ГЛАВА 7

Пока Агния бродила по лавкам, ее наставник занимался своими делами. Для начала он наведался в свой дом.

Да-да, проживая в столице шестой год, наставник Йогель соблюдал свою старую привычку.

Помимо нескольких комнат в преподавательском доме Академии, он снимал несколько недорогих квартир, в которые приходил под личинами. Был даже флигель у почтенной вдовы, снятый угрюмым магом в собственном виде. А этот дом… он остался от прошлого, и предыдущие шестнадцать лет магистр сюда не заглядывал. Однако теперь, когда кольцо судьбы решило замкнуться, он посмел вернуться сюда.

Ограда заросла магической колючкой.

Магистр не стал ломиться через ворота – отыскал в переулке узкую калитку, надрезал ладонь, приложил к потускневшей от времени табличке. Чары долго не поддавались. Наконец замок нехотя щелкнул, и калитка со скрипом приоткрылась.

Йогель постоял долю секунды, прислушиваясь к чему-то в глубине себя, и наконец аккуратно скользнул в калитку.

Слегка покореженная металлическая решетка захлопнулась за его спиной, но это магистра не удивило. Так, дорожка еще видна, что удивительно. Впрочем, под ее камнями спрятано столько “сюрпризов” для незваных гостей, что неудивительно.

А вот сад зарос. Королевские розы, лавр, посаженный наставником, вьюнок полностью заплел чайную беседку, а виноград тяжело повис на хрупких с виду деревянных арках. Арки, правда, из железного дерева, но выглядят воздушными. Верхние гроздья обклевали птицы, в кустах зеленым огнем горят лисьи глаза… Интересно, как далеко смогли продвинуться королевские дознаватели, пытаясь провести обыск в старинном родовом гнезде погибшего рода Мирш?

Убедившись в том, что двери дома заперты, мужчина свернул налево. Туда, где почти у стены поместья чуть виднелся под слоями листвы белый камень фамильного склепа. Расчистил вход – не руками, конечно, магией. Мог бы и руками, но за шестнадцать лет дверь заплели корни, их без инструментов не убрать. Прошелся по защитным рунам окровавленной ладонью, подтверждая свое право, очистил петли от скопившейся пыли, пожалел, что не взял масла, и, со скрипом отодвинув створку, вошел в склеп.

Таблички на саркофагах – Марианна Мирш, Януш Мирш. Последние из рода. Приемные родители бедного студента, которому отказали в приеме в Академию из-за “безродности”. Мирши его пожалели и приняли в семью…

Ийогель постоял немного вчитываясь в табличку, погладил холодный камень, смахивая пыль, создал в руках букет черных роз с острыми длинными шипами – отцу. Затем букет стеклянно-прозрачных лилий – матери. Положил на саркофаги, сел между ними, прислонился, что-то коротко шепча, словно поклонился родным, а после вышел.

Времени мало. Нужно навестить дом, кое-что забрать, кое-что приготовить, и… отсчет пошел. Если он прав, через несколько дней тайная служба короля будет знать, что в костяной крепости Миршей кто-то побывал.

В дом действительно никому не удалось проникнуть. Это было видно по всему. Так и осталась у порога сумка с учебниками, а рядом – шелковый шейный платок по моде пятнадцатилетней давности. На столе окаменевшие остатки завтрака. Распахнутая дверь в спальню с неубранной кроватью. Хорошо, что он отпустил слуг перед стажировкой. Дал им выходной и умчался во дворец. Потому и сумел закрыть пустой дом родовой защитой, прежде чем телепорт перенес его очень далеко от родных стен.

Стиснув тонкие губы, магистр прошел сначала в спальню, потом в кабинет. Взял кое-что из шкафов и полок, огляделся, вздохнул – бытовые чары это, конечно, не уборка руками, но пока на это нет сил и времени. В следующий раз.

И все равно не удержался – одним пассом очистил стекла. Прежде окна этого дома сияли, как и тяжелые хрустальные люстры, и тонкие бокалы, а теперь многолетняя пыль словно ослепила строение. Когда в стеклах мелькнуло небо, хрустальные подвески в жирандоли у двери тихонько звякнули, и магистр обернулся в дверях:

– Я вернусь, – сказал он твердо. – Обязательно!

***

Агния бродила по лавкам со смыслом.

Наставник никогда не держал ее на цепи, так что за пять лет учебы в Академии девушка успела изучить и улицу Травников, и переулок Ведьм, и Аптекарский бульвар, и вообще все точки столицы, в которых можно было закупить травы.

Поначалу приказчики и владельцы лавок удивлялись тому, что студентка-воздушница берет не самые редкие или дешевые ингредиенты, да еще с пристрастием уточняет время сбора, способ ферментации и способы хранения. Агния отмахивалась от вопросов, уверяя всех, что она дочь ведьмы и с детских лет привыкла разбираться в травах. Постепенно торговцы привыкли и не задавали лишних вопросов.

Для стажировки девушка решила запастись противоядиями – самыми сложными и затейливыми, а еще прикупить трав для зелий, которые могли понадобиться внезапно – например, зелье ночного видения, зелье усиления и прочие, которые планировала варить сама.

Кое-что Агния приобретала в готовом виде у проверенных аптекарей, но в основном пустяки, на которые жалко было тратить время и силы.

Еще она закупила огромное количество дешевых бусин – деревянных, керамических и каменных. Стекло брать не стала – оно довольно дорого и слишком привлекает внимание к Богдановой. Крепкие нити разного состава, цвета и прочности магичка закупила у ведьм. Когда-то они вместе с наставником пару лет прожили в доме ведьмы, и та не таила от девчушки свои секреты, надеялась передать свою силу. Поэтому Агния разбиралась и в ведьминских ритуалах, ингредиентах и зельях.

Лапки лягушек, хвосты ящериц, сушеные пауки, комки паутины, хвосты скорпионов, зубы гадюки, жабьи слезы… К середине дня за девушкой двигался носильщик, ведущий в поводу груженого ослика, а магичка все не могла остановиться.

– Ты будто на войну собираешься, милая, – сказала ей одна из ведьм, у которой она выбирала соловьиные яйца, сорочьи перья и гнездо ласточки.

– Хуже, – вздохнула девушка, – в королевский дворец!

– И-и-и-и, милая, как тебе не повезло! Ты, вот что, загляни в лавку Талифеи, на той стороне. Она ткачиха знатная, воины у нее часто кушаки берут, может, и для тебя что-то найдется!

Агния поблагодарила за совет, собрала покупки и направилась в лавку ведьмы-ткачихи. Там действительно обнаружилось великое разнообразие тканых поясов, кушаков, повязок и прочих тканых вещиц, украшенных обережными узорами. Полюбовавшись всей этой красотой, девушка отозвала ведьму в сторонку и объяснила, что ей нужно что-то незаметное, но эффективное.

– М-м-м-м, на гулянку собираешься, что ли?

– Если бы, – невесело хмыкнула магичка, – на стажировку в королевский дворец!

Ведьма, очевидно, газеты читала, потому хмыкнула и, велев обождать, ушла в комнату-мастерскую, которая располагалась за лавкой. Вернулась она с бархатным мешочком, выложенным изнутри атласом:

– Вот, однажды на спор соткала, примерь-ка!

Агния заглянула в мешочек и ахнула. Больше всего это напоминало конскую сбрую, собранную из невесомого лунного света.

– Паутина южных пауков, вымоченная в слизи моллюсков, – сказала ведьма с гордостью, поглаживая свое творение. – Она тянется немного. Крючки-застежки из небесного серебра, ковал ведьмак. Вот этот ремешок на шею, его можно ожерельем прикрыть. Без него увы, никак, чтобы не содрали. Дальше вот этот, под мышками пропустишь, поверх грудной косточки, вот тут! – ведьма показала на себе. – Этот на талию, этот на бедра, это на ноги и на руки! Это поняла куда? Особая работа, без твоего разрешения даже целитель не снимет!

Девушка зашла в примерочную и, краснея, разделась полностью. Следуя совету ведьмы, сначала обернула серебристым ремешком шею – выглядело очень красиво, словно бархотка, только светлая. Дальше второе кольцо, третье, пятое… Невесомые тканые полоски выглядели украшением, а на деле служили отменной защитой и даже “поясом верности”.

От души поблагодарив ведьму за такую редкость, Агния расплатилась и прикупила у этой же старухи пару заговоренных сорочек – одну на крепкий сон, вторую на бодрость, еще три – на особый “женский” период. Ведьминская магия позволяла ткани удерживать кровь без запаха и следов. Из похожего полотна ткали кровоостанавливающие повязки.

Кроме того, Агния выбрала черный кушак, затканный черными шелковыми узорами, в подарок наставнику и несколько заговоренных платочков – на всякий случай.

Устало вывалившись из лавки, девушка взглянула на солнце, которое давно склонилось к горизонту, вздохнула и сказала носильщику:

– Домой! На улицу Белых роз! Дом вдовы Эспехо, тот, что с гербом!

Носильщик радостно кивнул и потянул ослика вверх по улице – к дворянскому кварталу.