Глава 38

— Леди, что с Вами? На Вас просто лица нет! — девушка в очередной раз порывалась подправить мне макияж и одернуть платье.

— Не знаю, Танита, — я металась по комнате, взбудораженная, нервная, и никак не могла заставить себя успокоиться.

— Вот, леди, сядьте, выпейте отвара успокоительного. Где Кай, когда он так нужен? — причитала девушка, сейчас бы забрал излишек ваших эмоций, вы бы и успокоились.

— Забрал излишек? — я повернулась к девушке, еще не до конца осознавая нечто очень важное.

— Ну да, он как-то поделился, что вы в последнее время сама не своя, ему приходится постоянно регулировать ваш психо-эмоциональный фон. А он же молоденький пока, ему сложновато. Ох, скорей бы он уже приехал! Нельзя было ему остаться дома? Пусть бы их эти дела!

— Нельзя, — замедленно протянула я, — нельзя… Нельзя было! — мой гневный вскрик заставил бедную Таниту подпрыгнуть и сжаться.

— Что Вы, леди?

— Ай, убью его!

Девушка смотрела на меня во все глаза, а я поняла, какую подлянку, пусть и неосознанно, по неопытности устроил мне мой управляющий.

В тот вечер, когда мы с Михаилом…

*

Мужчина медленно, слегка прикусывая, прокладывал дорожку из поцелуев по шее от уха к ключице, затем, очень осторожно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, стягивая ее с плеча, целовал обнажающуюся кожу, которая требовала его прикосновений, горя и взрываясь от каждого нового касания его нежных губ. Горячие руки прижимали меня, ласкали все тело. Мои тихие стоны отзывались хриплым эхом, слетая с его губ.

Наше бесконечное блаженство прервал настойчивый стук в дверь.

— Леди? — голос Кая был несколько встревожен, — леди Елена?

Отдышавшись и натянув рубашку обратно, откашлялась тихонько и разрешила:

— Да, Кай, входи!

Михаил стоял, улыбаясь, как нашкодивший пацан, полусидя на подоконнике, и ковырял носком туфли край ковра.

Вошедший вампир растерянно озирался.

— Ты что-то хотел, Кай?

— Простите, я просто… потерял Вас. Вы так резко испугались, потом обрадовались, а затем вдруг пропали, как в колодец ухнули, я только какие-то отголоски улавливал. Я подумал, что Вас похитили и намеренно искажали Ваши эмоции.

Михаил вдруг закрыл руками лицо. То, что он смеется выдавали только трясущиеся мелко плечи. Я же стояла, как дурочка, смотря по очереди то на одного, то на другого, не зная как вообще на это реагировать. Это, мне теперь в собственном доме уже и поцеловаться ни с кем нельзя? А если я замуж выйду? Бедный Кай!

Юный вампир, к слову, тоже был обескуражен, на него жалко было взглянуть, он готов был заплакать.

— Михаил, прекрати, ты смущаешь мальчика! — не выдержала я.

— Я? Это ты его смущаешь! Я-то уже взрослый и умею экранироваться, а тебе и в голову не пришло?

— Экрани… Ты вообще о чем?

Советник, все еще веселясь, прошел к бару и плеснул себе в стакан виски. Обратился к Каю:

— Юное ты наше дарование, а скажи, пожалуйста, ты уже мужчина или еще юноша?

Дарование мгновенно стало пунцового цвета, но отвечать отказалось, молча вперив взгляд в потолок.

— Понятно все с тобой. Надо поговорить с твоим отцом. А то наукам они тебя обучили, а жизни — нет. Нельзя так. — Мужчина сделал пару глотков, вздохнул, посмаковав напиток, и предложил, — знаешь, ты иди, а мы тут пообщаемся немного и выйдем ужинать уже, ладно? С леди Еленой все в порядке.

Кай посмотрел на меня, я кивнула. Когда молодой вампир вышел, Михаил поставил бокал на стол, подошел ко мне, обнял и сказал:

— Лена, нам надо срочно заняться твоим обучением. Подозреваю, что ты уже постаралась, если не отработать, то хотя бы запомнить кучу заклинаний и ритуалов, но все на боевую тематику?

— Еще на улучшение памяти, робко ответила я.

— Мы должны были сразу догадаться. Я, Астар… Извини нас. Просто не доводилось раньше заниматься обучением новых ведьм. Получается, твоего наставника мы прогнали, а на его место никого не назначили. — Он чуть отстранился, — ты не знаешь самых азов. того, чему учат с рождения, еще до того, как открывается дар. Например, экранировать свои эмоции и мысли. Сейчас у тебя в доме один сильный эмпат, но, возможно, у некоторых слуг вдруг ни с того ни с сего тоже случилось… игривое настроение от такого выплеска. Представляешь себе этакую феерию чувств?

Его глаза искрились от смеха, а я вдруг представила себе…

— Ой, мааамочки, — протянула растеряно, закрывая рот ладошкой в ужасе.

— Ничего, пойдем поедим, и я тебя научу.

Мы снова поцеловались, живот тянуло от невыплеснутого желания, Михаил тоже кривился, когда мы шли в столовую, но вся романтика вылетела из головы, когда там я увидела Астара и Лешу, с такой искренней радостью встретившего меня, что я почувствовала себя последней тварью. Для него я все еще его невеста, а я тут уже вовсю с другим… эмоционально феерично на слуг влияю. Миша тоже сник, но все равно сел рядом со мной. Возникшего на пороге Кая, почти насильно усадила к нам за стол, вопреки правилам. Он увел внимание вглядывавшегося в нашу троицу демона в сторону будущей школы. К концу ужина они даже притащили какие-то бумаги и чертежи за стол и на нас внимания не обращали.

А мы с Михаилом и Алексеем, закончив кое-как ужин, поднялись наверх, в кабинет, где как можно мягче рассказали ему почему мое заклинание так подействовало на него, про наши изыскания и ДНК-тесты. Я внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, знал ли он что-то об этом, но Алексей выглядел ужасно растерянным.

— Знаешь, я как чувствовал, что у нас ничего не выйдет. Ты была такой необычной и потрясающей, слишком идеальной, понимаешь? И наши отношения… У меня никогда так не было. Я не мог поверить, что это правда. И когда отец позвонил и заговорил вдруг про мое будущее, мол, пора, и он даже кольцо мне подарит для будущей невесты, как отцовский подарок к свадьбе… Я так удивился, но подумал, что он прав. Лучше тебя быть не может, ведь я чувствовал такую близость с тобой, а мы ведь даже не… ну, ты знаешь. Я хотел, чтобы это все было красиво, возможно, не в брачную ночь, но, по-особенному. Отец называл меня слабым, за излишнюю романтику, но сейчас я так рад этому. Не знаю, как бы жил потом с этим.

Я взяла его за руку.

— Я очень рада, что встретила тебя. Как бы там ни было, нашей близости уже не отнять. Всех этих разговор, наших вечеров за настолками или прогулок, когда мы провожали закаты. Мы сможем пройти через, трансформировать в крепкую дружбу. Она у нас уже есть.

Леша кивнул, затем вздохнул с затаенной грустью.

— Да. Но где же я теперь свою ведьму найду, обещанную мне по судьбе?

— С этим проблем не будет, "оставайся, мальчик, с нами", — процитировал Михаил строчку из мультфильма "В синем море, в белой пене". — Найдешь свою ведьму. Тут даже инквизиторы устоять не могут.

Мы переглянулись и уже гораздо легче улыбнулись. Все будет хорошо.

*

Сейчас, когда до выхода оставалось всего пол часа, а я находилась в полном раздрае, стало хоть что-то проясняться. Тревога, которую по неопытности полностью принимал на себя мой юный управляющий-эмпат, в его отсутствии дала о себе знать настоящим нервозом. Кай поехал с Астаром по делам школы, обещался быть еще час назад, но задержался в пробках. А мне нужно было ехать на бал в честь Самайна (Хэллоуин). Сопровождать меня должен Михаил, но он приедет позже.

— Леди, Вам бы уже одеваться, — попеняла мне Танита.

Моя волшебница, создавшая для своей непутевой леди очередной шедевр, висевший на манекене. Который я почти сразу испортила. Моя магия снова вырвалась из-под контроля, едва я успела разглядеть себя в зеркале. Безусловно красивое и сексуальное платье по фигуре с расходящимся от колен подолом и голой спиной окутала черная дымка. Глубокое декольте и нити с колючими и холодными стразами на обнаженной спине превратились в глухой с высоким горлом, как у водолазки, верх. Подол, слишком узкий для меня, стал свободным, тяжелая ткань обвисала, нигде не стягивая и не волочась больше по полу.

Танита только протяжно и разочаровано охнула, глядя, как ее вечернее платье становится нарядом для престарелой учительницы пуританских взглядов. Совесть кольнула и у платья появилась кружевная накидка до самого пола вместо длинных рукавов, а на ткани платья расцвели еле заметные цветы, повторяющие узор ажурных рукавов. С украшениями будет смотреться вполне неплохо. И главное — удобно. Но на швею мне было стыдно смотреть.

Выручил приехавший Михаил. Мужчина, увидев меня, замер на лестнице, не донеся ногу до следующей ступени. Молча протянул пакет с коробочками из ювелирного, проводил меня до комнат где я распаковала его подарок.

Там обнаружилась диадема с камнями, которых я прежде не встречала и даже не слышала о них. Прозрачно черные, они отливали кроваво-красным.

В других коробочках я нашла серьги в пару, золотые браслеты и кольцо с таким же камнем огранки маркиз. С черным маникюром смотрелось изумительно. Даже Танита уже забыла про метаморфозы с платьем, учиненные мною, и восторгалась вместе со всеми.

*

— Не могу поверить, что полтора месяца назад я тебя не знал. Знаешь, моя жизнь будто разделилась на до и после. И не смотря ни на что, мне кажется, раньше она была… пресной.

Мы сидели в лимузине, прижавшись друг к другу, Михаил крепко держал меня за руку, будто боясь выпустить.

— Я что-то не понял, о чем говорили слуги — ты изменила платье? Снова Тьмой?

— Да, — горестно вздохнула я, — бедная Танита, так старалась, а стоило мне его надеть и…

— Не понравилось?

— Было неудобно и неуютно, хотя выглядело роскошно, конечно.

— Мне кажется, так ты выглядишь, как королева, — как-то уж слишком серьезно он это произнес. — Обычно девушки стараются показать себя со всех сторон, а ты к этому не стремишься. Наоборот, выглядишь серьезнее, и тем самым ставишь себя выше.

— Ну, знаешь, с моей профессией.

— Я не в укор. Наоборот, мне нравится. И, пожалуй, это даже хорошо. Тебя скорее примут высшие лорды. Ведь ты из рода Астерос теперь. Когда-то это был великий род. Один из трех сильнейших. Их бы боялись, если бы не обратная сторона их силы — все высшие ведьмы этого дома были добрыми. Такое ощущение, что ваша магия так подбирает преемницу, чтобы у нее обязательно было развито это качество.

— Разве магия ищет преемницу, а не сама ведьма?

— Сложно сказать, но, наверное, скорее, магия. Ты ведь неспроста появилась в доме Алины Захаровны. Своей племяннице она силу передать не могла, хоть и пыталась, я знаю точно. Вероятно, существуют некие условия, наложенные еще древними. Тогда это умели. Когда дед принимал в род моего отца, ему пришлось делиться с ним кровью — это тоже условие, хоть и встречается так часто, что многие уже считают это просто традицией.

— Возможно, у нас тоже так было, я же тогда испачкалась в крови Алины Захаровны. И в круге она была.

— Но ты ведь говорила, что она была уже мертва, когда ты ее нашла?

— Да, но как…

Я вдруг вспомнила это странное чувство, когда я еще находилась в своей комнате в ту ночь — меня словно теплой волной накрыло. Сила от умирающей ведьмы?

Еще один кусочек паззла встал на место.

— Мы подъезжаем, посмотри, — отвлек меня Миша, и я посмотрела в окно, где из-за поворота показался самый настоящий замок на небольшом холме. Огни, освещающие дорожку, сразу задавали атмосферу, а факелы на стенах полностью погружали в атмосферу средневековья. Тем загадочнее смотрелись люди в современных туалетах, выходившие из дорогих машин.

Михаил помог мне выйти, и я на мгновение задержалась, не в силах отвести глаз от этого сооружение — величественного, волшебного, древнего.

— Сколько лет этому замку? — спросила я у Советника.

— Почти полторы тысячи. Разумеется, он тоже магический, как и твой дом.

— Потрясающе выглядит, — прошептала я.

— Благодарю, леди, — раздался голос — у входа гостей встречали улыбающиеся хозяева. Немолодая, но привлекательная пара. Мы перебросились парой приветственных фраз и прошли внутрь. Отдали слугам пальто, и Михаил повел меня в зал, по дороге здороваясь со знакомыми и представляя меня тем немногим, с кем я сама еще не была знакома.

Черные свечи, парящие в воздухе, каменные горгульи, небольшие фонтанчики с кроваво-красной жидкость, на поверку оказавшейся вином, создавали атмосферу загадочности, таинственности и чародейства. В полутемной комнате уже танцевало несколько пар. В зале витало ощущение магической энергии. Воздух был пропитан ароматами воска, цветов, цитрусовых и вина, а мелодии, исполняемые на флейте и скрипке, добавляли к балу мистическую и сверхъестественную притягательность.

Гости были одеты в оригинальные костюмы темных или ярко красных цветов, украшенные декоративными элементами в тематике Самайна. Сложные прически, сумасшедшие парики и грим погружали в волшебную сказку.

Средневековый зал, со своими грубо сложенными стенами и деревянным полом, на котором колыхались тени, с резными двустворчатыми окнами и чудесно изогнутыми деревянными колоннами, столы, украшенные резьбой с лазерной резкой и росписью, деревянные кресла с длинными тканевыми накидками с причудливой вышивкой, создавали уют и комфорт в зале.

Михаил подозвал официанта и что-то шепнул ему. Тот понятливо улыбнулся и исчез, через несколько минут преподнеся нам бокалы с темно-красным вином.

— Одно из лучших из запасов лорда Остина.

Я попробовала, осторожно пригубив — ммм, божественно!

— Хванчкара! Первое в рейтинге моих любимых вин.

— Да? Значит, я угадал, — улыбнулся Михаил. А я наслаждалась гармоничным ягодным вкусом, сладковатым клубничным с малиновым шлейфом ароматом с примесью луговых трав и дуба и любовалась романтичным светло-рубиновым цветом.

— У тебя такое лицо… Настолько нравится?

Я хитро прищурилась и облизнулась. Отличный повод для мести! Прижавшись к нему всем телом, я обдала горячим дыханием его шею, едва дотронувшись, провела губами по подбородку, поцеловала уголок рта, лизнула нижнюю губу. Михаил прикрыл глаза. Я чувствовала, как все его тело напряглось. Легонько куснула, он еле слышно застонал. Внезапно меня окликнул тот, кого я меньше всего ожидала увидеть на шабаше ведьм и колдунов.

— Елена, дорогая!

— Иван Маркелович? Добрый вечер, — спасибо, что подошел со спины — я успела взять себя в руки и натянуть улыбку. Поворачивалась я уже не испуганной застывшей статуей, а с вполне приличным лицом.

— Рада вас видеть!

— Иван Маркелович! Какой приятный сюрприз!

— О, да, моя дорогая Елена, Вы превосходно выглядите, настоящая царица ведьм.

— Благодарю.

— А где же мой охламон? — еле успела сдержать резкий вдох — как можно о собственном сыне прилюдно так?

— Приболел, — милым голоском пропела я, — позвольте представить, лорд Грей, первый Советник министра магии. Лорд Грей, это отец Алексея, Иван Маркелович.

— Наслышан, — отозвался Иван Маркелович, оглядывая Михаила, будто раздумывая с какой приправой его поджарить. — Так что же, Алексей, сильно болен?

— Увы, слег с температурой, — кажется, либо я совершенно не умею врать, либо я что-то не то сказала, но мне не поверили ни на йоту. — А Вы не пригласите меня на танец? Лорд Грей, Вы ведь не будете против?

Вспоминая всех киношных кокеток, я отчаянно рвалась в бой, заметив несколько волосков на пиджаке мужчины, подозреваемого в родственных связях со мной. Михаил только кивнул с улыбкой, он понял, что я что-то задумала.

— Странно, не припомню, чтобы Алексей хоть раз в жизни чем-то болел. Даже привычные детские болячки его не брали.

— Да? Действительно странно. Но, Вы знаете, мне кажется, он немного стесняется подобных мероприятий. Уже не первый раз он отказывается составить мне компанию.

— Неужели столь прекрасная юная леди не может повлиять на мужчину? Используйте какие-нибудь свои фокусы, Вы ведь, наверняка, многое умеете. Не поверю, чтобы современная девушка чего-то не знала и не умела этим пользоваться, — он фырчал, как рассерженная кошка, еле удерживая лицо.

— Простите, кажется, я не совсем понимаю о чем Вы.

— Боги, Елена, неужели? Вы не знаете, что девушка может использовать свой рот не только для того, чтобы говорить? Приласкайте его, и он пойдет за Вами на край света!

Я подтянула отвисшую челюсть с громким стуком зубами, сбилась с ритма.

— Спокойнее, моя дорогая. Я много лет живу на свете, и скромность уже давно не моя добродетель. Насколько я наслышан, Вы ведь имели продолжительные отношения с мужчиной, даже жили вместе.

— Да, но…

— А где он сейчас, кстати?

Я снова чуть не сбилась.

— Мне это неизвестно, а Вам зачем? — я посмотрела ему прямо в глаза — мужчина больше не скрывался — это безумие в глазах невозможно скрыть.

Я остановилась, выпрямилась, сжимая в пальцах его волосы, но мне они были уже не нужны — я так прекрасно все знала. Рядом возник Михаил, тихонько приобнял.

— Он был мне полезен какое-то время.

— Что это значит? — не выдержав, спросила, еле сдерживая бешеное желание вцепиться ему в лицо и выцарапать глаза.

Но вместо ответа на вопрос, Иван Маркелович поинтересовался:

— Ты знаешь, как умерла твоя бабка?

— Что? — Михаил крепче сжал меня, словно боясь, что я сорвусь и кинусь на этого гада.

— Об одном жалею, что быстро, — продолжал давить Иван Маркелович. Я задохнулась от внутренней боли, горло сжалось, я не могла сделать и вдоха. Михаил сжал меня крепче и спросил:

— Я так понимаю, что Алексея Вы уже вычеркнули из своего плана? — спросил он. На что старый интриган кивнул, помолчал и добавил:

— Это на усмотрение Елены — кого ей приятнее будет видеть в своей постели. Своего бывшего любовника, ставшего личем, Алексея или меня. Она сама для носителя слишком уж лакомый кусочек. Возможно, ты родишь сына, и тогда нам даже не надо будет расставаться.

Он подмигнул и улыбнулся так слащаво, что у меня рвота подступила.

— Вы говорите про Илью? Он стал личем? — мгновенно подобрался Михаил, напрягся. Безумный старик кивнул, продолжая улыбаться и осматривать меня, словно я уже в одном белье перед ним.

— Это Ваших рук дело? — рык Михаила услышали окружающие, он задвинул меня за спину и навис над Иваном Маркеловичем. Тот в притворном ужасе съежился и заохал. Схватился за грудь, тут же к нему подбежали двое слуг, отвели к стене, где стоял ряд стульев. Михаил подозвал какого-то молодого человека и резко бросил:

— По городу ходит лич, разыскать! А этого, — он кивнул в сторону сидевшего в притворном приступе колдуна, но того уже и след простыл. Мы переглянулись. Михаил выругался. А я ощутила будто сами стены сверлят меня пристальным холодным взглядом, желая оторвать от меня кусочек.

*

Праздника не получилось. Михаил сначала хотел оставить меня на попечении хозяйки дома, но передумал. В итоге он крепко взял меня за руку, и не отпускал все то время, пока отдавал распоряжения охране, приехавшим сотрудникам министерства и звонил своим коллегам, оповещая о ситуации. В какой-то момент я не выдержала и, скинув туфли, села на диван, свернувшись клубочком. Страх, поначалу накрывший меня, отступил уже давно. Сейчас хотелось подумать.

Я вообще на удивление спокойно воспринимаю все изменения в своей жизни. Даже когда умерли родители, не плакала, а по бабушке пролила слезы только, когда Астар вывел на разговор. Может, я и правда, бездушная. "Слишком лакомый кусочек для носителя" — я действительно должна была стать сосудом для него самого? Но я девушка!

Дурнота вновь подкатила, вместе со слезами, я зарыдала в голос, но очень скоро стала давиться и еле успела добежать до уборной, которая, хвала всем богам, была при кабинете. Михаил рванул за мной, не договорив с кем-то по телефону. Он придерживал меня, мои волосы, гладил по спине, а я не могла продышаться от слез. Потом он намочил полотенце и аккуратно вытирал мне лицо, прикладывая холодную тряпку ко лбу, к вискам. Это помогло, и я успокоилась до вменяемого состояния.

— Как ты работала следователем, если так реагируешь? Хорошо, что ты ушла от туда.

— Такого никогда не было. Я вообще почти не плакала никогда.

— Значит, это Сила, — Михаил задумался, оглядел меня, — что-то ты мне не нравишься, поехали домой? Я поищу Милану, пусть осмотрит тебя.

Мне оставалось лишь кивнуть. Я поднялась, но много не прошла, уже на первой лестнице закружилась голова и я бы упала на ослабевших вдруг ногах, если бы Михаил не подхватил меня на руки. Потом наступила темнота.

*

Тихая мелодия, как будто играла музыкальная шкатулка, проникла в мой разум, породив воспоминания о детстве. Когда мама была жива, и папа, приходя домой с работы, целовал ее, и она смеялась так счастливо! Глаза бабушки, искрящиеся светом и любовью, когда она смотрела на них. В руках она держит старую деревянную шкатулку с письмами, пробиркой с кровью, фотографиями. Не помню этой шкатулки, я ни разу не видела ее. И помещение мне не знакомо, то есть, это до моего рождения? Как же мне вас не хватает…

*

— Лена, Лена, милая, просыпайся, любимая! — тихий мужской голос, знакомый, приятный, слегка встревоженный.

— Кажется, не реагирует, — еще один, женский, на грани отчаяния.

— Давай еще немного, — командует третий, — вливай аккуратно, по капле, она еще нестабильна в плане Силы.

Я так хочу открыть глаза, но почему-то не получается, веки дергаются, как мне кажется, но не размыкаются. Пытаюсь поднять руки, чтобы протереть глаза, но они весят тонну! Я хочу попросить, чтобы мне помогли, но вместо слов тихое, едва слышимое мычание-стон.

— Никак! — второй голос срывается, и я слышу вслипы и плач.

— Мама, что с ней? — голос мужчины тих.

Тишина.

— Родной, боюсь, мы больше ничем не можем помочь, ее организм убивает сам себя. Если это не прекратится — она погибнет.

Темнота вновь завладевает мной.

*

— Мама, не плачь, так будет, мы ничего не можем сделать. Я много раз пыталась увести нас с этого пути, но дорожки все равно идут к этой точке.

— Как я могу не плакать, когда моя дочь говорит, что скоро умрет! — всхлипы и рыдания, тихий женский голос произносит что-то утешительное. Через несколько минут:

— Сергей знает?

— Нет. Я подготовлю его, как смогу, но… Не знаю, мне кажется, он меня любит больше самой жизни, — горестно вздыхает женщина, а я, наконец, вижу картинку — мои мама и бабушка сидят на кухне, взявшись за руки.

— И как мы с Леночкой без тебя? Без вас? Он ведь и правда уйдет за тобой.

— Возможно, ты сможешь помочь ему.

Они молчат и смотрят в окно, на площадку, где маленькая я и папа.

— Так похожи, хоть и неродные, даже странно. Сама начинаю сомневаться! — говорит мама, а бабушка лишь всхлипывает.

— Хорошо бы на ней это все и прекратилось. Нас давно никто не навещал, может, и не будет у нее никакого дара. Ей уже шесть лет, ты в этом возрасте выдавала по полной.

— Хорошо бы, — откликнулась мама задумчиво. — Но, разве, не должна бы я тогда видеть ее судьбу?

*

— Лена, Лена, — холодная тряпка противно елозит по лицу, холодные струи стекают по вискам, мгновенно нагреваясь, — Лена! — мужчина срывается на крик, я слышу краем сознания грохот — распахивается, ударяясь о стену дверь, торопливые шаги и грозный окрик:

— Воды, свечей свежих, мою сумку, живо!

Мужчина не просит, не умаляет, он знает, что его мать итак сделает все и даже больше, чтобы спасти эту ведьму. Не только потому, что слишком многие знаки сходятся ближе в последнее время. Но потому, что ее любимый мальчик, впервые за почти восемьдесят лет назвал другую женщину "любимой".

*

Я проснулась и почти сразу открыла глаза. Ресницы неохотно, но поддались, я потерла их рукой. Та тоже двигалась, не смотря на слабость и некоторую ломоту. В ногах кто-то двинулся, и я увидела Михаила. Узнать мужчину можно было только по глазам — огромным, синим, темным сейчас. Весь он почернел, стал по-настоящему страшным с заострившимися чертами лица, ввалившимися щеками, потрескавшимися губами. Кожа на носу натянулась, стала тонкой, сосуды проступили под глазами. В вороте рубашке на потемневшей коже вспухали черно-синими гигантскими червяками вены.

— Миша, что с тобой? — просипела я. Во рту саднило, губы слегка щипало. Он подсел ближе и помог мне сесть, облокотившись на подушки. Потом взял с тумбы кружку и протянул мне. Я отпила травяного отвара с явной горчинкой. Никогда не пила ничего вкуснее!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина.

— Пока жива, — попыталась пошутить я, но на его лице мелькнуло что-то такое, заставившее меня пожалеть о сказанном. — Что произошло?

— Теперь все хорошо, — увильнул от прямого ответа он.

— Миша?

— Мы еле вытащили тебя. Почти две недели ты была на грани, и только последние два дня стало лучше.

Михаил двигался так странно, будто сам недавно за чертой побывал. Старался не крутить головой и глазами.

— Тебе больно? — спросила я.

— Я боялся, что потеряю тебя.

Мы помолчали, я вспомнила свои сны, где мама говорила об отце, что он любит ее больше жизни.

— Я видела сны и слышала голоса. Только не знаю, что из этого было наяву.

— Подожди, я позову Милану и свою мать.

— Ага, значит, это было на самом деле.

Он окликнул служанку, приказал смотреть за мной и пригрозил убить ее, если она хотя бы моргнет, пока его не будет. Та быстро присела и встала в изножье кровати.

Через несколько минут в комнату вошла женщина, красивее которой сложно было бы найти, не смотря на возрастные морщины в уголках глаз и чуть обозначившиеся возле рта и на лбу. Черные волосы с белой прядью у левого виска забраны назад и спускаются водопадом по спине, четкие насыщенные брови подчеркивают темные глаза в обрамлении длинных ресниц, золотые серьги и цепочка на шее украшают смуглую кожу. Женщина одета в черный пуловер и джинсы и похожа чем-то на ворона. Точеным носом, как у сына, или цепким взглядом?

Она подходит, трогает мой лоб, считает пульс, обеспокоенное лицо ее немного разглаживается. Раздается стук в дверь, и входят Милана и лорд Антонио.

— О, дорогая, ты нас так напугала! — с облегчением выдыхает ведьма, пока мать Михаила считает пульс и у него, затем вкалывает ему что-то в плечо. Он морщится, но терпит.

— Я не нарочно. Но кто-нибудь объяснит мне, что произошло?