Глава 16

Ясное небо затягивали хмурые тучи, обещая обрушить на головы местных жителей целый ливень. Собственно, на мою тоже, ведь я пришёл сюда в поисках очередной ведьмы, которую так пока и не нашёл. Бр-р-р, только бы опять не промокнуть!

Люди торопились, старались быстрее закупить нужное на рынке и спрятаться от надвигающегося дождя в своих тёплых домах. А торговцам и дождь нипочём. Им главное продать побольше и подороже, поэтому пытались задержать у себя бедолаг как можно дольше. 

Я медленно шёл вдоль заваленных овощами и зеленью, прилавков. Вдыхал аромат свежих продуктов и косился на соседний ряд с мясом, откуда пахло настолько умопомрачительно, что начинали течь слюнки. Но каждый раз себя одёргивал, ведь моя цель где-то здесь и нужно успеть до дождя найти эту ведьмочку. А полакомлюсь позже. 

— Всего-то две монетки. Это самые вкусные помидоры. Самые свежие, сочные, — заливался, как соловей, торговец перед добротной женщиной. Та сомнительно косилась на… перезревшие и едва ли не потрескавшиеся красные овощи и хмурилась. 

— А что они такие… словно сейчас лопнут, — скривила губы она. 

— Так я же говорю — самые сочные! — воскликнул пройдоха. 

— Ну, ладно, — согласилась женщина и протянула монеты. — Мне десяток. 

Я фыркнул, проходя мимо и повернул к следующим прилавкам. Где-то здесь должна быть ведьмочка. Я чувствую её. Она уже рядом. 

Надеюсь, что в этот раз мне повезёт и эта ведьма окажется той самой, которой я могу доверить своего котёнка. Доброй и заботливой, чтобы растила его в любви. 

Поворот, затем ещё один и я уже возле ведьмы. Передо мной оказалось всего пять женщин. Две торговки и три покупательницы. Кто же из них? 

Я подошёл ближе, присмотрелся. Ни одна из них не была ведьмой. Хм… но как же так? Я ведь чувствую здесь ведьмину силу. Подошёл ещё ближе, едва ли не касаясь подола длинных, разноцветных платьев. Обошёл говорливых дамочек и… за ними обнаружил свою ведьмочку. 

Маленькая, светловолосая девочка лет восьми-девяти сидела на трухлявом стульчике перед цветами в ведрах с водой. Цветов было много, а ведьмочка была настолько маленькая, что едва ли не утопала в них. Она была очень грустная, даже печальная. Видимо, цветы сегодня не особо брали. 

Силы у неё будет много. Я чувствую. Хорошей вырастет ведьма. Но сейчас она сама котёнок. Маленькая, хрупкая. Это ей сейчас нужна забота и ласка. Совсем ведь ещё малютка. Не подходит она мне. Зря получается сюда пришёл. Ладно, пойду дальше искать ведьм. 

Едва я развернулся, чтобы уйти, как услышал горестный вздох. А повернувшись к девочке, увидел одинокую слезу, что катилась по бледной, детской щёчке. Что же она так? Ну нельзя же расстраиваться так сильно из-за цветов. Или… у бедняжки беда? 

Я вернулся и сел напротив девчонки. Та вытерла слезинку и посмотрела на небо, которое почти полностью окрасилось в грязно-серый и вот-вот должен был пойти дождь. Ведьмочка вздохнула и начала убирать цветы в большую, плетёную корзину. 

— Подожди, Юна, — окликнул маленькую ведьмочку пожилой мужчина. Он хромой походкой подошёл и присмотрелся к цветам. — Мне дай-ка вон тех голубеньких. Порадую мою Любаву цветочками. 

Старик светло улыбнулся при словах о некой Любаве. В его, выцветших от прожитых лет, глазах сверкала искренняя любовь и нежность, которую он лелеял всю свою жизнь. 

Я даже залюбовался этими чувствами пожилого мужчины. 

— Вот эти простоят долго и запах у них такой тонкий и приятный, — искренне улыбнулась девочка и протянула старику небольшой букетик из васильков. 

— Спасибо, Юна, — поблагодарил старик, протягивая монетку ведьмочке. 

Та маленькой ручкой взяла оплату и спрятала в кошель. Поблагодарила старичка за покупку, пожелала ему хорошего вечера и принялась дальше укладывать цветы в корзину. 

Через несколько минут Юна шла по улице, таща тяжёлую корзину с красивыми цветами. Я шёл за ней и пытался понять, почему маленькая девочка так не хочет возвращаться домой. Даже боится этого. 

Когда мы подходили к захудалому дому, с покосившейся крышей я уже знал, что бедняжка сирота, которая сильно скучает по родителям, что погибли два года назад и очень боится родную тётку, которая строга и порой жестока к малютке. Дядя постоянно был на работе и почти не видел домочадцев, двоюродные братья относились нормально к ведьмочке, а вот её тётя… Та невзлюбила Юну и когда дядя привёл домой свою племянницу, после гибели её родителей, то жутко бесилась и злилась чужому ребёнку. Противная женщина не упускала возможности уколоть, обидеть дитя, но только, когда мужа не было дома. При нём она играла роль заботливой родственницы. 

Юна открыла калитку, прошла по длинной дорожке вдоль тех самых цветов, что растили, чтобы продать на рынке и поставила корзину под навесом возле дома. Набрала из колодца воду в вёдра и переместила растения туда. После, даже не отдохнув, Юна начала таскать воду в дом. Наливала половину ведра и тащила, ведь полное ей не по силам. Бедняжка устала и явно была голодна, но она упорно трудилась. Даже когда начался дождь, она не останавливалась и таскала воду в дом. Вся уже промокла, запыхалась, но продолжала. 

И когда она тащила последнее, то поскользнулась на мокром, от набирающего силу дождя, крыльце и упала, разлив воду из ведра. На шум выбежала растрёпанная женщина в теле и хмуро посмотрела на поднимающуюся девочку. 

— Юнка! — грозно воскликнула она. — Криволапая ты девка. Ничего не можешь сделать нормально. 

От накатившей злости на ужасную тётку, я зарычал. Вот ведь бездушная стерва. 

— Поднимайся и иди притащи воды. Твоя работа не закончена. 

Сама же закинула белое с жёлтыми пятнами полотенце себе на плечо и хмыкнув, зашла в тёплый дом. А несчастная девочка потёрла красные от удара коленки, подняла опустевшее ведро и отправилась к колодцу. 

Больше я ждать не стал. Хватило того, что увидел. 

Спрыгнул с ящика, на котором всё это время сидел, я покинул своё незатейливое укрытие под деревом. Под пышной кроной было сухо и когда я оказался под дождём, моя белоснежная шёрстка моментально намокла. Ох, как же я ненавижу воду. Но сейчас мне было совершенно не до этого. 

Попав в дом, моментально отыскал кухню, на которой трудилась тётка и забежал туда. Она не заметила меня, хотя я больше не скрывался. Лепила пирожки и что-то непонятное бубнила себе под нос. 

Я прыгнул на высокий стул, стал видимым для неё и зарычал, привлекая внимание. 

Женщина охнула от неожиданности и отпрянула от стола. Бросила на меня удивлённый взгляд и потянулась к грязному полотенцу, что лежало на краю стола. 

— Ах, ты… — начала было она, но я её перебил. 

— Ты больше не посмеешь обидеть маленькую Юну! — угрожающе начал я и она задохнулась от накатившего страха. — Ни словом, ни делом. Будешь относиться к ней, как к своей дочери. А иначе… 

Заканчивать свою угрозу я не стал. Вместо этого оскалился и сверкнул яростью в глазах. Дурой это злобная тётка не была и сразу поняла, кто я. Да, здесь знали про хранителей и это радовало. 

Она побледнела, схватилась за сердце и некрасиво открыла рот. Но затем закрыла его, прокашлялась и заикаясь проблеяла: 

— Я п-п-поняла, — даже головой кивнула и побледнела ещё больше. 

— Смотри мне. Я прослежу, — на этом закончил и смерил дрожащую тётку строгим взглядом. 

Здесь моя работа закончена. Я не сомневаюсь, что жизнь у маленькой Юны изменится и в лучшую сторону. 

Выбежав на улицу и вновь став для всех невидимым, я подбежал к дереву, за которым ранее прятался от дождя и обернулся. 

Маленькая ведьмочка поднималась на крылечках с тяжёлым ведром и вновь чуть не упала, но её успела придержать выбежавшая тётя. Женщина опустилась на колени перед девочкой и крепко обняла бедняжку. Та оцепенела на несколько секунд, а затем нерешительно обняла ту в ответ…