Глава 49

Олег Рядом с ней я все время забываю, где я и кто. Лишь знаю, что принадлежу ей, как она – мне. Неправильно и чертовски несправедливо. Я должен ее ненавидеть, проклинать, бежать от нее. Но, чем больше времени провожу рядом, тем тяжелее мне развернуться и уйти. Не знаю, какого хера меня понесло в эту прачечную, но я уже здесь. Закрыл за собой дверь и приближаюсь к Варе. Она замерла и даже, кажется, не дышит, спрятала от меня свое лицо в ладонях. Я подхожу и, взяв ее за плечи, медленно разворачиваю лицом к себе. Даю нам обоим время одуматься, переосмыслить свои действия, остановиться. Но ни один из нас этим временем не пользуется по назначению. Как только лицо Варвары оказывается передо мной, я мгновенно сокращаю расстояние и впиваюсь в ее рот. Язык взрывается вкусом, как только я врываюсь им в рот Вари, а в голове темный туман, через который не рассмотреть действительность. Ничто сейчас не способно остановить меня. Зарываюсь в волосы Вари пальцами, стягиваю с них заколку и отшвыриваю куда-то на пол. Мы стонем в унисон. Из моей груди рвется рычание – болезненное и громкое, оно клокочет в горле и отравляет мысли. Кровь так грохочет в голове, что я едва слышу происходящее вокруг. Я подхватываю Варвару за талию и усаживаю на машинку. Грубо развожу в сторону ее колени, тут же пристраиваясь между ними. Вжимаюсь своей промежностью в ее и чувствую жар, по которому так скучал. Член болезненно дергается, вдавливаясь в желанную плоть. Меня окутывает запах и вкус, и столько еще всего, что невозможно описать словами. – Варя… Варенька, – шепчу, покрывая судорожными поцелуями ее лицо, спускаюсь на шею. Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицы на ее платье. Хотелось бы, чтобы они были до самого низа, чтобы я мог распахнуть полы и посмотреть на Варю. Увидеть всю мою Бестию без прикрас. Со шрамом на любимом животе, который я готов целовать днем и ночью только из благодарности за сына. В голове тут же всплывают обстоятельства ее беременности и родов, к которым меня не допустили, и в голове взрывается ярость. Прикусываю плечо Вари, и она негромко вскрикивает. Я тут же зацеловываю место укуса. Пожестил немного, надо успокоиться. Я ведь даже не знаю, любит ли она по-прежнему пожестче, или, может, ее предпочтения изменились. Я спускаю ее рукава, открывая взгляду увеличившуюся грудь. Налитую, тяжелую, скрытую красным кружевом бюстгальтера. Наклоняюсь и прикусываю сосок через ткань, а потом спускаю чашечки, чтобы полюбоваться тем, по чему так соскучился. Все такие же безупречные, с розовыми сосками, полушария, от которых у меня кружилась голова. Варя вцепляется мне в плечи, пока я по очереди ласкаю каждую ее грудь, втягивая и посасывая кожу и соски. На безупречном белом полотне остаются следы засосов, красные пятна от укусов. Варвара стонет и шире разводит ноги. Она ждет, что я спущусь ниже и прикоснусь языком к месту, по которому скучал больше всего на ее теле. И я спускаюсь. Сначала становлюсь на одно колено, а потом на второе, развожу ноги Бестии шире и веду носом по внутренней стороне бедра, даже отсюда ощущая сладкий запах возбуждения. Варя пытается приподнять подол платья, но я убираю ее руку. – Оставь, я сам, – произношу севшим голосом. Я сейчас настолько возбужден, что у меня едва получается формировать слова. Как только Варя убирает руки, я веду своими ладонями по ее бедрам, медленно оголяя для себя каждый участок нежной кожи. Как будто разворачиваю долгожданный подарок, но не тороплюсь, чтобы насладиться предвкушением. Я добираюсь до трусиков и отбрасываю подол платья Варе на бедро, чтобы полюбоваться влажным пятнышком на красном кружеве и вдохнуть поглубже запах, который кружит голову. Не могу больше ждать. Я провожу языком по внутренне стороне ее бедра и, как только приближаю лицо к заветному месту, в кармане джинсов раздается мелодия из песни «Creep» Radiohead. И это становится тем самым отрезвляющим моментом. Это мелодия, которая установлена у меня на звонки Алины. Отшатываюсь от промежности Бестии и поднимаю голову вверх. Варя с ужасом смотрит на меня, и я вижу, как капля за каплей в ее глазах образовываются слезы. О, нет-нет, я не готов сейчас иметь с этим дело. Щеки Варвары горят красным, а руки уже поправляют подол платья и сводят вместе полы, скрывая от меня грудь. Я встаю на ноги и делаю шаг назад, и в эту же секунду Варя соскакивает со стиральной машины и выбегает из прачечной. – Варя! – зову ее зачем-то, сам не понимая зачем. Я сгибаюсь пополам и упираюсь ладонями в колени. Тяжело дышу, пытаясь сложить в голове этот калейдоскоп, который взрывается яркими картинками. Грудь, ноги, волосы, язык, губы, плечо. Я издаю мучительный стон и крепко зажмуриваюсь. Рядом со мной раздается писк, как сигнал к тому, чтобы выхватить свой гольф из сушилки, одеться и свалить. Но я стою и слушаю, как мелодия телефона затихает уже в третий раз и раздается заново. Алина наверняка волнуется, меня нет дома уже часов семь. Я выпрямляюсь, выключаю сушилку, достаю теплый гольф, натягиваю его на себя и отвечаю на звонок. – Слушаю, – выходит резче, чем хотелось. – Зай, у тебя все нормально? Я приехала, а тебя нет дома. – Да, отъехал, уже сейчас буду возвращаться. Не ложись без меня, поговорить надо. – Хорошо, – я слышу настороженность в ее голосе. – Люблю тебя. – И я, малышка. До встречи. «И я, малышка». Что за трындец творится в моей жизни, что я двум женщинам признаюсь в чувствах? Одной на словах, а второй в мыслях? Страшно признаваться самому себе в том, что, кажется, та, которая получает вербальные признания, недополучает мысленные. Я говорю ей эти слова, как будто желаю приятного аппетита. С хорошими намерениями, но, в принципе, и без этого она бы нормально поела. А вот та, к которой я тянусь всей душой, ничего, кроме полунамеков, от меня не получает. Херовая ситуация, и я совершенно запутался. Выхожу из прачечной и обхожу весь первый этаж в поисках Бестии, но она где-то скрылась. – Варь, – негромко зову я, поднимаясь на второй. – Я поеду, иди закрой за мной дверь. Откуда-то издалека раздается приглушенное: – Она просто захлопывается. – Варь, все нормально? Поговорим, может? – Нет, Олег, я устала. Езжай. Я еще пару минут стою на лестнице, играя желваками, а потом все же решаю свалить. Нам обоим надо подумать и переварить эту ситуацию. Выйдя на улицу, первым делом закуриваю и прижимаюсь задницей к капоту машины. Выдыхаю сизый дым, подняв голову к небу. Здесь, в отличие от города, хорошо видно звезды. Я пытаюсь воспроизвести в памяти названия созвездий, знакомые мне только по курсу астрономии в школе, но мысли путаются, и ни черта не получается. Хочу разложить все по полочкам, но здесь тоже проваливаюсь. Я люблю Бестию сильнее, чем Алину, но моя девушка не заслужила такого отношения. В конце концов, я никогда не отказывался от своих решений, а я уже принял одно важное: сделать Алине предложение. То, что случилось между мной и Варварой, – это чертовски неправильно и не должно повториться. Не потому что я не могу расстаться с Алиной и весь такой благородный рыцарь, а потому что знаю, что наш союз с Варварой будет полным трындецом по одной простой причине: наша пара – это взрывная смесь, которая рано или поздно рванет. А я бы не хотел, чтобы осколками этой разрывной гранаты ранило детей. Я отбрасываю окурок в сторону и сажусь в машину. Прости, малышка, предложение выйдет не таким романтичным, как задумывалось, но я должен его сделать. Потому что рассудок в таких делах должен преобладать над чувствами.