36. Испытание

Несколько дней пролетели в вихре лихорадочной работы.

Напряжение в штаб-квартире корпорации Агака достигло точки кипения. До главных испытаний «Цефея» оставалось всего сорок восемь часов, и каждый час был на счету.

Мой любимый превратился в воплощение сосредоточенной, мрачной решимости. Он практически жил в своем кабинете, а сам он, хмурый и невыспавшийся, дни и ночи напролет просиживал над финальными расчетами и сводками. Воздух в помещении был насыщен запахами крепкого кофе, магической туши и неустанного труда.

Я стала его тенью на эти дни. Он не отпускал меня ни на шаг, и дело было не только в страхе за мою безопасность.

Его доверие к моим инженерным инстинктам стало абсолютным. Он советовался со мной по каждому, даже самому незначительному изменению в схеме, выслушивал мои замечания с тем же вниманием, что и отчеты своих ведущих инженеров.

— Ларрин, взгляни, — он отодвигал ко мне чертеж, его палец указывал на сложный узел. — Здесь. Чувствуешь диссонанс?

И мы погружались в обсуждение, забывая о времени, пока не находили решение.

Я была рада такой загруженности. Она позволяла не думать ни о чем другом.

Тмаш больше не упоминал ни Рика, ни князя. А я не решалась отвлечь его и спросить.

Однажды, поймав мой неуверенный взгляд, он сам подошел ко мне, положил руки мне на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Все будет хорошо, Ларрин. Доверься мне. Мой план уже работает. Тот родовой амулет больше тебе не грозит, он уничтожен. И твой брат со своими помощниками скоро понесет заслуженное воздаяние за все, что он тебе причинил. А ты не думай об этом, — его голос был тихим, но в нем слышалось железное обещание. — Сначала я недооценил их. Допустил, что они посмеют поднять руку на то, что мое. Чуть не потерял тебя из-за своей беспечности. Больше никогда, Ларрин…

И я поверила ему. Поверила настолько, что смогла отогнать страх и всецело посвятить себя работе. Я не стала снимать амулет со своей шеи. Да и Тмаш не настаивал. Он стал привычным и надежным напоминанием о его защите.

И вот настал тот день. День главного испытания.

Утро выдалось неестественно тихим. Воздух на центральном полигоне, обычно наполненный гулом машин и механиков, был звенящим и неподвижным.

Вся команда, от инженеров до рабочих, затаив дыхание, ждала результата этого испытания, собравшись в главном ангаре.

Я тоже, замерев в волнении смотрела на специальную платформу. которую установили только вчера для одного единственного человека.

Там был он. Император. Его фигура в строгом, лишенном украшений мундире, казалась сейчас центром вселенной. Взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по исполинскому корпусу «Цефея», готового к своему первому полету, а затем перешел на Тмаша, который стоял прямо уже без трости и смотрел вперед с невозмутимым, каменным спокойствием.

Судьба проекта, репутация корпорации и, как я с ужасом понимала, наше с Тмашем будущее — все должно было решиться в следующие несколько часов.

Тмаш, невзирая на остаточную хромоту, двигался по ангару с властной уверенностью, будто его тело и было частью этого исполинского механизма.

Он вел императора, четко и лаконично описывая каждый узел, каждое инженерное решение. Он был творцом, представляющим плод своего гения.

Я сопровождала его чуть позади с командой главных инженеров.

Как же я гордилась и восхищалась им в этот момент его настоящего триумфа! Как же мне было радостно, что я могу разделить его вместе с ним!

Все остальное отошло на задний план.

Остался только наш проект и император…

Он шел рядом с Тмашем, внимательно слушая его. Кивал, иногда задавал короткий, точный вопрос, выдающий глубокое понимание механики, но по его взгляду было невозможно понять, впечатлен он или нет.

Наконец, они дошли до сердца «Цефея» — двигательного отсека. Огромный, отполированный до зеркального блеска агрегат возвышался над ними, испещренный руническими контурами и переплетением труб.

— А это, ваше величество, — голос Тмаша прозвучал с оттенком законной гордости, — наш новый гибридный двигатель. Классическая паровая тяга, усиленная магическим резонансным контуром. Это позволяет на треть увеличить КПД и вдвое сократить расход топлива на крейсерской скорости.

Он подробно объяснил принцип, и я, стоя чуть поодаль, ловила каждое слово, еще больше восхищаясь своим орком.

Император выслушал, его взгляд скользнул по сложной схеме.

— Довольно смело, — произнес он наконец. Его голос был ровным, без эмоций. — Продемонстрируйте.

Тмаш кивнул главному механику. Последовала тихая команда, и гигантский зал наполнился нарастающим, ровным гулом.

Двигатель ожил. Он вибрировал, как спящий зверь, на холостых оборотах. Все замерли, наблюдая. Казалось, все идет по плану.

И в этот самый момент, прямо над панелью управления двигателем, с резким, безжалостным щелчком замигал алый свет.

Аварийная лампа. Ее кровавый отсвет заплясал на отполированных поверхностях и на внезапно побледневших лицах инженеров.