Глава 37

Наверное, все началось со снов. В начале её ночные видения были полны света и радости: ей снился Миша, как они танцевали и смеялись под лунным светом на веранде его дома, а их голоса сливались в гармоничную мелодию, наполняя воздух счастьем. Или как они вдвоем сидели в машине Лены на ее любимом месте, пили вкусный кофе и шоколадками и орешками, целовались и болтали ни о чем. Иногда ей снилось, как они гуляют по Москве, делают покупки, едят в кафе, катаются на качелях в парке. Эти моменты казались ей настоящими, как будто они могли длиться вечно. Но вскоре сладкие воспоминания начали меняться, обрастая тенями и страхами. Сначала она замечала лишь незначительные изменения – тени, которые мелькали на краю её сознания, когда она просыпалась. Она пыталась игнорировать их, убеждая себя, что это всего лишь плоды её воображения. Однако с каждым новым сном мрак становился всё более ощутимым. В её снах начали появляться странные образы: знакомые лица и места искажались, превращаясь в зловещие карикатуры. Михаил, который раньше был символом любви и поддержки, теперь выглядел как тень, его улыбка терялась в тумане. Елена просыпалась с чувством тревоги, которое не покидало её даже днём. Её мысли становились всё более запутанными, а внутренний голос шептал о том, что надвигается что-то ужасное. Это усугублялось тем, что ее поиски вариантов по возвращению Михаила в истинный облик так и оставались без результата. Она сама и при помощи Мирры и Изабеллы перепробовали уже уйму заклинаний и способов, но ничто не помогало. Изабель же в открытую ворчала на нее, за то, что тратит время зря, что пора смириться и не мучать ни себя, ни их. В конце концов, она перестала приходить. Мирра же покорно выполняла все требования и просьбы Лены, приезжая иногда среди ночи по ее звону, с тихой грустью встречала каждую новую задумку и выслушивала радостно-предвкушающие возгласы, читала вместе с ней очередное заклинания, где-то подправляла или сразу говорила, что оно бесполезно. Но они все равно пробовали. Лена заставляла. А сопротивляться ей было с каждым новым днем все тяжелее. И Мирра не понимала, это в ней самой что-то сломалось, или Лена стала… давить на нее? Будто что-то темное, огромное, не оставляющее места для возражений встает стеной каждый раз вместо милой и светлой девушки? А Лена чувствовала себя как будто на краю пропасти – каждый шаг мог стать последним. Эти ощущения постепенно перерастали в бредовое восприятие реальности: она начинала видеть знаки и предзнаменования повсюду – в трещинах на стенах, в шорохах за окном. С каждым новым сном её душевное состояние ухудшалось. Ночные кошмары становились всё более яркими и реалистичными; они напоминали ей о том, что она может потерять всё – свое счастье с Михаилом и собственную человечность. В один из таких снов она увидела себя в мрачном лесу, окружённой тенями, которые шептали о власти и силе. Эти голоса манили её принять тёмную сторону, обещая безграничные возможности. Её внутренний мир начал разрушаться под давлением этих видений. Елена осознавала, что теряет контроль над собой; каждое утро она просыпалась с ощущением опустошённости и страха. Её мысли становились всё более хаотичными. "Что если я никогда не увижу Михаила снова? Зачем мне тогда все это?" Эта борьба между светом и тьмой внутри неё привела к состоянию полубреда – она уже не могла точно отделить свои страхи от реальности. В конечном итоге она становилась все более раздраженной, даже злой, ее шутки все чаще не казались близким смешными и добрыми. Люди предпочитали лишний раз с ней не общаться. Тем более, что каждому было чем заняться. Захватившие власть колдуны и их соратники под предводительством нескольких человек, объявивших себя Новым Советом во главе с неким Дмитрием Чаргом, поставили себе целью утвердить и узаконить свои действия до наступления нового года. Казалось, они подмяли под себя всех, до кого только смогли дотянуться. Заговор оказался подготовленным уже давно и так ювелирно, что Лена только удивлялась. И спрашивала себя, уж, не к лучшему ли, что Михаил не успел возглавить Министерство – его бы просто убрали, как убрали главу Дома Морозовых, ведь Александр, хоть и выжил чудом, еще не оправился до конца. Тревога нарастала, регулярные новости с фронта боевых действий не радовали. Лена неоднократно пыталась предложить свою помощь, но Астар четко донес до нее простую мысль – главу проклятого Дома с нестабильной Силой не то что слушать не станут, ее попробуют уничтожить и наши и не наши. Просто, чтобы проблем не добавила. А Сила у Лены и правда вновь стала нестабильной. Видимо, под воздействием эмоций, девушка перестала контролировать себя. Ей казалось, что она попала в ловушку, замкнутый круг. Каждый новый сон становился всё более запутанным и тревожным, оставляя после себя лишь вопрос: сможет ли она вырваться из этого кошмара или навсегда останется пленницей своих собственных страхов? Теперь её сны превращались в мрачные видения, полные страха и тьмы. Елена видела себя в заброшенном лесу, где деревья шептали её имя, а их ветви, как длинные руки, тянулись к ней, словно призывая. В этих кошмарах она ощущала, как нечто тёмное растёт внутри неё – сила, которую она не могла контролировать. Её сердце колотилось от ужаса, когда она осознавала: это не просто сны – это предостережения о том, что она может стать частью этого мрака. Каждое утро Елена просыпалась в холодном поту, её тело дрожало от пережитых мучений. Она пыталась забыть эти видения, но они не отпускали её. Внутренний голос шептал: "Ты должна принять свою силу. Ты можешь стать великой!" Но что это значит? Как можно стать великой, если это ведёт к разрушению всего, что ей дорого? Она знала, что этот путь может привести к гибели – как её самой, так и тех, кого она любит. В один из таких ночных кошмаров Елена увидела себя на троне из костей, окружённой тенями, которые шептали ей о власти и безграничной силе. "Это твоя судьба", – звучал их хороводный шёпот. Они обещали ей все, что она захочет: любящий и счастливый Михаил, подросшая Анечка делящаяся своими успехами, достижения учеников и признание ее школы. Слезы катились по щекам Лены – как можно бороться с тем, что так манит и искушает, что живет в самой глубине сердца? Невозможность избавиться от этих видений заставила Елену искать утешение на улицах своего города. Ночью она выходила тайком из дома, ведомая внутренним зовом. Каждый шаг был наполнен тревогой и ожиданием; она чувствовала себя как будто на грани двух миров – одного, где царила привычная жизнь, и другого, где скрывались тайные силы. Лунный свет освещал её путь, создавая причудливые тени на стенах зданий. Елена бродила по узким переулкам и заброшенным местам города, где опасность витала в воздухе. Здесь она ощущала себя ближе к своей истинной природе – к той части себя, которая так жаждала поднять голову. Однажды ночью ноги привели ее к старому заброшенному зданию на окраине города. Оно стоял на границе с лесом, окружённое высоким забором с несколькими дырками в нем. Холодное темное здание казалось храмом Тьмы в ночи. Внутри бетонных плит царила атмосфера древней силы: стены первого и частично второго этажей были покрыты мхом и лишайником, а воздух вопреки ожиданиям смердящего запаха бомжей, дохлых животных и отходов жизнедеятельности людей, полнился старинной магией. Когда Елена вошла внутрь, её охватило чувство единства с этим местом. Медленно обойдя все этажи, оказавшиеся совершенно пустыми, она очутилась на крыше пустой высотки. Она подняла руки к небу и почувствовала прилив энергии – магия текла сквозь неё как река. Но вместе с этим пришло ощущение опасности: тёмные существа наблюдали за ней из теней. Но страх больше не останавливал её; наоборот – он подстёгивал желание узнать больше о своих способностях. Пробыв какое-то время наверху, девушка вышла из здания. Плечи ее теперь были расправлены, походка стала более пружинистой, словно у хищной кошки, отправившейся на охоту. И – о, чудо! – судьба подарила ей шанс воспользоваться этой новой энергией. Едва успев вылезти из дырки в заборе, она угодила в руки каких-то хулиганов, жаждущих развлечений. Что ж, она им их подарит. Заодно и сама развлечется. Каждый раз после таких прогулок она возвращалась домой с одной стороны – измученной и опустошённой, а с другой наполненной новой силой. После одной из таких драгоценнейших встреч с Тьмой Елена выбежала на набережную. Закованная льдом река казалась ей слабой, поверженной. В то время как ей, Елене, хотелось смеяться во весь голос и кричать от счастья – так сильна была бушевавшая в ней Сила. Неожиданно из темноты города появился Астар и остановился рядом. Она ожидала от него привычных слов, ухаживаний или манипуляций; все эти мысли о том, что он попытается снова предложить ей то самое – власть над Тьмой и возможность стать великой владычицей – вызывали у неё теперь смех. – Что тебе нужно? – спросила она с презрением. – Ничего. Я просто хочу понять тебя, – ответил он спокойно. Елена почувствовала странное облегчение от его спокойствия, это было так непривычно среди хаоса творящегося вокруг нее и в ней самой в последнее время. Но страх перед тем, что он снова попытается завладеть ею или соблазнить своей силой заставлял её колебаться. – Это глупо, быстро ответила она и пошла вдоль набережной, засунув руки в карманы куртки. Они шли так довольно долго, Лена успела продрогнуть, но Силой при Астаре пользоваться почему-то не хотелось. Накатила усталость. Казалось, она снова вернулась в состояние безнадежности. – Зайдем в кафе? – предложил он неожиданно. Она замялась. Мысли о том, что он может вновь попытаться убедить её принять его предложение вызвали панику на несколько секунд. Ей не хотелось ему поддаваться. Но что-то в его словахи привлекло её: то, каким спокойным тоном они были сказаны, без намека на какие-либо отношения между ними и возможность забыть о творящемся вокруг хотя бы на мгновение? Когда они вошли в кафе, Лену окутала атмосфера предвкушения праздника и уюта. Желтый свет лампочек создавал ощущение безопасности, то тут, то там слышался смех, а в воздухе витали такие невозможно вкусные ароматы, что девушка забыла обо всем на свете – ей хотелось быть только здесь и сейчас и желательно с чем-нибудь горячим и вкусным в руках. Было так приятно – просто сидеть за столом и разговаривать без давления, ожиданий, сочувствия. Они разговаривали ни о чем, смеялись. Было легко. Астар не давил и старательно подавлял свое желание схватить ее и увезти к себе. Он старался даже не особо смотреть на нее, чтобы не выдать себя. И, кажется, ему это удалось. Лена выглядела расслабленной и счастливой. Они договорились о совместных тренировках в гроте Дома. А потом он подвез ее до особняка и, пожелав спокойной ночи, уехал. Лена же, пройдясь по зимнему саду, зашла в Дом, поднялась к себе и, практически не раздеваясь, рухнула на кровать и, впервые за долгое время, уснула крепко и без сновидений. * * *– Леди Елена у себя? – спросил инквизитор, на ходу стягивая перчатки с белых рук – черные, блестящие новой кожей, идеально гладкие, как и вытянутой формы ботинки, без единого залома. Так же идеально отглаженные со стрелками черные брюки, виднеющиеся из-под заснеженной мантии, обитой густым с длинным ворсом мехом насыщенного глубокого цвета мрака. Казалось сама Тьма подарила такой глубокий оттенок черного для этой мантии. «Как иронично – Пресветлый Инквизитор, а ходит весь в черном», – крохотный саркастичный огонек в глазах Кая, встретившего лорда Антонио, остался гостем незамеченным – слишком тот был взволнован, вопреки обычному его поведению. – Леди в тренируется внизу, – Кай приветственно наклонил голову и принял у гостя тяжелую от налипшего снега мантию. Инквизитор слегка поджал губы, но ничего не сказал. Насколько позволяли его длинные ноги, быстро и уверенно зашагал в сторону лестницы вниз, туда, где в подвале Дома Астерос находился огромный грот с подземными источниками, системой бассейнов и… тренировочной базой для Елены. Девушку он нашел в приступе исступления рубящую простым учебным мечом тренировочный манекен. – Что, Астар благоразумно решил не заходить в гости? – с усмешкой спросил гость, на ходу скидывая прямо на пол пиджак и развязывая узел галстука. – После последней тренировки я не видела его уже пять дней. Кажется, все потихоньку сбегают от меня, – прерываясь на удары ответила Лена. – Что ж, тогда я могу его заменить. Если ты не устала. Ведьма хищно и обрадовано улыбнулась, почти оскалилась, и встала в боевую стойку. Инквизитор с неприятным удивлением отметил, что Лена меньше чем за месяц достигла какого-то уж слишком хорошего результата. Одно дело сила, она ведьма, у нее лучше регенерация, она может запустить процессы в организме, позволяющие быстрее реагировать, сильнее бить и быстрее запоминать связки ударов, но техника все равно должна оттачиваться практикой. А с кем она занимается, если Астар действительно плюнул на все, и, в, очередной раз, получив по голове, убежал зализывать раны со словами: – Уж лучше побуду бумажной крысой, чем быть мальчиком для битья. Неужели, правда, то, в чем ее подозревают? И ему придется… – А ты разве не арестовывать меня пришел? Или как это у инквизиторов называется? – Так же, как и у всех. Те же задержания, допросы… – Пытки? – со смешком перебила Лена. Лорд Антонио поморщился. – Лена, – начал он, но тут же ушел в защиту от неожиданного удара девушки. Кувырок – выход – подсечка. – Ха! Инквизитор, вы так наивны! Как она очутилась уже возле него и мощным ударом раскрытой ладони по уху оглушила его?! – Как вы вообще ведьм ловите? Лена обходила противника со спины и поэтому не сразу заметила, что оглушенный мужчина уже пришел в себя и одной рукой расстегнул пряжку ремня. Резким движением выдернул его из шлевок, он встряхнул его и вместо гладкого плоского ремня в его руке оказался такой же блестящий кнут, длиной метра три. – Вот так! – мужчина сделал практически неуловимое движение, и ведьма оказалась в ловушке, опутанная кнутом с прижатыми к туловищу руками. Глаза ее злобно сверкнули, и что-то внутри инквизитора щелкнуло – неужели это страх? Он много видел на своем веку и злости, и ярости, и обещаний убить и покарать, но вот это мимолетное, мелькнувшее в красивых женских глазах, выражение… Нет, не обещание и не угроза. Уверенность. Знание. Как будто все уже случилось. Констатация факта победы. Лена улыбнулась. Выдохнула резко, на краткий миг как будто слегка сжавшись, а затем рванула руки вверх с такой силой, что кнут разорвался на несколько частей, разлетевшихся по гроту. Инквизитор ощутил, как по его спине пробежали неприятные мурашки. Наверное, будь он зверем, волосы бы встали у него на загривке. Он снова взмахнул рукой и на месте остатка тела кнута из кнутовища появился меч. Девушка отбросила тренировочный меч, который все еще держала водной руке, и показала пустые руки. – Забавная у тебя игрушка. Пожалуй, уравняем силы. И тут же метнулась по камням грота, практически переходя в горизонтальное положение, оттолкнулась от одной из опор и, сделав в воздухе простой кувырок, обрушилась на инквизитора градом ударов. Мужчине пришлось туго. Мощь, скорость, энергия, с которыми действовала девушка, поражали. Но думать было некогда. Не теряя времени, он отступил в сторону, одновременно разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Попытался сделать захват, но ощутил лишь щелчок в руке, и понял, что действовать ей не может. Уйдя в глухую блокировку, мужчина прошептал несколько слов, чтобы срастить сломанные кости, а в это время боль обрушивалась на него со всех сторон. Внезапно пытку прервал голос Кая. – Леди, у нас гости! – и уже сильно взволнованное: – Леди? Боги, леди Елена… Но девушка уже стояла, спокойно отряхиваясь и одергивая свою одежду. – Кто у нас? Мог ли бледный вампир Кай побледнеть еще больше? – Леди Мирра и леди Изабель, – каким-то бесцветным голосом произнес юноша. Ведьма поджала в разочарованной ухмылке губы. – Что ж… Хорошо. Вели подать кофе в большую гостиную. – Как скажете, леди. – Он помедлил, но решившись, спросил: – Прикажете подать чистую одежду для вашего гостя и аптечку? – Что? – Лена действительно удивилась вопросу. Он видел это в ее глазах. Она не знала, сама не знала, насколько сильно ранила инквизитора. И то, что он так же обладает ускоренной регенерацией и особой магией инквизиции, лишь усугубляло то, что она увидела, повернувшись к нему. Кай, повернувшись на каблуках, молча пошел за необходимым. А Лена, позволив себе лишь один какой-то странный, будто покаянный, взгляд в сторону, подошла к мужчине и рывком разорвала рукав его рубашки. Прикусила губу, брови чуть сдвинулись к переносице. – Не хмурься, тебе не идет, – слегка хрипловатым голосом произнес инквизитор. – Энтони, – начала девушка, но он перебил ее. – Теперь я ответ на вопрос, с которым пришел. – И что ты будешь делать? – она прикоснулась одной рукой к его сломанной конечности, а другую положила на плечо. От ее рук разливался приятный, чуть теплый желтый свет. – Ты должна мне новую рубашку. – Вместо ответа сказал он. Подумав, добавил, – наверное, я знал ответ еще до прихода. Просто не хотел себе в этом признаваться. Ведь это бы значило, что мы все облажались. – В каком смысле? – не поняла Лена. – Кто все и в чем облажались? – В том, что мы не поддержали тебя должным образом. Не поняли, насколько сильны твои чувства к Михаилу и какую боль ты испытываешь. – Сейчас на первом месте то, что происходи в Министерстве и вообще. Мы все должны делать по максимуму для возвращения законной и адекватной власти. – Да. Но чувства нельзя отложить на потом. Боль от утраты приходит после утраты, а не когда у нас будет время ее прожить. А мы забыли это. Он выглядел уже гораздо лучше. Кость срослась, синяки исчезли, оставив ровный смугло-золотистый цвет гладкой и здоровой кожи. Вернувшийся Кай подал ему белоснежную рубашку, одну из тех, которые, вместе с остальной одеждой, всегда хранились для постоянных гостей Дома. Мало ли что. Война. Нападения монстров. Злых сил. Или хозяйка дома. Вампир быстро вышел. – Мальчишка слишком хорош в своем деле. Иногда это бесит. – Пожаловалась Лена. – Он просто любит тебя, как и все мы. Как умеем. – Прости меня? – попросила девушка. Мужчина улыбнулся ободряюще. – Если расскажешь, что с тобой происходит. – Я не хочу жало… Но инквизитор в очередной раз перебил ее. – Иначе я не смогу помочь. Все серьезно на этот раз, Лена! – Не обращайся со мной как с нашкодившей школьницей! – Так не веди себя как она! – и, прежде чем она успела сказать еще хоть что-то, жестко сказал, – рассказывай! * * *Инквизитор хмурился все сильнее с каждым новым предложением. Все просто – есть преступления, есть преступница, которая сейчас сидит перед ним, бери и увози, там допрос, протокол, заключение… Но что внутри него кричит о неправильности происходящего? – Лена, – начал он неуверенно. – Я знаю, я виновата. И я не хочу оправдываться. Я потеряла контроль над своей Силой. Я думала, что если прошла инициацию Светом, то теперь я защищена что ли от подобного, но факты на лицо. То, что сидит внутри меня Светом не является. Но это и не та Сила, с помощью которой я вызывала адских гончих. Похоже, будто близкие родственники, но не то. Не знаю, Энтони, я больше ничего не знаю. Она закрыла лицо руками, уперев локти в колени. Они сидели сейчас на ступеньках каменной лестницы, подстелив одно из огромных полотенец, всегда лежащих здесь на случай, если кто-то захочет поплавать. Дом больше не стремился угодить и позаботиться о Хозяйке, поэтому не стал подогревать холодный камень. Он вообще все неохотнее и неохотнее отзывался на ее попытки призыва. В конце концов, она перестала пытаться. – Радует одно, ты, по крайней мере, никого не убила, – задумчиво произнес Антонио, поворачивая голову к Лене и следя за ее реакцией. – Ну да. А мне зачтется, что я их еще и подлечивала? – Подле… То есть, ты хочешь сказать, – мужчина посмотрел на свою полностью здоровую руку и вспомнив скорость, с какой лечение далось Лене, с тревогой спросил, – доставалось им гораздо сильнее, и они были в худшем состоянии, нежели когда до них добирались целители и мы? Лена только кивнула. – В свое оправдание замечу, что, будь я обычной девушкой, они бы со мной гораздо хуже поступили, а то и убили бы. Мужчина покачал головой. – Я больше не оставлю тебя. Никто из нас. Черт с ней с властью – сегодня одна, завтра другая, но ты, мы все важнее. Сейчас идем наверх и вкратце обрисовываем ситуацию. Предоставь это мне. – Ты пойдешь на это? Ты же инквизитор! – Лена! – мужчина встал и протянул руку девушке. – Смута разрастается не только среди кланов и Домов. В инквизиции тоже кое-что происходит. Я больше не могу доверять ни своим коллегам, ни начальству. Кажется за всем этим заговором стоит нечто куда более худшее, чем мы могли предположить.