Использовала и выбросила

Я застыла. Не от холода. От неожиданности. От того, что в мире, где все только говорят о тепле, нашёлся кто-то, кто остановил свою машину, чтобы мне не пришлось мёрзнуть. Соблазн прыгнуть в тёплый салон был таким большим, что я сжала руки в кулаки, чтобы не сделать этого тут же. Посмотрела на друзей, которые рассматривали меня с недоумением. – Спасибо, – наконец выдавила я, чувствуя на себе тяжелые взгляды окружающих. – Но я не одна. Я с друзьями. Я увидела, как его пальцы, лежавшие на руле, чуть сжались. Всего на секунду. – Сколько человек? – Ещё двое. Неловкая пауза после его слов растянулась, показавшись мне вечностью. Ужасно хотелось в тепло, но и друзей я бросить не могла. – Хорошо, – его голос не изменился. – Садитесь, только быстро. Катя и Игорь, сбитые с толку такой удачей, поспешно устроились на заднем сиденье, стараясь не испачкать снегом бежевую обивку. В машине воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь щелчком указателя поворота. Внутри пахло дорогим кожаным салоном, теплом и его парфюмом. Это было так знакомо и так опасно, что горло перехватывало. Клим рулил, поглядывая то на дорогу, то в навигатор, то на меня. Молча включил обогрев сиденья и увеличил температуру воздуха. Меня начало трясти от холода. Вернее от того, что я дико замёрзла, а теперь, оттаивала, как замороженный бутерброд. На светофоре Клим нагнулся к двери и протянул мне термос. – Там чай с облепихой и имбирём. Хорошо согревает. Если не пьёшь такое, хотя бы руки погрей. Мне хотелось чая, но я не была уверена, что смогу не пролить его. Я обняла термос и сидела с ним, как с маленьким ребёнком, пока водитель не забрал его на следующем светофоре. Клим правильно понял мою проблему, увидев дрожь. Он налил мне ароматный чай и осторожно вложил кружку в руки. Загорелся зелёный, но он включил аварийку и ждал, пока я не возьму крышку крепче. Мне было приятно и неловко, одновременно. Радовало то, что можно попить горячего, а печалило то, что у друзей чая нет. Я посмотрела на заднее сиденье. Клим, заметив мой взгляд, достал пластиковые стаканы и налил ребятам. Все мгновенно ожили. Благодарно загомонили, но Клим никак не реагировал. Он молча вёз он нас к моему дому. Когда мы остановились у подъезда, я открыла рот, чтобы сказать спасибо, но меня перебил Игорь. – Я с Красноармейской, это недалеко. Завезёте меня? Клим повернул голову. Его взгляд скользнул по Игорю, сидящему сзади, а затем вернулся ко мне. Холодный, как этот зимний вечер. – Нет, – произнес он четко и безапелляционно, не давая возможности затеять спор. – Я вёз Аню, остальные добираются сами. Катя и Игорь сказали почти хором, – спасибо, – и выскочили на улицу. А я вернула крышку от термоса и поняла, что сейчас расплачусь, если хоть что-то скажу. – Сиди и грейся сколько надо. Не торопись. – Спасибо. Я дома отогреюсь. Ты и так меня спас. Снова. Думала, что околею там на остановке. И что теперь? Опять буду тебе должна? – Будешь. – Клим улыбнулся одними губами. – Пообещай больше не ходить по улице в этой осенней куртке на рыбьем меху. – Но она нарядная! – попыталась спорить я. Он улыбнулся одними губами, словно растянув их за края. – Точно. В гроб в ней и положат. Почему-то эта фраза, сказанная с хмурым выражением лица, резко изменила настроение. Мы оба улыбнулись. – Обещаю больше не надевать её до весны. – Смотри. Я проверю. И снова на лицах промелькнули быстрые, но тёплые улыбки. Клим вышел из машины и открыл мою дверь. – Может ещё посидишь? – Спасибо. Буду дома греться. Там горячая ванна. – Точно. Это гораздо лучше. Беги. Он протянул руку, и я выпорхнула из салона. Помахала Климу рукой, а когда машина тронулась, двинулась к подъезду. Друзья, хмуро переглядываясь, двинулись за мной. – Ань, эт кто? – не выдержал Игорь, пока мы поднимались на второй этаж. – Что это за чудо в джипе? – Знакомый. – И где ты с ним познакомиться успела? – В поезде. – В каком поезде? – В обычном! Что ты пристал? Не понравилось, что подвезли? – Не понравилось! – А мне понравилось! – рявкнула я. – Хоть в сосульку не превратились, и то спасибо! – Да что вы ссоритесь из-за этой ерунды? Ань, Игорь, ладно вам! Катя пыталась нас помирить, но это меня тоже раздражало. Они сами сделали так, что мы замёрзли, а когда мой знакомый нас подвёз, ещё и обвинили меня в этом. Молодцы! Чаепитие у моих родителей был жарким и неловким. Мама, радушно разливала по кружкам ароматный травяной сбор, а папа пытался расспросить Игоря о работе. Но напряжение витало в воздухе, густое, как пар в сауне. Мне хотелось их вытолкать по домам и лечь в горячую ванну. Но в конце концов, я смирилась с присутствием друзей и необходимостью сидеть за столом. Я смотрела на запотевшее окно, за которым сыпал снежок. Родители оставили нас на кухне и пошли смотреть сериал. Игорь тоже немного расслабился. – Ань, так слушай, – Игорь, наконец, не выдержал, отодвинув пустую кружку. – В субботу классный концерт в «Подвале». Сходим? Или в воскресенье на каток? Ты же любишь. И снова стало неуютно. – Спасибо, Игорь, но нет. Я не в настроении. – Не в настроении, – он фыркнул, и в его голосе впервые прозвучала металлическая нотка. – А кататься с каким-то понтовым мужиком в дорогой тачке ты в настроении была? Мое сердце екнуло. Катя замерла с печеньем в руке. – Игорь, не надо, – тихо сказала она. – Надо! – он встал, и его стул с грохотом отъехал назад. – Кто этот тип, Аня? Откуда ты его знаешь? Что, деньги не пахнут, и тебе с простыми смертными, уже неинтересно? Подавай богатеньких на джипах? Если бы он позвал, пошла бы? Его слова обожгли. Они были так же несправедливы, как веселье на ярмарке, где я замерзала в лёд. Игорь не видел моей усталости, не видел боли. Он видел только машину Клима и ревновал. – Это не твое дело, – ответила я, чувствуя, как во мне закипает холодная злость. – И это не про деньги. Ты вообще не заметил, что я замерзаю. Если бы он не подъехал, заработала бы себе воспаление лёгких или ещё что-то такое же серьёзное. Но ты слушал музыка, покупал подарки. Тебе было не до меня. Да и в машине ехал, не возмущался! Мог бы и сам везти нас с Катей на каршеринге. Но это же суета! – Вот ты как заговорила! – на лице Игоря появилась презрительная гримаса. – Теперь у тебя есть рыцарь на железном коне, который всё замечает! – Представь себе! Он меня горячим чаем додумался напоить, а ты за весь поход на ярмарку – нет. – Ну извини, мы тебе больше не нужны! – Он вскочил на ноги, едва не опрокинув чашку. – Не знал, что ты меркантильная дура! Он резко развернулся и, не попрощавшись с нами выскочил с кухни. Схватил свой пуховик, громко попрощался с родителями и выскочил из квартиры, резко хлопнув дверью. В наступившей тишине Катя медленно подняла на меня глаза. В них не было поддержки. Только упрек. – Ань, Игорь же хороший парень. У него же к тебя чувства. Он же тебя из Москвы ждал. Переживал за тебя. Таскался по этой дурацкой ярмарке. Подарки искал, в том числе и для тебя. Развлекал, как мог. А ты… Ты его просто использовала и выбросила. Из-за какого-то мужика на джипе. – Она встала, бросив на меня уничтожающий взгляд. – Не ожидала от тебя такого. Не думала, что ты такая меркантильная. Представить себе не могла, что ты променяешь нашего Игоря на деньги. Она торопливо выбежала в коридор, схватила с вешалки пуховик и выскочила на лестничную клетку. Сидя у подоконника, я видела, как за стеклом Катя догнала Игоря и бросилась ему на шею. В кухню зашла мама. Она хотела что-то сказать, но я приложила палец к губам и кивнула в сторону окна. Мама молча обняла меня за плечи и поцеловала. Насыпая в горячую ванну, я видела, как в коду капали слёзы. Мне было горько терять друзей. Но они так и не поняли, что это не я их предала, когда села в машину Клима и их забрала с собой. Это они меня предали, там, на ярмарке. Я осталась одна. Снова. Но на этот раз в этой тишине было не отчаяние, а горькое осознание. Я сделала правильный выбор, а они ушли. Но оставшись без друзей, мне впервые за весь вечер стало по-настоящему тепло. От злости. Голова была тяжёлой. Я не понимала, как сделав всё, что они хотели в ущерб себе, оказалась обвинённой меркантильности. И что это надо было простить потому, что у Игоря ко мне чувства. И что теперь делать, я тоже не понимала.