Глава 28

На самом краю леса, в старой, почти заброшенной части городского кладбища, сегодня было людно. Сегодня здесь собрались все те, кто хотел отдать последнюю дань уважения Сергею. Однако, несмотря на поистине огромное количество присутствующих, тишина стояла почти полнейшая, лишь слабый свист ветра напоминал о горькой утрате, да постоянно где-то что-то шелестело или шуршало. Люди, оборотни шли молча, кладя по очереди цветы на свежий холм. Аромат цветов, неестественный и чуждый, как несвоевременная смерть, наполнил морозный воздух. Оборотни смотрели в землю, чувствуя горечь утраты и понимая, что ничто уже не вернет их лидера. Молчание, переплетаясь с горем и гневом, застилавшим сердца тех, кто пришел отдать последний долг ушедшему предводителю, вызывало дрожь и мурашки. Молодой вождь, младший сын погибшего, стоял перед могилой отца, окруженный теми, кто пришел отдать почести усопшему. Его глаза излучали решимость и грусть, поджатые губы изредка подергивались. Рядом, с лицом белее свежевыпавшего снега, словно звезда во мраке, стояла Настасья. В застывших глазах ее не было, казалось, ничего. Пустота. Абсолютное спокойствие. Главный вождь оборотней, Матвей, подошел к Илаю, встал плечом к плечу, поддерживая его в момент тяжелого прощания. Его молодая жена, Ульяна, встала рядом, выражая поддержку и солидарность. Она незаметно для окружающих вложила свою тоненькую ладошку в его широкую крепкую ладонь. Лена, которая стояла чуть поодаль с Анютой, заметив этот жест, с грустью улыбнулась и повернула голову к Врану, снова сидевшему на ее плече. Илай сказал небольшую речь. Лена не вслушивалась, неожиданно на нее накатила какая-то волна тепла и вдохновения, ощущение наконец-то случившейся долгожданной встречи, близости с природой и радость от объятий с близким другом. Позади тихо хрустнула ветка. Лена обернулась и увидела его – Волчьего Пастыря. Он посмотрел себе под ноги, чуть сдвинул ногу со сломавшейся под ней ветки и, улыбаясь себе в усы, тихо сказал: – Кажется, я разучился ходить. Лена удивленно приподняла брови. А мужчина совершенно бесшумно на этот раз, подошел к ней. – Он придет уже этой весной. Мы долго с ним ждали подобной возможности, но уйти самостоятельно он не мог. А так, придет и будет снова среди них. – Как это? Разве можно выбирать куда и когда вернуться? – Иногда можно. А ему и я помогу. Он возродится снова в этом же роду. Мужчина посмотрел в сторону и Лена, проследив за его взглядом, увидела среди присутствующих ту самую юную волчицу, которая вмешалась в бой Илая и Сашко. Чаяна стояла каменным изваянием, сжимая в руке серый пуховый платок. Глаза девушки, неестественно желтые, казалось, видели только Илая. Она будто физически пыталась впитать кожей каждый звук его слов, дыхания. Слова молодого вождя пронеслись сквозь лес, достигнув сердец каждого присутствующего существа. Обряд похорон завершался, но память о бывшем вожде останется жить в сердцах своего народа, напоминая о долге, предательстве и боли, которые формируют их судьбы в этом волшебном мире. – Илай и Чаяна? – уточнила Елена у Пастыря. – Замечательная пара. – Подтвердил ее догадки мужчина, сцепив за спиной руки и чуть покачиваясь с пятки на носок на утоптанном снегу. – Когда два сильный, мудрых человека идут рука об руку к единой цели… Впрочем, тебе ли мне объяснять? Мужчина чуть кивнул в сторону Врана, сидящего на плече Лены. Анюта тоже подняла лицо и, посмотрев на Лену и ворона, широко улыбнулась. – Я же говорила! – будто самой себе сказала девочка и снова стала рассматривать скорбящих. * * *Обратно добирались медленно, когда уже начало темнеть. Тетка Настасья шла тяжело, с трудом переставляя ноги. Казалось, на женщину свалилась гора, и она несет ее одна на своих плечах. Ее поддерживали с двух сторон Илай и Чаяна, которая чуть ли не с боем отбила эту роль у князя Матвея. Многие несли факелы, освещая путь во тьме, их свет, отражаясь в печальных глазах собравшихся, собирался и множился, превращаясь в возмущенное роптание. Среди толпы были старики, помнящие первые дни правления Сергея, и молодые, надеющиеся на лучшее будущее под его предводительством. Но теперь их вождь ушел от них, смещенный и убитый собственным сыном. Другой его сын занял его место. Чего им ждать от него? Внезапно, один из старейшин возвысил голос, проклиная злодеев, которые принесли оборотням такое горе. Его слова звучали как магическое заклинание, наполненное гневом и скорбью. Тогда тетка Настасья, вдруг встала, заставив встать и всю шествующую за ней процессию, медленно повернулась к идущим за ней, выпрямилась, сверкнула по-звериному глазами, мгновенно найдя говорившего, и громким, четким голосом произнесла: – Даже если ты, Димитрий, по какому-то нелепому недоразумению, считаешь, что можешь осуждать хоть кого-то из моих потомков и близких, то не решил ли ты, что можешь идти против законов? С чего это ты решил, мой внук, в честном бою отвоевавший право носить титул вождя, этого не достоин, учитывая, что сам великий князь подтвердил его право? Сам Пастырь наш подтвердил его право? И ты, мелкий, ничтожный червяк, давно утерявший силу считаешь, что можешь вообще пасть разевать в нашу сторону, превращая день скорби по моему сыну в базарную склоку? Волна гнева, исходящая от женщины, пережившей столько горя на своем жизненном пути, подавила в зародыше все возмущение, заставив недовольных устыдиться и замолчать, рассосавшись от неугодного ей Димитрия в разные стороны. – И ты решил, что можешь говорить еще что-то против той, кто принес нам надежду на светлое будущее, на возрождение силы нашего клана? Это на Лену-то? Да ты совсем из ума выжил и место тебе уже под кустом! Лена, девочка моя, иди сюда. Лена, в глубине души отчасти солидарная с выступавшим, затравленно втянула голову в плечи, забыв и о своем статусе очень крутой ведьмы, и о силе, собственно, и о том, что на нее сейчас было устремлено несколько десятков взоров. Тишина стала тяжела, словно сгущаясь вокруг присутствующих, словно весь мир задержал дыхание. Настасья подошла к ней сама, взяла за руки и, проникновенно взглянув в глаза, произнесла: – Ты единственная, то дал нам надежду, девочка, я не отрекусь от своих слов. И я принимаю выбор своего сына. Я доверяю ему. Он верил, что твое появление неспроста, и мы должны всеми силами помогать тебе. Сергея… – она чуть замялась, словно то, что она произнесла имя погибшего сына вслух, причинило ей боль. Женщина вздохнула судорожно, потом еще раз, более свободно и продолжила, – Сергея убил колдун этот. И помог ему в этом мой внук, Сашко. Твоей вины тут нет. И я клянусь тут перед всеми, что если бы можно было, с радостью назвала бы тебя своей дочерью. Где-то среди толпы раздалось несколько всхлипов, разрезавших гнетущее ее молчание. – Ну, что вы, сопли распустили? – обратилась к ним Настасья, – мой сын просил поминать его с радостью. Это сегодня и устроим! Лена стояла, словно приросшая к земле, держала за руки эту маленькую, но такую сильную женщину, и чувствовала, как слезы, сдавившие горло, вот-вот прорвутся несдерживаемым потоком. * * *Встречаются люди, которые своим позитивным настроем и теплой энергией способны привлечь всех вокруг. И когда такой человек уходит из этого мира, его поминки превращаются в настоящий праздник, посвященный его жизни. Этот день становится не грустным прощанием, но днем, наполненным приятными и светлыми воспоминаниями. Ведь такой человек всегда останется в памяти своих близких как источник вдохновения и душевного огня и доброты. И тогда зажженные свечи не тускло коптят, а ярко излучают свет, символизируя непогасимую искру его души, которая пронзает сердца всех присутствующих. И музыка звучит не погружающая в заунывную тоску, а вселяющая надежду: весело и задорно, приглашая всех в круг, разделить друг с другом смешанные чувства. Вспоминаются веселые моменты и незабываемые шутки ушедшего. – И пусть его яркий след остается во всех улыбках, в каждом слове и в каждой мелодии, напоминая, что даже в прощании можно найти радость и вдохновение, – поднял тост за Сергея один из его близких друзей. Толпа грянула радостным откликом, заставив украшения на стенах слегка задрожать. Лена, со спящей рядом и положившей ей на колени голову Нютой, сидели в углу кухни за одним столом с Ульяной и Матвеем. Место, где обычно сидел Сергей пустовало. – Что дальше? – спросила, наконец, Ульяна? Лена чуть помолчала, собираясь с силами произнести вслух то, что собиралась. – Я пойду искать Марию. Ульяна хотела было возразить, но Елена подняла руку и продолжила: – Это то, зачем я здесь. – Девушка выделила последнее слово, давая понять, что ее решение не обсуждается, ибо так предрешено. – Все эти разговоры и слухи, которые ходят о Марии, я просто знаю, что это неправда. Поверь мне. Она никогда не предаст свой клан и всех нас. Вы ее жизнь, ее суть. – Вы? А ты? – И я, – согласилась Елена. – Я даже больше, чем кто-то может представить. Девушка опустила голову, чувствуя, как неясная тяжесть сковывает ее плечи, мягко опускаясь и обволакивая все ее существо. Она посмотрела на Анюту. Как быть с ней? Теперь они не расставались ни на минуту, Лена боялась отпускать девочку от себя, в любой момент ожидая нападения. Им нельзя разлучаться. Что, если случится так, что откроется портал в ее время, а Анюты не будет рядом? Лене казалось, что она просто не переживет расставания со своей названной дочерью. То же касалось и Врана. О чем она ему озвучила сегодня утром. Слишком тяжело отозвалось произошедшее событие в душе Лены. Да, у нее много близких и там, и здесь, много друзей, тех, кто ей дорог и кому дорога она сама. Но только эти двое составляют настолько важную часть ее самой. Ее сути. Того, без чего жизнь превратится в существование. Жалкое, серое, пустое. Девушка стала очень даже ясно понимать Марию, и ее слова о том, что она вполне готова пожертвовать собой ради нее. Или ради своей дочери, которой предстояло стать прародительницей Елены. Смущало только то, какую судьбу уготовил еще нерожденной дочери своей Джеральд. Столь бесконечный, зашкаливающий цинизм просто не вписывался в картину мира Елены. Но Мария как-то обмолвилась, что и это она решит, как и любая, желающая добра своему чаду мать. Верховная, теперь уже бывшая, ведьма просила лишь не волноваться об этом. У Лены сработал в этот момент застарелый рефлекс – когда начальство говорит, что проблема решена, значит так и есть. Девушка лишь усмехнулась, представив, что бы сказал на всю эту ситуацию ее бывший начальник, обычно спокойный, даже в самых непредсказуемых ситуациях, человек, у которого среди хобби разведение орхидей на балконе. Матвей чуть поерзал, чуть не перевернув при этом скамью, жалобно скрипнувшую под его весом, покосился на Улю и сказал: – Мы пойдем с тобой. – Мы – это кто? – Ну, я, Уля, пара моих воинов. Лишними не будут, а шума много не наделают. У Лены что-то екнуло в непонятном подозрении внутри, но поймать князя на лжи не получилось. Он говорил правду. Умом она понимала, что там будет не парочка, а чуть больше, может, десяток. Кто ж самого великого князя отпустит одного? Никто. Учитывая обстоятельства. Поэтому… – Хорошо, – покорно согласилась Елена. Но тут же засомневалась в своем решение, увидев, как радостно засияли глаза Ульяны и Матвея, когда те переглянулись и облегченно выдохнули, расправив в одновременном жесте до того согбенные спины. Но, только она открыла было рот, чтобы задать вопрос, как Анюта заворочалась. – Помоги мне переложить ее в кровать, пожалуйста, – попросила Елена Матвея, и тот радостно подхватился с места, усилив тем самым подозрения ведьмы. * * *Вран шуршал на своей полке, пытаясь устроиться на ночлег. Лена, лежа в кровати и слушая мерное сопение Ани, гоняла в голове тяжелые мысли. Как уберечь близких? Как избежать беды самой? Какой именно беды ждать и к чему готовиться? Где искать Марию? То, что женщина жива, Лена каким-то шестым чувством ощущала совершенно явственно. Но это мало что давало. Куда Джеральд мог упрятать беременную ведьму, обладающую невероятной силой, и почему та еще не проявила себя? Внезапно Лена резко села на кровати. Слова, однажды сказанные ее бывшим начальником, всплыли в голове голосом Марии. «Всегда есть след, просто иногда мы не сразу его видим». А ведь их с Верховной соединяет самая сильная связь!