Глава 16

— И кто научил тебя такому разумению? — лекарь обернулся и посмотрел на меня поверх пенсне.

— У моего отца была большая библиотека, — начал я, думая о том что же говорить дальше, чтобы войти в доверие и не наговорить лишнего. Если в этом мире сохранились все княжеские рода и великие династии, то стоит упомянуть и о великих медиках прошлого и позапрошлого столетия. — Я нашел много старых книг среди которых были труды Пирогова, Склифосовского и Валентина Феликсовича, вашего дедушки.

— Ты читал «очерки гнойной хирургии»? — лицо старика вытянулось словно я узнал его семейный секрет или великую тайну. — Так понимаю, ты увлекался медициной гораздо больше, чем многие известные мне целители. Тогда почему пошёл в академию службы государевой безопасности, чьи гербы я вижу на лацканах ваших пиджаков, а не поступил учиться на лекаря в институт Склифосовского?

— Хотел, — обсуждение этой темы было мне неприятно. Я уставился в пол, рассматривая доски паркета. — Но оказалось что у меня совершенно нет никаких предрасположенностей к развитию этих навыков и недавно я в этом убедился. Когда меня тестировали после достижения первой ступени, выяснилось что на лекарских способностях я должен поставить крест. Современная медицина с помощью магии для меня недоступна, поэтому приходится довольствоваться тем, что я вычитал в этих старинных трудах.

— Искренне сочувствую, — сказал старик и покачал головой. — Но ты хотя бы это не бросай и развивай свои способности. При твоей работе это пригодится.

Юрий Алексеевич повернулся к постанывающему Антону. Старик провёл рукой перед его лицом и Антон успокоился, закрыл глаза, задышал глубоко и ровно. Затем его руки остановились над грудной клеткой парня. Может быть мне показалось, но от ладоней исходило голубое свечение. Я услышал странный хруст и треск, потом тихое шипение. Трубка была извлечена из раны между рёбрами, прямо под ладонью края раны начали затягиваться и вскоре там оказался свежий рубец. На всю процедуру ушло не более пяти минут.

Юрий Алексеевич снова провёл рукой над лицом Антона, и он открыл глаза. Первым делом он ощупал свои рёбра и глубоко вдохнул. Когда понял, что дышится легко и ничего не болит, он улыбнулся до ушей и попытался встать. Целитель рукой остановил его.

— Не торопись. Я заживил твои раны и переломы, но надо ещё немного полежать, чтобы восстановиться полностью, — сказал легендарный потомок великого врачевателя и обратился к нам. — Посидите пока здесь с ним и проследите, чтобы он не рыпался. Я пока распоряжусь, чтобы приготовили ужин с расчётом на гостей.

— Что Вы, Юрий Алексеевич, — покачал я головой. — Не надо, не удобно как-то. Антон восстановится и мы уедем.

— Стоп! — сурово ответил он. — Даже не пытайся со мной спорить. Сегодня вы мои гости и я с большими удовольствием предоставлю вам ночлег. Утром поедете в свою Москву, в этот гудящий и вопящий муравейник.

Я хотел возразить, но он прижал палец к губам и покачал головой.

— После ужина я хотел поговорить с тобой тет-а-тет. Для твоей же пользы.

— Хорошо, — ответил я, а сам не знал, радоваться мне или переживать по поводу его интереса.

Старик вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Слава Богу не на ключ, значит доверял. Я первый встал со своего места и подошёл к Антону. Он выглядел совершенно здоровым. Нормальный цвет лица, спокойное дыхание.

— Как себя чувствуешь? — решил я всё-таки поинтересоваться.

— Да вроде нормально, ничего не болит. Я так понимаю, мы добили вторую ступень?

— Правильно понимаешь, — хмыкнул я. — Предлагаю завтра утром поехать не в Москву, а в учебку в Семеновском. Мне же обещали поддержку в развитии навыков, думаю и вам не откажут.

— Да можно, — ответил он после недолгого раздумья. — У нас есть несколько дней до начала учебного года. Если ребята не против.

Я обернулся в сторону Кэт и Андрея. Оказывается они уже стояли рядом со мной. Андрей с удовольствием продемонстрировал большой палец, Кэт испытующе посмотрела на всех по очереди, махнула рукой и согласилась. В этот момент дверь в кабинет открылась и заглянул хозяин особняка.

— Молодые люди, пройдем в столовую. Пока готовится ужин, мы можем употребить аперитив и поболтать. Да, да, и ты, мой пациент, тоже присоединяйся, уже можно.

Антоха спрыгнул со стола с таким удовольствием, словно только и ждал, когда разрешат. Мы вереницей последовали за хозяином. Столовая находилась здесь же, на первом этаже, рядом с гостиной. Длинный, накрытый белоснежной скатертью стол, мог бы уместить десятка полтора гостей. Нас было шестеро, к компании присоединилась супруга учёного. Несмотря на преклонный возраст, она была на высоте. Строгое закрытое платье и величественная осанка. Прям королева, не меньше.

— Добрый вечер, — голос был бархатистый, грудной и чувствительно более молодой, чем его обладательница. — Меня зовут Клавдия Тимофеевна. Я лучший друг и соратник Юрия Алексеевича и по совместительству жена. Хотя в последнем не уверена, его главная жена — медицина.

— Ну хватит тебе уже, Клава! — засмущался учёный. — Ты моя главная, любимая и единственная жена! Не говори глупостей при гостях.

— А это не глупости, Юрочка, — сказала она и грустно улыбнулась. — Науке ты уделяешь гораздо больше времени, чем мне. И это несмотря на то, что ты на пенсии и отошёл от дел. Так что я просто констатирую факты.

— Ну, будет тебе, ты преувеличиваешь, — проговорил он и погладил супругу по плечу и указал на меня. — Я хочу рассказать тебе про молодого человека, который изучил труды основателей хирургии, в том числе работы моего деда.

— Вы читали «очерки гнойной хирургии»? — искренне удивилась Клавдия Тимофеевна, склонившись над столом в мою сторону. — Но где вы нашли сию достойнейшую книгу? С появлением магии в нашей жизни она стала непопулярна и большая часть экземпляров считается утраченной.

— Да, я читал, — ответил я. — Разумеется, там многое устарело и потеряло смысл в свете современных познаний, но я считаю, чтобы стать настоящим врачевателем, жизненно необходимо ознакомиться с этой нетленной рукописью.

— У вас большое будущее, Паша. Надеюсь вы не возражаете, что я буду называть вас по имени?

— Что вы, конечно не возражаю. Только вряд ли меня ожидает большое будущее на этом поприще, как бы я ни старался. На моих способностях к целительству стоит блок, который я не могу обойти. Зато передо мной открылся путь воина. Говорят, что у меня в этом плане очень радужные перспективы.

Я замолк и пожал плечами.

— Да как же так? — лицо пожилой дамы резко посерьёзнело, она нахмурилась и задумалась. — Воин это замечательно, но неужели ничего нельзя сделать на пути к врачеванию?

— Вот именно в этом вопросе я как раз и хотел разобраться, — вмешался Юрий Алексеевич. — Думаю возможно найти компромиссное решение.

— За это непременно надо выпить! — безапелляционно заявила Клавдия Тимофеевна. — Юрочка, доставай свою вишнёвую, гости обязательно оценят по достоинству.

— Непременно! — с радостью отреагировал на предложение супруги хозяин дома и достал из буфета увесистый хрустальный графин с наливкой. Он извлек притертую пробку с резным набалдашником и принялся разливать напиток по лафитникам. — Кстати, Паша, моя супруга талантливый телепат и специалист по развитию магических способностей. Если вы не будете возражать против её внедрения в ваше подсознание и магический стержень, она поможет разрулить ситуацию. Зная суть проблемы, я смогу подсказать пути развития и преодоления злосчастного блока на твоих целительских возможностях.

— Конечно не возражаю, когда мне ещё выпадет такой шанс, — ответил я, смакуя лучшую на моей памяти вишнёвую наливку.

— Тогда займемся этим вопросом сразу после ужина, — сказал Юрий Алексеевич, улыбаясь в предвкушении интересного эксперимента. Все-таки наука оставалась главной возлюбленной в его жизни и страсть естествоиспытателя в нем горела ярким пламенем.

Прислуга приносила и расставляла на столе разные яства, источающие божественные ароматы. Началось обильное слюноотделение и я понял, насколько сильно проголодался с нашими последними приключениями.

По примеру хозяев мы начали накладывать еду себе в тарелки и с удовольствием уплетать. Старик ещё пару раз наполнил лафитники наливкой, потом убрал графин обратно в буфет. Вот и правильно, не надо превращать интеллигентный ужин в банальную пьянку.

Когда мы наконец осилили содержимое тарелок и сыто откинулись на высокие спинки резвых стульев, стараясь рыгнуть как можно тише, прислуга начала уносить посуду со стола. Вслед за хозяевами мы вышли в каминный зал, Юрий Алексеевич с моими соратниками расположились на мягких диванах, а меня Клавдия Тимофеевна повела дальше.

Для изысканий у неё был свой специальный кабинет. Она усадила меня в специальное кресло, в котором я полулежал. Подобные в моем мире были у психотерапевтов. Она же села на табурет позади меня и положила руки мне на виски.

— А теперь, Павел Петрович, закройте глаза и расслабьтесь, — её голос обволакивал, как плед из шерсти альпаки. — Не сопротивляйтесь пожалуйста моему воздействию, так будет легче.

Теплые ладони слегка нажали на мои виски. Мадам убаюкивающим голосом произносила какие-то странные слова, смысл которых я не улавливал, хотя они и были похожи на латынь, которую нам кувалдой вбивали в голову в институте. Сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений.

Черный провал медленно перешёл в чередование ярких, но непонятных картинок. Они не были связаны ни с прошлой жизнью, ни с этой. Вообще непонятно, с чем они были связаны. Как говорил один мой приятель: «Очень интересно, но ни хрена не понятно». Очнулся я от осторожного похлопывания ладошкой по щеке. Клавдия Тимофеевна склонилась надо мной, лицо её выглядело встревоженным.

— Павел Петрович, вы слышите меня? — тихо спросила она.

Я утвердительно кивнул.

— Я случайно узнала ваш большой секрет, — так же тихо продолжила пожилая женщина, только что копавшаяся в моих мозгах. — Но я об этих подробностях никому не расскажу, будьте спокойны. Желаю успехов и высокого полёта в новой жизни. А с целительством вам прощаться не надо, можно повернуть некоторые особенности ваших способностей в новое русло, тогда всё получится. Я расскажу Юрию Алексеевичу об этом, но не о том, что вы тщательно скрываете.

— Спасибо большое, Клавдия Тимофеевна. Вы человек с большой буквы. Рад, что судьба привела нас в ваш дом.

— Не за что, Павел Петрович, я тоже рада, что мне довелось прикоснуться к неизведанному. Таких как вы я ещё не встречала. Вы будете великим воителем, но можете одновременно стать и хорошим врачевателем. А теперь пройдёмте в кабинет Юрия Алексеевича.

Мы прошли дальше по коридору и оказались в кабинете моей мечты. С одной стороны стоял массивный дубовый стол с ажурной антикварной лампой и аккуратными стопками книг. Вдоль стен по бокам этажерки с книгами чередовались с картинами в тяжелых позолоченных рамах. С другой стороны был массивный камин, перед которым стоял небольшой уютный диванчик. Даже жаль стало, что август выдался жарким, и я не увижу, как там горят березовые поленья.

Войно-Ясенецкий сидел за столом в кожаном кресле. Хозяйка указала мне на стоящий перед столом изящный резной стул с высокой спинкой, а сама подошла к супругу и начала что-то говорить на ушко. Тот резко повернул голову ко мне, лицо его вытянулось, а я напрягся. Потом рот ученого медленно начал расплываться в улыбке и я с облегчением выдохнул. Клавдия Тимофеевна заговорщицки подмигнула мне и удалилась.

— У меня есть приятная новость для тебя, Паша, — начал он, собираясь с мыслями и анализируя новую информацию. — Представляешь, ты такой же, как и я.

— В смысле? — спросил я. Более тупого вопроса не придумать, но это первое, что пришло в голову. Неужели он тоже не из этой реальности? Она рассказала ему?

— У меня такой же блок на развитии целительских способностей, как у тебя.

— Да ладно! — вырвалось из моего рта. Молодец, Паша, покажи во всех красках, какой ты тупой. Зато речь не пошла по теме реинкарнации и попаданства, это отлично.

— Да, да, я делаю своё дело совсем не так, как другие лекари. Именно поэтому я и отказался в свое время преподавать в институте, а учеников подбираю индивидуально. И ты самый лучший претендент на овладение моей наукой за всю мою жизнь. Жаль только на твоей судьбе написан другой путь, но это именно тот случай, когда одно другому не мешает.

— Так как же вы тогда так быстро исцелили Антона?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Скажи пожалуйста, когда ты проходил диагностику после получения первой ступени, тебе говорили, что у тебя хорошие задатки по телепатии и телекинезу, но в ауре присутствуют странные энергетические всплески?

— Да, было дело, — сказал я и задумался. Целитель точь-в-точь повторил слова Надежды Сергеевны, когда она озвучила отчёт по исследованию.

— Так вот, моя супруга распознала эти всплески. Они точно такие же, как у меня, только с большей перспективой развития.

— То есть, вы хотите сказать, — начал я, хотя у самого голова шла кругом, — что вы исцеляете с помощью телепатии и телекинеза?

— Именно так, мой мальчик! — радостно провозгласил Юрий Алексеевич и хлопнул рукой о подлокотник кресла.

— Ничего не понимаю, — я помотал головой, неотрывно глядя в его довольные, слегка прищуренные глаза. — Ну, допустим, с помощью телепатии вы заставили Антона заснуть, но дальше то это при чём здесь?

— У нас с тобой телепатия на гораздо более глубоком уровне, чем у других. Даже чем у моей дорогой супруги. Вот в мозгах она роется намного лучше меня, но она не может обращать свой дар к органам и тканям. Я могу вмешиваться даже в процессы, которые происходят в клетках и органеллах, тебе же придётся этому научиться, задатки у тебя хорошие. А с помощью телекинеза я извлекаю пули и другие инородные тела, сопоставляю отломки костей, даже если они сильно раздроблены. Потом уже заставляю срастись и они меня слушаются. Но, чтобы уметь делать это, тебе придется в этом разобраться и тренироваться. Я сейчас дописываю новую редакцию учебного пособия для таких, как мы с тобой. Когда напечатаю, первый экземпляр твой. А пока я могу дать тебе книгу, написанную мной десять лет назад. Начнешь с этого, на первое время хватит.

Юрий Алексеевич встал из-за стола, подошел к картине на стене и открыл спрятанный за ней сейф. Что неожиданно, на полках лежали не деньги и драгоценности, а книги и рукописи. Мой новый наставник взял небольшой томик и протянул мне.

— Вот, держи, — ученый вручил мне книжицу, как самую великую драгоценность на свете. — Береги её, как зеницу ока и никому не отдавай. А ещё лучше, если никто не узнает о её существовании. Когда я напечатаю наконец новое издание, эту ты мне вернёшь.

— Конечно, Юрий Алексеевич, — сказал я, принимая подарок. — Можете не сомневаться. И большое спасибо Вам за доверие и столь ценный и значимый для меня подарок.

Книгу я сразу спрятал во внутренний карман пиджака, изучать буду потом. Учёный закрыл сейф, и мы присоединились к компании в каминном зале. Мои друзья рубились в какую-то настолку вместе с хозяйкой, мы присоединились и весело провели остаток вечера. Но у меня в голове постоянно крутились мысли, связанные с новыми открывшимися для меня горизонтами.

Нас развели по комнатам, я наконец улёгся на мягкую, как облако, кровать. Спать хотелось давно, но заснуть никак не мог. Решил поискать в сети новые шашки взамен моих испорченных. Ну их конечно можно было ещё заточить, но зазубрины и дефекты были слишком большими и клинки скорее всего утратят прочность, теперь только ежей сечь.

Долго листая ленту, я наткнулся на шашки, выкованные из метеоритной стали. Даже не думал, что такое возможно. Обозначение твердости стали впечатлило, раза в полтора больше, чем у булатной. То, что нужно. Только и цена была такая же космическая, как и происхождение металла. Не, такое я не потяну. Надо завтра связаться с продавцом, может согласится на рассрочку?

На всякий случай ещё пошерстил ленту и нашёл неплохой вариант из порошковой стали, обозначение которой я видел впервые. Цена вполне адекватная, производитель предлагал опцию нанесения гравировки и инкрустаций по своим заготовкам и чертежам заказчика. Бросил в корзину, решу завтра.

А вот это самое завтра принесло новый сюрприз. Вы же помните, где я оставил машину? Да, да, на опушке леса перед выездом на трассу. Оттуда мы с носилками перебежали дорогу и пошли в деревню.

Все четыре колеса «Долгоруково» оказались пробиты. А вдруг это ещё цветочки, которые я увидел издалека? Я ускорил шаг и достал из кармана ключи. Перед глазами поплыли картинки с догорающим «Уралом».