Глава 22
Я старался ступать мягко, неслышно. Но она все равно меня заметила. И позвала. Ведьмы, что с них взять.
Избушка Васелины была странная, совершенно необычная. Небольшой деревянный домик стоял на самых настоящих львиных лапках. Ну как стоял. Прямо сейчас, он совершенно по-кошачьи лежал, подобрав лапки. И, похоже, дремал. От домика разносилась уютное кошачье урчание.
И я запрыгнул на подоконник, стараясь не потревожить избушку и не разбудить. Ведьму Василену застал на кухне, что меня весьма обрадовало. Я заурчал в унисон с избушкой, глядя, как Василена нарезает небольшие кусочки утки.
Ведьма, не оборачиваясь, произнесла:
— Привет, Марсик. Молодец, что заглянул. Мы как раз тот чай пьем.
За столом сидели кикимора с троллем.
Кикимора, как всегда, заламывала руки и жаловалась на неудавшуюся любовь:
— Он такой, — восклицала она, — а я… а он!
Тролль мрачно взирал на кикимору.
— Влюбилась снова? — участливо спросил я.
Тролль кивнул. Кикимора возмутилась:
— Снова? Что значит снова? Я впервые влюбилась!
Тролль покосился на кикимору и ничего не сказал.
Я же был не столь вежлив:
— Мельник из Ореховки, землепашец из Васильков, пастух из Больших Репейников, — начал перечислять я.
Кикимора оскорбленно на меня покосилась.
— Это все в прошлом, — заявила она. — Сейчас любовь настоящая.
Ведьма положила мелко нарезанные кусочки утки в одурманивающе пахнущий соус. Повернулась к нам и сказала:
— Кажется мне, дорогая подруга, что настоящую любовь-то рядом с собой не замечаешь. Смотришь не на тех.
Тролль быстро закивал.
Кикимора удивленно покосилась на ведьму и пожала плечами.
— Я бы точно заметила, — заявила она.
Тролль горестно вздохнул.
— Между прочим, о настоящей любви, — я кивнул за окно, — что у вас там за дракон?
— Дракон? Какой дракон? Откуда здесь дракону взяться? — засуетилась ведьма. — Ах, этот? — деланно удивилась Василена, — это не дракон. Это инквизитор.
— Что на заднем дворе ведьмы делает инквизитор? — поинтересовался я.
— Чешую чистит, дрова колет, мух отгоняет! Да мало ли чем инквизитору можно на заднем дворе у ведьмы заняться, — возмутилась Василена, с грохотом засовывая утку в печь.
— Ты так сильно не нервничай, — забеспокоилась кикимора, — утка получится жесткая.
— Откуда ты вообще взяла инквизитора, который оказался драконом, — поинтересовался я.
— Но сначала-то он драконом не был, — призналась Васелина. — А потом как-то вот сам с собой превратился, — замялась она.
— Сам с собой? — хмыкнул я.
— Ну, допустим, я немного ему помогла, — призналась Василена. — Но я же не знала, что он в дракона обратится. Я думала, слизняк какой получится. А он возьми да и в крылатую ящерицу обратись.
— То, значит, кровь у него драконья, — пояснил я. — Или характер.
Я ещё раз посмотрел в окно на недовольного происходящим дракона и произнес:
— Припоминаю я тут одну историю. Гулял я как-то одним вечерком по Гномиру. Городок этот уютный, спокойный. Вот я выбрал денек, хорошую погоду и пошел прогуляться. Заглянул к мяснику…
— Ты к чему клонишь-то? — перебил меня тролль.
Я фыркнул.
— К тому, что пока я гулял, дошел до одного богатого дома. Гляжу, на балконе девушка стоит, а внизу парень просит ее спуститься. Девушка отказывается. Да видно, что на самом деле она хочет к нему в объятия броситься. Но почему-то не может. Плачет. Но из дома не выходит.
Все завороженно уставились на меня. Я заурчал и продолжил:
— Как парень ушёл, я сразу во двор дома и отправился. Сначала, конечно, обнюхал конюшню, познакомился с местными, потом на кухню заглянул…
— А девушка-то что? — перебила меня кикимора.
— Так я и говорю, — пояснил я, — на кухне, значит, она сидит и плачет. А там отец ее ругает, что, дескать, с парнем этим водится. Девушка у него спрашивает, почему нельзя? А он ей и так и сяк, но не говорит. Твердит, что враги они с той семьей давние. А почему, сказать не может. Увиливает.
— Я тебе так скажу, — хмыкнула кикимора, — я думаю парень тот, просто небогатый, вот и не захотел мужик за него свою дочь отдавать замуж.
— А с чего ты решила? — заинтересовался тролль.
— Соглашусь с Болотной, — проурчал я, — обещана девушка оказалась какому-то дракону заморскому. А они всегда богаты. У них обычно замок есть, сокровищница своя, — я покосился на дракона за окном.
Василена заметила это и сложила руки на груди.
— Я начинаю подозревать, что ты на что-то намекаешь, — заметила ведьма.
— Ты уткой займись, — посоветовал я. — Вот та дева меня накормила, а я к жениху ее отправился. К парню, значит.
— А парень, что? — с придыханием спросила кикимора.
— А то, — раздраженный постоянным перебиванием продолжил я, — глядит на звезды, да умоляет Свет и Тьму дать ему силу обернуться драконом, чтобы семья девушки согласилась выдать возлюбленную за него замуж.
— И как? — поинтересовалась Василена.
— А сама, что думаешь? — ехидно спросил я.
— Ты пошел к ведьме, — предположила Василена.
— Ты сама проницательность, — хмыкнул я. — Ведьма согласилась подарить парню проклятый артефакт. Который его, значит, парня, в дракона обратит.
— Получилось? — с мольбой спросила кикимора.
— Конечно получилось, — хмыкнул я. — Парень явился в облике дракона, возлюбленная его сразу признала, в объятия бросилась. Их и поженили.
— А проклятие-то сняли? — поинтересовалась Василена. — Или так драконом и ходит?
Я с досадой хлопнул себя лапкой по лбу:
— Вот как знал, что-то забыл.
Ведьма хмыкнула и принялась доставать утку из печи.
— А ты что не на празднике, желание не загадываешь? — спросил я.
— Да есть у меня все, — пожала плечами ведьма, — чего еще желать?
И покосилась на дракона.
— Любви? — уточнил я.
Ведьма испуганно вздрогнула и выронила поднос с уткой.
— С чего ты взял?
— Догадался, — мрачно пояснял я, разглядывая кусочки, рассыпанные по полу. — Прекрасная утка, — вздохнул я.
Спрыгнул с подоконника, подошел, потрогал угощение, обнюхал и решил, что оно того не стоит.
— Пожалуй, пора мне, пойду, — поспешно откланялся я.