Глава 41

Так много лет еще впереди. Так много боли и зла внутри. Много того, что предстоит пережить. Я лишь надеюсь, что смогу выбраться из тьмы. Снова. Переживу все, что мне суждено, найду в себе силы идти. Ведь я сильнее, чем все мои страхи.

*

Еще один день прожит. Наступил другой. Всю ночь шел снег. Он сыпал нескончаемым потоком, наверное, где-то наверху сломался и не закрывается кран. Или, как кто-то высказался на похоронах, Леша таким образом с небес пытается укрыть нас и утешить. Чушь, конечно, но в моменты слабости так отчаянно хочется верить.

*

Похороны. Цирк, скорее. Иван Маркелович не приехал, экстренно сбежав в командировку. Мать Леши, Ирина Владимировна, вела себя как настоящая светская дама — аккуратный плач в кружевной платочек, с причитаниями и воскликами о несправедливости мира. Все это тут же прекращалось, как только она оказывалась одна в туалете или машине. Губы презрительно поджимались, глаза становились холодными. Я застала ее в дамской комнате. Она поправляла макияж перед зеркалом. Заметив, что кто-то вошел, она сделала вид, что вытирает слезы, но узнав меня, мгновенно продолжила припудриваться. Когда я подошла помыть руки, она сказала:

— Видела все эти сочувствующие рожи?

— Что?

— Брось, ты же не дурочка. Веришь в людскую доброту и сочувствие? Поверь, милая, им глубоко наплевать. Они пришли ради шоу. Тебе повезло, что ты не вошла в нашу семью. Был бы здесь мой муж, эта стая шакалов получила бы свое. Попировали бы всласть, как делают это всегда, стоит бросить им кость! Вечно голодные твари!

Ирина Владимировна рассмеялась и чуть качнулась, обдав меня легким ароматом спиртного. "Пьяна", поняла я. Возможно, поэтому она так себя вела? Маскировала горе за издевками над теми, кто пришел, чтобы выразить свое уважение к умершему парню. Или такова ее суть: лицемерие, жестокость, безразличие? — Она вдруг скривилась, и я увидела отражение ее истинных чувств:

— Ублюдок, как бы я хотела чтобы это он сдох! Это он, он виноват, что мой мальчик погиб, я знаю, — последнюю фразу она прошептала с таким безумным взглядом, что мне стало не по себе.

— Каждый переживает горе по своему, — попыталась я успокоить как-то женщину. Но она лишь посмеялась.

— Ты такая наивная! Она помахала рукой у меня над головой, — нимба нет? А то, ну, вылитый ангелок! Девочка, я живу с ним много лет. Нееет, он ни разу не ударил меня, в последние годы даже пальцем ко мне не притрагивался, но я знаю, что у него где-то есть тайная комната, как у Синей Бороды, ведь он чудовище. Трусливое чудовище, которое боится моей семьи, но слишком жаждет ее денег и власти. Он даже собственного сына готов был втоптать в грязь ради этого!

— О чем Вы?

— Леша не говорил тебе? Его должны были сделать членом совета компании моего отца. Но Иван вмешался, провернул какую-то аферу, подставил своего сына, потом вылил ушат грязи на Алексея перед верхушкой, выбелив себя, и в совет взяли его. Еще пытался втолковать Леше, что это в его же интересах, что он бы все равно не справился, ведь он никчемный… Мой мальчик был светом в моей жизни. Он был самым лучшим, был моей радостью. Но он отнял ее…

Я хотела подойти и обнять ее, но внезапно женщина вскинулась и воскликнула:

— А я уничтожу его! Клянусь!

Она рассмеялась громче, а я вышла. Меня трясло.

*

Приближалась третья декада декабря.

Я вышла из комнаты, прошла по почти пустому холлу, бледному в утреннем свете, холодному; спустилась на кухню, где месила тесто служанка. Она тихо и испуганно поздоровалась. Я растерянно ответила, не в силах вспомнить ее имени. В моем доме было столько новых людей с тех пор как… Кто-то приходил и уходил, меня опрашивали, я подписывала бумаги, читая, но мгновенно забывая их содержимое. Сейчас я оглядываюсь назад и понимаю, что все это было как в тумане. Но что-то изменилось сегодня.

Сегодня я шла по дому, где больше двадцати слуг, но встретила всего трех, и те испуганно шарахались от меня и старались слиться со стенами. Сам Дом, казалось, превратился в холодное застывшее, покрытое инеем существо. Снег снаружи. Снег внутри.

Задумавшись, я отпила еще слишком горячий кофе, случайно грохнула чашку мимо стола, задев самый его краешек. Кружка раскололась, обдав парующим содержимым стол, бело-кремовые стены и красивую, молочного цвета плитку на полу, раскрасив ее причудливым узором. На моих ногах, руках и животе зажигались пятна боли.

— Ах, леди, — засуетилась подбежавшая служанка.

А я стояла и смотрела, ощущая, как боль проникает в мое тело, пробуждая нечто забытое на время, отложенное. Прибежала Лидия, следом за ней Танита, начали хлопотать, суетиться, но я остановила их, будто впервые увидев старых друзей после долгой разлуки.

— Леди? — окликнула Лидия. А я приникла к ней и расплакалась. Танита, тоже расплакавшись, обняла нас обеих. Так нас застал прибежавший Кай.

— Хвала богам, леди, наконец-то, мы уж не знали чего думать, — бормотала Танита. Кай искренне улыбнулся.

— Рад, что ты вернулась, — произнес он, — я уж начал бояться, что Новый Год мы встретим без елки.

— Да, это не дело, — я посмотрела на Дом другими глазами, — совсем не дело.

*

Приятный сюрприз прибыл к обеду — Михаил. Он старался быть рядом все это время, но, к сожалению, получалось редко. Астар перенес останки моего брата на дорогу к вилле Ивана Маркеловича. Он обставил все так, будто Алексей ехал от отца и разбился на машине. Автомобиль загорелся и взорвался. Об этом я узнала на следующий день, когда приехал следователь и сообщил о смерти моего "жениха".

Сегодня Михаил смог пораньше вырваться с работы. Подошел, привычно вглядываясь в мое лицо, считывая эмоции. Обнял, и родное тепло обволокло меня, даря покой и надежду.

— Как ты? Выглядишь как-то иначе, лучше.

— Спасибо! Мы собираемся за новогодними игрушками, поедем вместе? — я кивнула в сторону Кая и Таниты с Лидией.

— С радостью, любимая.

Мы нагулялись по магазинам, заходили в кафе и ели и пили всякую вкусноту, любовались красочно оформленными витринами, шутили, смеялись. Это была жизнь.

Вечером мы с Михаилом обосновались на пушистом ковре перед панорамными окнами в моей спальне. Свет от пылающего камина и свечей прыгал по стенам и предметам, фонари освещали ночной сад, где помощники садовника украшали яркими гирляндами деревья, кусты и скамейки. Наш главный садовник находился в магической больнице под личным контролем матери Михаила, Мирры. И изо всех сил старался выздороветь. Его помощника выписали три дня назад, он еще прихрамывал, но рвался в бой за двоих, считая теперь Андриана своим кумиром.

— Скоро зимний бал, — сказал Михаил, отправляя очередную ложку сливочного десерта в рот.

— Да, завтра позаботимся, чтобы особняк и территория выглядели привлекательными со всех сторон. Он этого заслуживает, — я погладила светлые доски пола, от Дома пришла волна благодарности и любви. — Большого труда стоило восстановить сад после адского пламени.

— Хочешь клубнички? — хитро улыбнулся Михаил и прикусывая и показывая мне ягоду из десерта, дразня и заигрывая. Мужчина наклонился ко мне и ласково погладил по щеке, глядя в глаза. Я улыбнулась в ответ и позволила ему обнять себя. Мы нежились в тепле камина, плавно переходя от взгляда к шепоту, от шепота к поцелую. Время застыло, словно весь мир существовал только для нас. Каждая секунда была наполнена нежностью и волшебством романтики. Мы наслаждались друг другом и моментом. Никакой спешки. Я всхлипнула, а он притянул меня к себе и крепко обнял.

— Все будет хорошо. Я люблю тебя, мы вместе и все преодолеем.

— И я тебя. Спасибо, что ты рядом.

*

Следующие три дня мы создавали волшебство своими руками под музыку Фрэнка Синатры, Перри Комо, Гилберта О’Салливана. И, конечно, пришлось заказывать доставку игрушек, потому что наши закупки оказались каплей в море.

Сотни плавно мигающих и переливающихся огоньков зажигалось теперь по вечерам на ограде, в саду, а дом, помимо уютного света, наполнился ароматами свечей и хвои. Атмосфера сказочности, добра и предвкушения чудес.

Астар, посетивший нас с Каем вечером третьего дня, привез также приятные вести — он нашел почти всех людей на должности руководителей и учителей. А также нянечек, которых мы, на современный лад, решили назвать тьюторами. Те, кто присматривает за детьми, наставляет их, помогает справляться с проблемами в настоящем и определиться с выбором будущего пути. Всего у нас получалось около 30 человек в штате. Проживать в школе планировали около десяти. Двое — с семьями.

— Здание школы получалось напичкано магией по самую крышу, — Астар отпил из бокала и бросил папку с чертежами на стол.

— Надо чтобы с крышей вместе, — вяло отшутилась я. — Это же дети.

— Предусмотреть все невозможно.

— Елена права, мы не можем ошибиться, — вставил Кай. Он менялся все больше, общение с демоном пошло ему на пользу. — Этот проект сам по себе значим, а учитывая личность создателя…

— А что не так с моей личностью? — я удивленно перевела взгляд с одного мужчины на другого.

Астар отвернулся, поджав губы в жесте "попались".

— Кай? — настаивала я.

— Ничего особенного, просто слухи, — быстро отговорился вампир.

— Поэтому мне так и не прислали приглашение на Зимний бал?

— Считается, что ты в трауре по погибшему жениху, обливаешь слезами подушку, — пожал плечами Астар.

— Но официальной помолвки не было!

— Кольцо на пальце было слишком красноречиво, — пожал плечами демон.

— Но я глава клана! Я — верховная ведьма Дома Астерос, не им решать за меня в состоянии я куда-то выходить или нет! — я вскочила с кресла и заходила по комнате. — У кого проходит этот чертов бал?

— В Доме Морозовых, — ответил Кай. — Их глава, опять же, по слухам, был причастен к последнему заговору. Но следов не нашли. А ты — угроза современному укладу и лично его авторитету.

Хотелось ответить что-нибудь уничижительное про главу Дома Морозова, но я задумалась, остановившись и глядя в окно.

— Леша сказал, что его отец — "лишь верхушка айсберга". Кто остальные?

— Видимо, нам предстоит это выяснить, подхватывая мой задумчивый тон, сказал Астар, — знаешь что… Начинай готовиться к балу, надеюсь, платье у тебя есть. приглашение будет у тебя уже завтра утром.

Мы весело переглянулись.

Есть ли у меня платье? Да у меня почти ателье в распоряжении!

— Давайте выпьем за предстоящий праздник, — предложил демон и разлил по бокалам вино и виски из бара кабинета.

Звякнули бокалы в тишине.

— Так ты больше не хочешь прятаться? — спросил Астар.

— Я не могу. Не имею права. Мой брат подарил мне второй шанс, и я собираюсь им воспользоваться. Я чувствую, что здесь что-то большее, чем проблемы нашей семьи.