся едой были уже на пути к столу, как вдруг Джеймс застыл, не завершив движение. Алария наклонила голову, разглядывая его. Похоже, он настолько погрузился в свои мысли, что просто забыл продолжить начатое. Она встала и забрала тарелки из его рук. Он с удивлением поднял на неё глаза, а потом кивнул, позволяя накрыть стол.

– Надо научить тебя пользоваться всеми приборами в доме, – заметил он рассеянно.

– Не расскажешь, о чём думаешь? – сдалась наконец бестия.

– Пытаюсь понять, что могло связывать ратмана и часовщика, – ответил он, принимаясь за еду.

Алария старалась подражать хозяину и складывать кусочки мяса в подливе в рот аккуратно, но выходило пока не особо хорошо. Хотя испачкалась в этот раз она существенно меньше.

– Ты же сам говорил, что раньше ратман заседал в ратуше, – с набитым ртом сказала Алария. – И часовщик там работал.

– Этого недостаточно. Я навскидку могу придумать кучу вещей, почему могли убить ратмана. Воздухоплавание – богатая отрасль. И хотя сам Зейн Рипли был, по слухам, довольно стоящим для такой должности человеком, внутри могли процветать и криминальные вещи. Контрабанда, ввозные пошлины, взятки. Ратман мог либо быть в этом замешан, либо, наоборот, мешать преступникам. Но как сюда привязать часовщика?

Алария мысленно признала, что на данном этапе понимания этого мира, добавить к его рассуждениям ей было решительно нечего.

– Во всей этой ситуации есть несколько больших «но». – Джеймс отложил вилку и начал загибать пальцы. – Первое – нельзя исключать, что дела всё же никак не связаны, и тот общий запах, что ты учуяла – всего лишь случайность.

– Я не ошиблась, – насупилась Алария.

– Я этого и не говорил. Но, возможно, это просто совпадение. Второе: убийство Зейна Рипли – это официально дело Конрада Норфолка, и нам туда соваться нельзя.

– Почему это? – возмутилась бестия, на мгновение забыв о еде. – Мы можем первые его раскрыть.

– Видишь ли, в чём дело: система так не работает. Вообще, всем преступлениями занимается полиция. Они для этого созданы, с них и основной спрос. И раньше, лет десять назад, ещё можно было нескольким детективам браться за одно дело, но толку было не очень много – все друг другу мешались, свидетели, которых опрашивали по сто раз, жаловались, и тогда решили давать лишь одну свободную лицензию на дело. И она у Конрада Норфолка.

Он не добавил: «Благодаря твоему поведению перед кабинетом начальника», но воспоминание об этом происшествии невидимой тучей повисло в кухне. Сейчас, кажется, впервые Алария испытала свою вину за тот случай.

– Но есть один вариант, – через паузу добавил Джеймс. – Если дела на самом деле связаны, то мы имеем право этим заняться. Если продемонстрируем большие успехи, разумеется.

– Значит, нам надо найти нужные доказательсвта, – с некоторым облегчением сказала Алария.

– Не очень понятно, как это сделать. Но стоит попробовать что-то разузнать про актуальные дела и заботы ратмана. Никто из магистрата с нами беседовать, разумеется, не станет. Но мы можем попытать счастья на основном рабочем месте господина Зейна Рипли.

– И где?

– В порту. Ты же видела в небе воздушные суда? Все они причаливают в одно место. Туда мы и отправимся прямо завтра.