37. Просьба

Алый тревожный свет поймал в свой пульсирующий ритм все взгляды.

Инженеры застыли в тихом ужасе. Даже на непроницаемом лице императора на мгновение мелькнуло легкое удивление. Его бровь едва заметно приподнялась вверх.

Но Тмаш оставался невозмутим. Его спокойствие в этот момент было почти сверхъестественным.

Он не бросился к панели, не закричал на механиков. Вместо этого он сделал пол-оборота к императору с легким, почти извиняющимся поклоном.

— Прошу прощения за это небольшое представление, ваше величество. Волноваться не о чем. Это… запланированная демонстрация работы одной из наших систем безопасности.

Он повернул голову, и его взгляд, полный абсолютного доверия, нашел меня в толпе инженеров.

— Айна Дор, продемонстрируйте, пожалуйста.

Сердце у меня ушло в пятки, а затем заколотилось с бешеной силой.

Все взгляды, включая императорский, устремились на меня. Сделав глубокий вдох и выпрямив спину, я вышла вперед, чувствуя, как амулет на груди под платьем будто излучает необходимую мне уверенность.

— Ваше величество, — мой голос прозвучал чуть выше обычного, но четко и ясно, — при проектировании мы предусмотрели возможность локальных сбоев в магическом контуре. Для подобных случаев была разработана аварийная схема питания, которая автоматически берет на себя управление, изолируя поврежденный сектор. Сейчас как раз произошло тестовое отключение основного контура, и… вот сейчас…

В воздухе повисла звенящая пауза, и в ту же секунду раздался четкий, уверенный щелчок. Аварийная лампа погасла. Ровный, стабильный гул двигателя не прервался ни на мгновение. Он продолжал работать так же плавно, как и до сбоя.

На лицах инженеров проступило облегчение. Они знали про аварийную схему, мы вместе ее разрабатывали, но про остальное нет.

Мы с Тмашем не посвящали в нашу маленькую демонстрацию никого. Решили, что так будет безопаснее.

Я, краснея от смущения и гордости, продолжила, обращаясь уже непосредственно к императору:

— Принцип основан на разделении энергопотоков и наличии независимого резервного кристаллического накопителя, который…

Я коротко и технично объяснила суть своей разработки. Когда я закончила, Тмаш шагнул вперед и положил свою мощную ладонь мне на плечо.

— Ваше величество, позвольте представить вам айну Ларрин Дор. Моего ведущего инженера-схемотехника и личную помощницу. Идея и разработка этой аварийной системы, а также множество других ключевых решений в проекте «Цефей» принадлежат именно ей.

Император внимательно посмотрел на меня. Его пронзительный взгляд, казалось, взвешивал, оценивал и видел насквозь. Затем он медленно, почти незаметно кивнул.

— Империя нуждается в таких умах, — произнес он ровным, властным голосом, и в этих скупых словах было больше признания, чем в любых аплодисментах. — Продолжайте, увор Агак. Ваша демонстрация впечатляет.

Показательные испытания завершились с блеском.

«Цефей» продемонстрировал не только мощь, но и, что было важнее в глазах императора, безупречную надежность и продуманность.

Теперь предстояли тщательные полетные проверки и, наконец, первый исторический полет на материк, но самая главная битва была выиграна. Одобрение императора открывало проекту все двери и дополнительную поддержку из казны.

Сам император, чье лицо наконец смягчилось подобием удовлетворения, обратился к Тмашу:

— Проект впечатляет, увор Агак. Империя верит в его успех. Чем еще я могу выразить свою благодарность за вашу работу?

В ангаре воцарилась тишина, густая от ожидания. Все ждали просьбы о новых землях, налоговых льготах, государственных заказах.

Тмаш же выпрямился во весь свой внушительный рост. Его резкий низкий гулкий голос, прозвучал так, что его услышали все вокруг:

— Ваше величество, есть одна личная просьба. Я прошу вашего высочайшего соизволения на брак с айной Ларрин Дор, в обход запрета ее брата, главы рода.

Воздух ахнул. Это было неслыханно. Дерзко. Прямой вызов многовековым устоям.

Император же пару секунд пристально смотрел на Тмаша, а потом откинул голову назад и рассмеялся, негромко, но искренне. Ему, видимо, нравилась эта наглая прямота.

— Высоко метишь, орк, — произнес он, и в его глазах вспыхнул интерес. — Посягаешь на самое святое — на кровь и традиции. А невеста, как? — его взгляд упал на меня.

Я почувствовала, как жар заливает щеки, но, собрав всю волю, сделала шаг вперед и опустилась в реверансе.

— Ваше величество, я даю свое согласие добровольно и от всего сердца.

В этот момент к императору торопливо приблизился его секретарь и что-то тихо прошептал ему на ухо.

Лицо императора мгновенно изменилось. Легкая улыбка исчезла, сменившись холодной, официальной маской. Он поднял руку, требуя тишины, и повернулся опять к Тмашу.

Мое сердце кольнуло холодной иглой тревоги.