Глава 17

Я нажал кнопку на брелке, фары мигнули и двери разблокировались. Живая, уже неплохо. Я открыл капот, всё на месте и нет ничего постороннего. Лег на траву и заглянул под днище, тоже ничего. Может тормозные шланги? Но тогда зачем пробивать колёса? Всё равно решил посмотреть. Сухо и оплетка целая.

— Паш, ты чего это? — не выдержал Андрей, наблюдая за моими манипуляциями. — Да это просто местное хулиганьё, кто тут может желать нам смерти?

— Похоже, ты прав, — буркнул я и сел за руль.

Движок завёлся с полтычка. Друзья стояли поодаль, как я и попросил. Взрыва не последовало. Я включил подкачку колес и вышел посмотреть, как они себя поведут. Похоже, одному колесу повезло, оно потихоньку восстанавливало форму, значит порез небольшой. А вот остальные три не могли набрать и половину атмосферы. Запаска одна, три с собой никто не берёт.

Я достал телефон и принялся искать ближайший передвижной шиномонтаж или эвакуатор. Заращивать дырки в колесах я пока не научился, но слышал, что такое возможно. Выслушивая новую серию причитаний Кэт, я наконец нашёл, что хотел. Ближайший мастер находился в Одинцово, а до туда тридцать километров с хвостиком. Придется подождать.

Друзья отказались уезжать на попутке и остались со мной. Андрей листал ленту новостей, Антон просто молча ходил туда-сюда по опушке. Разгоравшуюся истерику Кэт пришлось жестко оборвать. Да, получилось немного грубо, но нагнетание негатива уже достало. Не знаю, что на неё нашло, раньше за ней такого не наблюдалось. Она резко замолчала, надула губки и уселась в машину. Вот и хорошо, потом извинюсь, если что.

Мастер приехал на немецкой заскорузлой малолитражке. Я как-то по-другому представлял себе мобильный шиномонтаж. Сначала даже подумал, что он что-то перепутал. Оказалось нет, он как раз умел заращивать дырки в шинах за умеренную плату. Через час после обнаружения подлянки мы уже выехали на шоссе и покатили домой. Я периодически нащупывал в кармане драгоценный учебник. Теперь есть, чем занять свободное время, осталось его найти, это время.

Как и договаривались накануне, мы проскочили Москву по краю и поехали в Семеновское. Пока стояли на светофоре, написал Надежде Сергеевне, что скоро буду и сообщил номер машины.

На КПП нас пропустили, брезгливо поморщившись на внешний вид автомобиля, даже немного с сочувствием. Проверили документы и осмотрели багажник. Одного не пойму, на хрена это делать, если всё равно пропускаете несмотря на кучу оружия и боеприпасов? Чисто на наличие трупа? Ну, у каждого своя работа.

Через пять минут мы уже были в исследовательском центре. Докторша увидела меня и расцвела, словно сын с войны вернулся. Вот это я понимаю любовь к науке. Моих друзей позвали в другие кабинеты.

— Павел Петрович, вы меня поражаете! — воскликнула она. — Недели не прошло, а вы уже осваиваете вторую ступень, я с такой скоростью впервые сталкиваюсь.

— Это плохо? — слегка напрягся я, укладываясь в кресло.

— Что Вы, это восхитительно! — она клеила на меня датчики с таким выражением лица, словно приобрела заведомо выигрышный лотерейный билет. — Я хочу на Вашем примере написать научную работу, вы не возражаете? Не переживайте, имя в ней указано не будет.

— Ну если так, то я не против.

Сам когда-то писал статьи для «Вестника хирургии», вполне понимаю её азарт. Надежда Сергеевна уселась наконец за компьютер и мониторы слева от меня ожили. Хоть я и ни хрена не понимал, что всё это значит, но с интересом следил за разноцветными всполохами и диаграммами. Докторша то хваталась за голову, то хлопала в ладоши, а иногда даже вскакивала со стула на эмоциях. От такой реакции можно и обделаться, но её лицо было очень довольным и я успокоился, даже в сон потянуло.

Когда исследование было завершено, она схватила распечатки и пулей вылетела из кабинета, даже датчики не поснимала. Я решил не дожидаться и начал отлеплять их самостоятельно. Когда я уже одевался, она вернулась в кабинет вместе со своим боссом. У того тоже лицо светилось, как новый золотой червонец.

— Павел Петрович, поздравляю Вас, — пожилой ученый протянул мне руку. — Результаты потрясающие! Некоторые воины, достигшие звания адепта, недалеко ушли, вы почти сравнялись. А для второй ступени, результаты просто немыслимые! Предлагаю вам с друзьями сходить отобедать и возвращайтесь обратно. Мы прощупаем каждый ваш навык и найдем лучшие пути его совершенствования, возможно инмтрументальные, но без соответствующих тренировок не обойтись. Я так понимаю в вашем распоряжении есть несколько дней до начала учебного года, правильно?

Вместо ответа я утвердительно кивнул.

— Вот и чудненько, — профессор потер руки в предвкушении и покинул кабинет.

Я вышел в коридор вслед за ним, друзья уже сидели на диванчиках и дружно подскочили, как на пружинах.

— Всё нормально, Паш? — взволнованно спросила Кэт. — Чего это они бегают, как оглашенные?

— Говорят, что я редкий экземпляр, будут дисер писать по мне.

— Ого! — только и сказал Андрей. На лице смесь радости и зависти, словно ещё не определился, что сейчас важнее.

— Ну поздравляю, — с ухмылкой сказал Антон.

Вот он точно определился с эмоциями, чистая зависть. Надеюсь не черная. Кэт обозначилась короткими объятиями и тут же отошла, неумело скрывая радость, чтобы я продолжал думать, что она дуется на меня.

После обеда мы вернулись в исследовательский корпус, но нас ждал сюрприз. Теперь нас спустили на лифте глубоко под землю, где находились секретные лаборатории. Вместо стоматологического кресла капсула, похожая на барокамеру, в которой я побывал в юности. Датчиков в два раза больше, крышка закрылась, и я ощутил легкий приступ клаустрофобии.

Свет погас, перед глазами возник экран, на котором лесные и морские пейзажи чередовались с яркими вспышками и быстрым чередованием цветных геометрических форм. Я находился в каком-то трансе, все поплыло, закружилось и унеслось вдаль, сменившись темной пеленой. Легкая паника сменилась полным расслабоном, ощущением спокойствия и силы.

Когда экран исчез и включился свет, я не мог сообразить, где нахожусь и что происходит. Только довольная физиономия Надежды Сергеевны помогла найти ключ к реальности.

— Павел Петрович, результаты изумительные! Нам удалось раскрыть новые навыки и усиления старых. То, что получилось, просто бомба! Теперь стоит испытать их на деле. Ваши друзья, кстати, тоже далеко не заурядные. Вы осознанно или нет, но подобрали отличную команду.

— Спасибо, приятно слышать, особенно за ребят, — я с трудом вылез из капсулы, словно из меня выжали все соки. — Но, чтобы их испытать, надо опять лезть в пекло.

— Не совсем так, — докторша по-матерински улыбнулась. — Я сделаю распечатку результатов и рекомендации по освоению, чтобы вы не тыкались носом куда не попадя, как слепые котята. Сегодня почитаете, а завтра вас распределят по наставникам, может за несколько дней немного освоитесь.

Я вышел на улицу и направился в сторону общежития, по пути листая распечатку. Когда проходил вдоль вереницы тополей, в меня оттуда что-то прилетело. На асфальт упал обломок ветки. Я обернулся на тополя, но там никого не было. Стволы были толщиной сантиметров пятнадцать, спрятаться за ними никто не мог. Наверно обломок упал сверху. Я снова уставился в текст и сделал шаг вперед, но сразу ещё один обломок щёлкнул по затылку.

Ну это уже ни в какие ворота! Я обернулся, снова никого. Я внимательно всматривался в ряд деревьев, но так никого и не увидел. Зашел на другую сторону, никого. Мне показалось, что кто-то хрюкнул, пытаясь подавить смех. Значит кто-то есть. Когда я подходил к аллее, как раз читал про тренировку сумеречного зрения, пора попробовать. Я сделал несколько шагов назад и закрыл глаза, сосредоточившись на том, что находится впереди.

Чем дольше я всматривался, тем четче проступали контуры стволов и на их фоне стал виден контур женской фигуры. Ещё немного поднапрягся и смог в колебаниях серых оттенков различить, что у неё сложены руки на груди, а на голове смешной хвостик, смещенный немного набок. Это была Кэт. Освоила маскировку значит. Ну что ж, молодец. Вот только ей это умение предстоит развивать и развивать, любой обладающий сумеречным зрением сможет рассекретить её схрон.

Я покачал головой, сделав вид, что мне не удалось раскрыть её тайну и открыл глаза. Снова услышал попытки подавить смех, но смотрел не в ту сторону, где она стояла. Повернулся, чтобы идти дальше, потом резко обернулся и отправил тот самый обломок ветки в то место, где она стояла.

— Ай, больно! — раздался возмущенный возглас Кэт. — Зачем в лоб то кидать?

— Всем выйти из сумрака! — выпалил я фразу из любимого когда-то фильма и расхохотался.

Возле тополя, откуда прозвучали возмущенные возгласы, воздух начал трепетать и её фигура стала приобретать цвет и объём.

— Ты меня увидел? — вылупила глаза Кэт и подошла ко мне. — Но как? Я уже испытала свою маскировку на Андрее и Антоне, они не увидели. Чего молчишь, колись!

— Моё сумеречное зрение пока далеко не на высоте, но твой силуэт я увидел, — ответил я и усмехнулся. — Только тебя можно было рассекретить и без этого, ты пару раз с трудом подавила ржак. Можно было бросить этот несчастный сучок просто на звук.

— Давай попробуем ещё раз, — предложила она. — Ты отвернешься, я маскируюсь, а потом ты меня найдешь и укажешь пальцем.

— Дерзай!

— Считай медленно до десяти и поворачивайся.

Я сделал, как она просила и снова повернулся в её сторону. Сначала попытался разглядеть глазами, пытаясь различить искажения, подобные тому, как в фильме «Хищник». Безрезультатно. Тогда закрыл глаза и сосредоточился на волнениях и неровностях серого тумана. Спустя секунд двадцать я различил её силуэт в стороне от тополей и ткнул в её сторону пальцем.

— Нашел! — улыбнулся я и смотрел, как она снова возвращается в реальность.

— А без сумеречного зрения меня не видно?

— Абсолютно. Как ни старался, не смог разглядеть. У тебя неплохо получается, думаю это нам очень пригодится.

— Ты бы видел, как метает ножи Андрей, офигел бы!

— Вот когда увижу, тогда и офигею, — хмыкнул я. — Вон ребята похоже в столовую направились, давай догонять.

Оставалось всего три дня, тридцатого августа уже надо быть на месте. В десять утра построение на плацу в академии. Мы занимались от рассвета до заката. Валерий Юрьевич занимался только мной и давал правильные направления для испытания новых открывшихся возможностей. Нет, я не пошёл к турнику с более массивными утяжелителями, теперь занимался на тех самых монструозных тренажерах. Тех самых, которые сдвинуть с места не считал реальным.

— У тебя неплохо получается, Паша, пора попробовать ещё одно упражнение.

— Так это ещё не всё? — удивился я.

— Пока нет. Для начала ты должен спрыгнуть с того уступа.

Он указал на выступ на уровне около трех метров. К нему вела приставная лестница. Я поднялся на выступ и посмотрел вниз. Нет, высоты я не боюсь, да и что за высота, три метра. Просто спрыгнуть нужно не в воду и не на мягкий мат, а на каменный пол.

— Ты чего это, испугался, граф Бестужев?

Вот чего я не люблю больше всего на свете, так это когда берут на слабо. Ни хрена мне не слабо! Я детство провел на стройке. Не, не в качестве строителя. Советские долгострои были лучшей в мире игровой площадкой. Я прыгал почти с такой же высоты, но в песок, не на камни. А когда в неполные сорок спрыгнул в смотровую яму вдвое меньше глубиной, хромал потом недели три. Сейчас мне девятнадцать, и я не обычный смертный, но всё равно прыгать на камни было стрёмно.

— Прыгай, Паша, — я прочитал в глазах тренера понимание и сочувствие. Он уже не был похож на человека, берущего на слабо. — Ноги полусогнуты и работают, как амортизатор, прыгай!

Я задержал дыхание, словно прыгаю с тарзанки в речку и прыгнул. Мои мышцы и связки уже далеко не такие, как у обычного человека, всё-таки инициирована вторая ступень. Со слов Надежды Сергеевны, моя вторая такая же, как у большинства пятая. Каменной поверхности коснулись стопы, мышцы ног сработали, как тот самый присно упомянутый амортизатор. Я даже не до конца опустился на корточки, как меня как на пружине подбросило вверх и я взлетел на высоту ещё большую, чем тот самый уступ, с которого я спрыгнул, вспомнив перед этим прошлую жизнь.

Взмыв почти под потолок, я испытал страх, но в большей степени был восторг. Это было нечто! Почти как свободный полёт. Только следующая точка приземления оказалась на одном из тренажеров. В прыжке ещё и баланс надо держать, но кто же его рассчитывал? Я вообще прыгать вверх не собирался. На тренажер я падал вверх тормашками. Время для меня размазалось, я успел прикинуть, куда упереться руками и ногами, при этом амортизировать достаточно эффективно, чтобы не разбиться, но и не так сильно, чтобы взлететь вверх снова. И у меня получилось!

— Да ты везунчик, Паша! — хохотнул Валерий Юрьевич. — Пошли на стадион, там сейчас пусто, там и продолжим.

Прыжками мы занимались несколько часов. Я учился прыгать на месте, перепрыгивать через препятствия и тренировался бегать большими прыжками. До Халка мне конечно ещё качать и качать, но я был на верном пути. Вот вырасту и буду танкам башни отрывать! Ничего смешного, это лишь вопрос времени!

Через три дня мы рано утром запрыгнули в мой скромный «Москвич» для богатых людей и погнали на Москву. Вторую ступень освоили неплохо и руки чесались пойти на новое задание, но теперь уже некогда. К нашему общему большому сожалению. Пока ехали, ребята хвастались своими достижениями. Я молча слушал, записывал «на корочку» и представлял, как это может изменять тактику боя. Ну берегись, нечисть! Дай только до тебя добраться.

В академию СГБ мы приехали за два часа до построения. Было достаточно времени привести себя в порядок, отутюжить парадную форму и начистить пуговицы и пряжки ремней.

Протрубили общий сбор. Да именно протрубили, у нас чтят традиции и призывную мелодию было слышно по всей территории академии не из динамиков. Со второго по пятый курсы уже стояли недалеко от плаца, когда вывели перваков, которые летом сдали вступительные экзамены, прошли курс молодого бойца и сегодня им предстояло принять присягу. Вокруг плаца с трех сторон стояли родственники перваков. Оркестр грянул марш Преображенского полка. Так сложилось, что он стал главным маршем нашей академии.

На плац по очереди вышли со второго по пятый курсы, в последнюю очередь своё место заняли офигевающие от масштаба мероприятия новички. Когда ректор академии, генерал-лейтенант Егор Иванович Рендаревский отдал приказ снять головные уборы, окружающая плац толпа родни охнула так, что эхо прокатилось по всем закоулкам. Родители впервые увидели своих сыновей, которым предстояло пять лет суровой учебы, бритыми наголо. В ответ на раскатистый «ох» последовало более раскатистое ржание старшекурсников. Когда-то и их родители так же охренели, увидев бритую голову дорогого сыночка. Девочек это правило не касалось, волосы были собраны в тугие хвостики.

После принятия присяги наступило время награждения преподавателей и студентов, вручения новых званий и знаков отличия. Я стоял себе в строю и думал о вечном, когда вызвали к награждению меня и моё звено. Это было так неожиданно, что я сразу не отреагировал и меня пихнул локтем стоящий рядом однокурсник.

Мы вчетвером вышли из строя и направились к Егору Ивановичу, который решил лично вручить знаки отличия достигшим второй ступени первокурсникам, теперь уже второкурсникам. Я спиной чувствовал завистливые взгляды недоброжелателей. Ну и завидуйте! Мы единственные, кто на летней практике после первого курса так высоко успели подняться. Один только минус, на тех, кто считается лучше всех, возлагается и повышенная ответственность. Теперь на всех кафедрах с нас будут драть три шкуры, чтобы мы во всем показывали пример для остальных. И ещё один минус, все будут точить на нас зуб за то, что мы показываем пример. Такая вот перспектива.

Когда наконец всё закончилось, ноги гудели так, что это можно было услышать. Мы переоделись в гражданку и вышли в город, отпраздновать начало нового учебного года и скупо оплакать окончание лета. Гуляли по паркам и скверам, осваивали аттракционы и ели мороженое, потом нашли уединенный трактир на отшибе и теперь решили отметить по-взрослому.

Был уже поздний вечер, я решил отправиться на свою скромную квартирку, чтобы забрать оттуда самое ценное и необходимое для жизни. Совсем съезжать я пока не собираюсь, но некоторое время поживу в общаге. О моем убежище теперь знают и прихвостни Эдика Альтенбургского, я не сомневался, что именно они тогда напали на меня по пути домой, и неизвестный соглядатай, принадлежность которого для меня пока оставалась тайной. Вполне возможно, что он от его папаши, но это ещё предстоит узнать. Так что более безопасно будет отсидеться некоторое время в общежитии академии. На территории пропускной режим и кого попало не пустят.

Таксист ворчал, как старый дед, пока катились по темным переулкам, и клял судьбу за то, что согласился выполнить этот заказ. Этот неблагополучный район он всегда старался избегать. Я на его стенания никак не реагировал, пусть ноет сколько хочет, лишь бы довез туда, подождал и привез в академию.

Машина остановилась напротив арки, я подкинул водиле купюру за ожидание и вошёл во двор. Сегодня здесь было особенно темно. Хилую лампочку над подъездом похоже разбило хулиганьё, но мне она особо и не нужна, я знаю каждую кочку и могу дойти с закрытыми глазами.

Сделал несколько шагов в темноту и всей кожей почувствовал чьё-то присутствие. Я остановился, закрыл глаза и попытался осмотреться с помощью сумеречного зрения. На адреналине у меня получилось гораздо быстрее, чем во время последних тренировок. Справа в углу я отчетливо увидел знакомый силуэт и уже собрался на него кинуться, как вдруг почувствовал, как в голову лезут незримые скользкие щупальца. Тело сковал паралич, я не мог не только сдвинуться с места, но и издать хоть какой-то звук.

— Ну что, Димочка, — хрипловатый незнакомый голос того самого соглядатая нарушил звенящую тишину. Он медленно приближался ко мне. — Попался, который кусался?