Глава 39

Я не иду к ней, плыву. Пробираюсь через группки людей, расталкиваю и извиняюсь. Она еще не видит меня, пока что только мама шепчет ей что-то на ухо. Меня останавливает Алина и спрашивает, куда я, а я резким тоном приказываю ей возвращаться за столик и ждать меня. Не останавливаюсь, прокладываю путь к той, которая сейчас поднимет голову, и мы встретимся взглядами. Через три… две… одну… – Олег? – хрипло выдавливает из себя Варвара ровно в ту секунду, когда я подхватываю ее за локоть и волоку подальше от людей. – Погоди, остановись. Олег, куда ты меня тянешь? Я не могу сейчас выдавить из себя ни слова. Потому что задыхаюсь от боли и облегчения одновременно. Вытаскиваю Варю за пределы ресторана и волоку еще несколько метров, удаляясь от народа в тихое место. Заволакиваю ее за здание, и ноги погружаются в песок. Я прижимаю ее к стене, хорошенько тряхнув перед этим, и отворачиваюсь. Медленно оседаю на корточки и сжимаю двумя руками затылок. Сижу так несколько секунд, а потом резко поднимаюсь и разворачиваюсь к ней. У меня только разве что пар из ушей не идет, и дым из задницы. Я упираюсь кулаком у ее головы в стену и приближаю свое лицо к лицу Варвары. – Ты понимаешь, сука, что я тебя похоронил?! – задыхаясь, шиплю ей прямо в лицо. – Что я, млять, объездил каждое гребаное кладбище в нашем гребаном городе? Что я искал твою могилу? Что каждый день подыхал, думая, что ты умерла? – Олег… – Нет! – рявкаю на нее. – Я сдох тогда вместе с тобой, Варвара. Или Лиза. Или Белла. Или Бестия. Или у тебя новое имя? – Нет… – шепчет она. – Так какое настоящее, м? У меня подрагивает каждая мышца, а сердце то разгоняется, то с визгом шин тормозит, стоит мгновение и снова запускается. Давление так лупит в виски, что я слышу грохот крови в ушах. Как такое, нахрен, возможно?! Как можно так играть чувствами?! – Ну?! – подталкиваю ее. – Варвара, как и раньше, – тихо отвечает она. – Тогда куда ты подевалась, «Варвара, как и раньше»?! Что за херь такая произошла, что твой отец сказал мне о твоей смерти?! – Он не говорил… – еле слышно шепчет она. – Что? Громче! – Он не говорил, что я умерла, – четче выговаривает она. – Он сказал, что тебя нет! – Но не говорил, что умерла, Олег. Я громко втягиваю воздух ноздрями, пытаясь не лупануть сейчас ее голову о стену. В памяти проносятся последние три года, и я офигеваю. А ведь он и правда не говорил. Охранник качнул головой. Но было ли это ответом? Неужели я так лоханулся тогда? Сколько раз я ездил домой к Варе, и никакая сука не сказала мне, что она жива. Даже намека не дали. Упираюсь вторым кулаком в стену и крепко зажмуриваюсь. Пытаюсь восстановить дыхание и подавить дрожь в теле. Хреново выходит. Никак не могу сосредоточиться. И мне мешает запах. Она пахнет по-прежнему. Я никогда не забуду аромат ее волос. У меня до сих пор стоит та бутылка с шампунем. Алина как-то попыталась его использовать, и это послужило поводом к нашей первой ссоре. – Что с твоими волосами? – спрашиваю я. – Не нравится, Красавчик? – спрашивает Варя. Она пытается разговаривать игриво, но в голосе отчетливо слышится волнение и дрожь. – Нет. – Прости, что не угодила. Но я вроде как не собиралась встречаться с тобой. – Варь, где ты была? Я открываю глаза как раз в тот момент, когда она поднимает руку, чтобы привычным, таким знакомым и любимым жестом, провести по моей щеке. Я отскакиваю, как будто это касание ошпарит меня, словно кипятком. Она с грустной улыбкой опускает руку. – Лечилась, – отвечает она, глядя в сторону. – Я наконец решилась, прошла долгий курс реабилитации. – Я знаю о твоем отчиме, – зачем-то говорю я, и Варя теперь смотрит на меня, прищурившись. – Не поняла? – О твоем первом отчиме. И о том, что Мила – его дочь. А кто отец второго, Варь? Ты замужем? У тебя уже даже сын есть от него? Быстро ты, Бестия, – слова слетают с языка, а во рту все равно остается горечь. Столько гадостей хочется ей сказать, просто не передать. Но язык формирует совсем другие слова. – Я подыхал без тебя, Варь, – шепчу хрипло, едва сдерживая свои эмоции. Поднимаю взгляд на Варю и застываю. В ее глазах столько боли. Там агония. Она горит изнутри, утягивая меня за собой в этот пожар. Сейчас все отходит на задний план. Я просто… просто хочу побыть с ней. Совсем немного. Послушать о переменах в ее жизни, понять, что все, что было между нами, произошло не зря. А еще мне приходится подавлять потребность прикасаться к ней, чтобы убедиться, что это не сон. И чтобы снова испытать те самые чувства, которые разрывали меня, когда мы были вместе. Я с ужасом осознаю, что не разлюбил. Я хоронил ее столько раз, что сбился со счета. Но все же внутри теплилась крошечная надежда, что меня просто обманули. Так и было. И да, сейчас, вдыхая горячий воздух, превращающий мои легкие в пепел, я понимаю, что, увидев ее, не испугался. Мне кажется, в таких случаях люди действительно испытывают ужас, как будто встретили привидение. Но у меня такого чувства нет. У меня только одно: облегчение и новое желание жить. Я снова приближаюсь к Варе, протягиваю руку и кончиком пальца стираю с ее щеки одинокую слезу. Прикосновение обжигает. Но в Бестию как будто встроен магнит, который не позволяет мне находиться на расстоянии. – Удели мне вечер, – прошу я. А когда она начинает качать головой, быстро добавляю: – Всего один вечер, Варь. Хочу все знать. От начала и до конца. Прошу тебя, не отказывайся. Если ты… если ты испытывала ко мне хотя бы десятую долю моих чувств к тебе, то должна мне все рассказать. Я прошел с тобой все круги ада в несколько подходов. – Прости, – шепчет она. – Нет, не надо. Варь, я бы проходил их снова и снова, если бы это означало, что ты будешь рядом. Сейчас… все изменилось. – Я достаю из кармана коробочку, открываю и показываю ей. – Там наверху моя девушка. Она помогла мне… облегчила мое состояние после твоего исчезновения. Я люблю ее и хочу сделать ей предложение. Планировал сегодня, но появилась ты. Я буквально чувствую вибрации боли, которые исходят от Бестии. Они прошивают меня насквозь и заставляют все тело подрагивать. Пальцы трясутся, когда я захлопываю крышку коробочки и снова убираю ее в карман. – Варь, один вечер. Не случайно же мы тут встретились спустя столько времени. Мы же живем в одном городе, скорее всего, а встретились за тысячи километров. Она грустно улыбается. – Ты начал верить в судьбу? Я слегка трясу головой. – Моя мама постоянно твердит мне о знаках. Знаешь, говорят, если постоянно повторять человеку, что он свинья, тот в конце концов начнет хрюкать. – Бестия снова выдавливает из себя напряженную улыбку. – Варь… – Хорошо. Один вечер. Но не сегодня и не здесь. Мы через два дня вылетаем домой. – Я через три. – Тогда встретимся в городе. – Дай свой новый номер, – прошу, доставая телефон из кармана. – Я сама позвоню. Я… помню твой. С этими словами она резко поднимает руку и все же проводит ею по моей щеке, обжигая меня прикосновением. А потом так же резко отстраняется, разворачивается и скрывается за углом. Я отступаю в сторону и провожаю ее взглядом. На меня обрушивается понимание того, что сегодня я не сделаю предложение. Не смогу. Пока не поговорю с Варей, не сделаю этого.