Глава 21

Все же не утерпел — вернулся к ведьме с девочкой. Знатные она пирожки приготовила, глядишь, еще что-нибудь останется для меня.

Проскользнул в дверь вслед за начальником стражи — он как раз домой вернулся — и притаился наблюдая.

 — Дэй плишел, — взвизгнула девочка и бросилась обнимать мужчину. Малышка так и не выпустила пирожок из руки — сразу сунула брату под нос угощение.  —  Смотли, Илма спекла. Кусай  — вкусно-о-о-о.

Дэймон, я заметил, сразу скривился, а потом все же улыбнулся ребенку, но есть не стал. Ишь какой привереда — нос воротит, но ничего — мне больше достанется.

— Не сейчас — дай руки помыть да самому умыться

Я спрыгнул с лавки на пол, пробежал между ног у стражника, намерено задев так, чтобы он запнулся, и в два прыжка оказался у тарелки с пирожками. Принюхался, собираясь съесть еще один, — аромат невероятный. Хоть я до сих пор сыт, но от одного запаха желудок урчит внутри, требуя добавки. 

Только потянулся к блюду, как ведьма накрыла пирожки полотенцем и отвернулась к окну. Что это она? Губы поджала, недовольно посматривает в сторону мужчины. Обиделась на стража?

Мужчина тоже хорош: ни потерся о ведьму, ни помурчал на ухо, пирог опять же не похвалил. Между прочим, я видел в этом мире — многие мужчины так делают, когда в дом приходят, а их такие ароматы в доме встречают. В общем, непутевый какой-то самец оказался, но, может, сейчас исправится?

— Может, полотенце дадите или у вас в вашем мире не принято руки вытирать? — страж, смотрю, искоса на ведьму посматривает да хмурится, да еще на малышку взгляды озабоченные кидает — не доверяет ведьме? 

Девушка еще больше насупилась, но полотенце подала, а малышка тем временем принялась накрывать на стол: тарелку поставила самую большую и пирожок, которым с порога попыталась угостить, посредине шлепнула и разве что сверху не прихлопнула. 

— Давай я помогу тебе, — ведьма подскочила к ребенку вовремя — та уже собралась молоко наливать в стакан и едва все вокруг не залила от усердия. — Какая ты хозяйственная.

— Действительно молодец, — страж, похоже, почувствовал, что в доме стало пасмурно, словно тучи внутри собрались и вот-вот готовы пролиться, и выдавил из себя улыбку. — И пирожок очень вкусный.

Малышка просияла, словно сама пекла, и принялась расхваливать Ирму.

— Я так понял, что вы сдружились, — улыбка сама сползла с лица стража, а у меня шерсть встала дыбом —  столько угрозы слышалось в голосе. — Не стоит привязывать ребенка лаской: вы уйдете, а мне ее утешать, слезы вытирать.

— Ничего я не привязываю, — буркнула ведьма и с грохотом поставила перед мужчиной все блюдо с пирожками. 

Я не понял: ругаются, злятся друг на друга — вон, я чувствую, как магия у ведьмы бурлит, — а все равно она его кормит. Где справедливость? Он так сейчас все мои пирожки съест.

— И не надо на меня наговаривать, словно я какой злой умысел в душе вынашиваю! — запальчиво воскликнула девушка, а у самой и щеки пылают, и глаза блестят. Вот ведь, обиделась окончательно, и пальцы как-то по-особому засветились — того и гляди сотворит что-нибудь неприятное. Я, конечно, всеми лапами за ведьму, но что ж она силы растрачивать собралась, чтобы глупому стражу насолить? 

Я уже приготовился вмешаться: кувшин или горшок с цветком разбить или мяукнуть попротивнее, чтобы сбить обоих с толку, да только малышка меня опередила.

— А ну-ка хватит наговаливать на Илму! Она холошая и доблая, а ты вледина. Ешь вон пиложки, лучше, — доблее будешь! — и руки так заложила на груди, как взрослая да ногою топнула.

Страж с ведьмой переглянулись, на малышку посмотрели да давай смеяться, даже слезы утирать пришлось обоим.

— Вы не плачьте, я ж не сильно селжусь, — принялась утешать их девочка, обнимая каждого по очереди и помогая размазать по щекам слезы.

А я, схватив один пирожок, отправился к своей Мур-Мур. Угощу ее — побалую вкусненьким. Здесь сами разберутся, а я вернусь как-нибудь позже.