Глава 16

Дом встречает нас затаившейся тишиной и тусклым светом в холле, который предусмотрительно оставила для нас Полина, прежде чем уйти отдыхать. Я первая сбрасываю с ног туфли, переобуваясь в более удобную обувь, и ухожу наверх. Как бы удручающе это не звучало, но мне нечего сказать своему мужу, несмотря на его поддержку на вечере. Наглая Ксюша и её требовательные не лишённые иронии вопросы перебили все положительные эмоции, которых и без того было мало. Поэтому лучшее, что я сейчас могу сделать, это просто молчать.

Прошло меньше недели, когда мы с мужем возвращались домой вместе. Последний раз был не менее напряжённый — после юбилея Захара, но именно сейчас наш совместный приход кажется мне неправильным. Потому что от прежних нас ничего не осталось. Лишь глянцевый фасад с гниющим фундаментом.

Что будет дальше? Как я узнаю, что Захар всё-таки пренебрёг моими чувствами и пошёл «развеяться»? Или же мне лучше этого не знать?

Пока в голову лезут мучительные вопросы, я переодеваюсь. В спальню входит муж. В первое мгновение я вздрагиваю от неожиданности, а уже в следующее — расправляю плечи и бросаю на него вопросительный взгляд. И плевать, что я в одном нижнем белье. Захар прекрасно знает моё тело, вплоть до количества родинок на спине.

— Я за сменной одеждой, — объясняет он свой визит, но при этом нагло скользит по моему телу взглядом.

Беру сорочку с халатом и скрываюсь в ванной, а когда возвращаюсь, готовая ко сну, в комнате никого нет. Ложусь спать, и долго смотрю на подушку Захара. Непривычно всё это… Знать, что муж дома, но не в нашей постели. В какой комнате он сейчас?

Я закрываю глаза, стараясь отбросить лишние мысли, и просто уснуть. Завтра мой первый рабочий день. Мне лучше думать только об этом.

Утром просыпаюсь рано. Принимаю душ, надеваю чётный костюм, состоящий из юбки-карандаш и жакета в цвет. Под него ярко-красный топ. Наношу неброский макияж. Окинув себя в зеркале, с удовольствием отмечаю, что мне идёт образ деловой леди, и, прихватив сумочку спускаюсь вниз.

Захар в столовой. Завтракает, как обычно листая новости в планшете, но как только слышит мои шаги, поднимает внимательный взгляд на меня.

Киваем друг другу в качестве приветствия. Я ухожу к кулеру, и наливаю себе воды, а с кухонной зоны раздаётся скромное воркование домработницы:

— Доброе утро, Алиса Петровна. Что будете завтракать?

Я невольно усмехаюсь, услышав столь привычный вопрос. С него начинается практически каждое моё утро. Как день сурка. Пора бы немного изменить сценарий.

— Ничего не буду. Пусть Михаил приготовит машину.

— Не нужно машины, — встревает Захар, откладывая планшет, и поднимается из-за стола. — Я отвезу тебя.

Я напряжённо хмурюсь, оставляя стакан рядом с кулером, и боковым зрением вижу, как Полина шустро сбегает из кухни.

— Зачем такие трудности? — спрашиваю сдержанно, не глядя на мужа.

— Какие трудности? Я могу отвезти свою жену на работу, что здесь такого? — взгляд мужа наоборот прикован ко мне. Я это чувствую каждой клеточкой. — К тому же, мне по пути.

— Я собиралась уехать пораньше.

Захар смотрит на часы, берёт со стула пиджак и направляется к выходу:

— В таком случае поехали.

Здоровый кроссовер мужа уже ждёт нас во дворе. Я молча забираюсь на пассажирское место и жду, пока Захар отбросит на заднее сиденье свой дипломат и пиджак. Он случайно задевает моё плечо рукой, и я невольно отшатываюсь.

Муж замирает.

— Прекращай себя так вести, Алиса, — произносит раздражённо. — Я, в конце концов, не монстр.

О, на этот счёт у меня большие сомнения, но возражать смысла не вижу.

— Я всего лишь отстранилась, чтобы тебе было удобнее, — бурчу, отворачиваясь к окну.

Муж шумно выдыхает и в следующее мгновение машина резко срывается с места.

— Замечательно, — цедит сквозь зубы.

— Что ты от меня хочешь, Захар? — не выдерживаю. — Чтобы я вела себя, как ни в чём не бывало?

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне, как прежде.

— Серьёзно? — ошарашенно хлопаю глазами. — Ты считаешь это возможным?

— Заметь, это не моё отношение к тебе изменилось, а твоё ко мне.

Молчу, снова отворачиваясь к окну.

— Знаешь, я уже жалею, что поговорил с тобой открыто, — раздражённо чеканит муж.

— Ты имеешь в виду, что лучше было бы изменить мне в тихую?

— Я думал, что между нами полное доверие и взаимопонимание, — игнорирует мой вопрос. — Ошибался.

Я не успеваю ничего ответить. Звонит телефон Захара. Я вижу на дисплее магнитолы, через блютус, что звонок от Державина. Муж не отвечает по громкой связи. Достаёт телефон из кармана и разговаривает с другом большую часть пути. Прерывает разговор только, чтобы высадить меня у ювелирного дома:

— Подожди минуту, — просит Пашу. — Алису на работу привёз, — берёт с заднего сиденья мою сумочку, отдаёт мне и прощается: — До вечера.

Я быстро выскакиваю на улицу и слышу:

— Да, сегодня первый день. Скоро задвинет половину известных ювелиров страны, вот увидишь.

Я закрываю дверь, чувствуя, как к сердцу крадётся тепло. Муж действительно в меня верит, а вот я в него — больше нет. Не жду, когда хромированный кроссовер сорвётся с места. Поднимаюсь по крыльцу и вхожу в вестибюль здания, но готова поспорить, что муж уехал, только когда за моей спиной сомкнулись двери.

Оказавшись в кабинете, я с волнением сажусь на пока ещё чистенький от работы стол и пытаюсь его немного оживить. С краю стоит коробка с канцтоварами и я принимаюсь её разбирать: настольный ежедневник, подставка для карандашей и ручек, папка с листами бумаги, флеш-карта и много других мелочей, которым я тоже нахожу место. Не замечаю, как летит время. Вот уже девять часов, справа от меня оживает стационарный телефон. Я чувствую себя, как пришелец с другой планеты, не иначе. Мне до сих пор не верится, что я смогла выгрызть для себя настоящую работу!

Осторожно поднимаю трубку:

— Алло.

— Алиса Петровна, через пятнадцать минут Альберт Маркович собирает утреннее совещание в переговорной.

— Спасибо, я скоро буду, — поспешно отвечаю я и подлетаю, как ужаленная.

Что мне необходимо с собой взять? Понятия не имею! Хватаю новенький блокнот, ручку, примагничиваю бейджик к жакету и спешу к лифту. Переговорная находится на три этажа выше, я прекрасно запомнила просторный светлый кабинет во время небольшой экскурсии по компании, поэтому ориентируюсь без труда и спешу к лифту. У сомкнутых дверей стоит ещё один сотрудник, и разговаривает по телефону. Хотя… я сомневаюсь, что это сотрудник. Слишком уж вызывающе он выглядит. Это мужчина. Его образ совсем не вписывается в строгий дресс-код ювелирного дома: широкая чёрная футболка, больше напоминающая подростковый балахон и рванные по последней моде джинсы. А на голове… честное слово, я ни разу не видела такого количества геля даже на артистах во время выступления! На шее татуировка с какой-то надписью. Шрифт украшен широкими засечками, из-за чего мне трудно разобрать надпись. К тому же, её большая часть уходит под горловину футболки.

Словно заметив моё внимание, мужчина оборачивается, и я снова признаю свою ошибку. Это молодой парень. Может, моего возраста, а может и меньше. Его ленивый взгляд небрежно скользит по моему лицу, и в тот же момент открываются створки лифта. Не прекращая разговор, молодой человек с шутливым поклоном пропускает меня в кабинку первой. Вот же клоун!

Отвернувшись от необычного соседа, я прохожу в лифт и нажимаю на кнопку этажа. Парень заходит следом, бросает ленивый взгляд на циферблат и приваливается к стенке кабины.

— Я постараюсь выбраться, Макс! — тянет негромко. — Через пару часов ждите… Да я только за! Но дед в последнее время так насел, что дышать получается только жопой и то через раз. Сейчас отсижу совещание, а потом ливну[1] по-тихому.

Ясно. Студент, судя по сленгу. Интересно, много ли молодых сотрудников в компании Ляпина? Надеюсь, я без труда смогу найти себе компанию для общения.

— Достал, конечно. Мне его побрякушки в страшных кошмарах уже снятся! Пора чиллить[2], бро!

Интересно, о ком это он так лестно отзывается, даже не стесняясь посторонних людей?

Парень вновь замечает мой любопытный взгляд и в этот раз сворачивает разговор:

— Ладно, мне пора. Услышимся.

Небрежно убрав смартфон в карман джинсов, он склоняет голову и подмигивает:

— Привет.

— Доброе утро, — киваю невозмутимо, и в этот момент створки лифта открываются.

Выхожу первая, а парень поспешно шагает следом, чуть ли не дыша мне в затылок.

— Ты новенькая? Ни разу тебя здесь не видел.

Я не успеваю ответить. Парень обгоняет меня и, пятясь спиной по коридору, читает моё имя с бейджа:

— Алиса… Красивое имя. Я попал в страну чудес?

Подкат не впечатлил. Я ищу глазами нужный кабинет, желая поскорее распрощаться с внезапным спутником, и вижу вдали коридора Ляпина. Он стоит в компании деловой серьёзной женщины, и увлечённо с ней беседует.

Ускоряю шаг, а молодой человек наоборот останавливается, из-за чего мы едва не сталкиваемся. Ладонями он ловит меня за плечи и заговорщически шепчет:

— Можно попросить тебя об одолжении?

Я вопросительно вскидываю брови:

— Каком?

— Я сейчас направляюсь на чрезвычайно нудное и бесполезное для меня совещание. Боюсь уснуть где-то посередине «важных» разговоров, — рисует в воздухе кавычки. — Но если ты запишешь мой номер и позвонишь мне минут через пятнадцать от начала…

— Так что же ты Макса не попросил? — перебиваю я, не сдержав смешок.

— Умная мысля приходит опосля… — виновато улыбается парень. У него красивая улыбка, от которой на правой щеке появляется ямочка.

— Увы, ничем не могу помочь.

— Почему?

— Я тоже направляюсь на это совещание.

Молодой человек задумчиво чешет макушку и бубнит:

— Ну точно новенькая…

— Тимур! — раздаётся позади голос Альберта Марковича, и плечи моего собеседника моментально напрягаются. — Ты почему в таком виде явился?

Парень украдкой закатывает глаза и отпускает мои плечи. Мы оба поворачиваемся к директору ювелирного дома, что уверенной поступью шагает к нам.

— Не успел заскочить домой и переодеться, — следует оправдание, но Ляпин его уже не слушает, замечая меня.

— О, Алиса Петровна, — тон ювелира заметно смягчается. — Уже успели познакомиться с моим взбалмошным внуком? Надеюсь, он не испортил вам впечатление о первом рабочем дне?

Парень снова закатывает глаза, на этот раз демонстративно, а потом смотрит на меня с затаённым вызовом. Мол, давай, сдай меня, услужи дедушке.

Никогда бы не подумала, что они родственники. Даже дальние…

— Ну что вы, нет конечно, — улыбаюсь вежливо. — Ваш внук помог мне сориентироваться и проводил до кабинета. Спасибо, — киваю внуку.

— Всегда рад помочь, — хитро прищуривается Ляпин младший и снова мне подмигивает.

— Хм… что ж, пройдёмте… — Альберт Маркович жестом приглашает нас к двери в переговорную.

Зал уже полон незнакомых лиц. Свободных мест осталось немного — одно спереди и парочка сзади. Я выбираю те, что подальше, и вежливо прошелестев приветствие новым коллегам, устремляюсь в конец стола под пристальным вниманием окружающих.

— Значит, первый рабочий день? — На соседний стул опускается мой новый знакомый. — Поздравляю!

— Разве тебе не полагается сидеть рядом с Альбертом Марковичем? — недружелюбно спрашиваю я.

Мне не очень нравится его компания, а в особенности его отношение к работе. Разгильдяй какой-то, этот взбалмошный внук.

— Боже упаси, — усмехается парень и склоняется ко мне ближе. — Я — Тимур.

— Да, я слышала.

— И всё же, представиться друг другу не помешает, — он снова демонстрирует ямочку на правой щеке.

Помедлив, я всё же киваю:

— Алиса.

— Очень приятно. И кем тебя завербовал мой дед? Если не секрет, конечно…

Мой ответ не требуется, так как Альберт Маркович занимает своё место, и бодро приветствует всех собравшихся:

— Добрый день, коллеги. Сегодня я хочу вам представить нового члена нашей команды, Грушевскую Алису Петровну — талантливого дизайнера, который будет работать над новой линейкой украшений, что мы представим к новому году.

Я приподнимаюсь с места, смущённо кивая коллегам. Ловлю на себе новую порцию любопытных, а в некоторых случаях — снисходительных взглядов, но только один из них вгоняет в ступор. Именно мой новый знакомый смотрит на меня обескуражено и с толикой возмущения. Присаживаюсь обратно на стул, не понимая в чём дело.

— Так ты и есть та самая Грушевская? — бормочет хмуро Тимур, продолжая удивлённо меня разглядывать. — Думал, ты немного постарше. Лет так на тридцать!

Видимо, он потрудился считать с моего бейджа только имя…

— Что значит «та самая»? — уточняю тихо, игнорируя тот факт, что внучок Ляпина записал меня в предпенсионный возраст ещё до нашего знакомства.

— Дед столько раз упоминал о тебе в последние недели, когда разносил меня по любому поводу, что без последствий для моего хрупкого здоровья не обошлось. Аллергия выработалась. Каждый раз чешусь, стоит ему только твою фамилию произнести. Вот прям как сейчас, — демонстративно чешет шею.

Клоун!

— Советую поберечь здоровье, — киваю на пустой стул справа от Альберта Марковича, с намёком, чтобы пересел.

— Ни в коем случае, — отрезает с показной жертвенностью, а в глазах черти пляшут. Глаза у него кстати серо-зелёные, с тёмной окантовкой вокруг зрачка. — Буду вырабатывать иммунитет. К тому же, я ведь не знал, что всё это время мне в пример ставили такую красавицу!

Наступает мой черёд закатить глаза. Кажется, ещё немного, и я сама начну чесаться от его наглых взглядов. Отворачиваюсь, полностью сосредотачивая своё внимание на повестке собрания. Большинство осуждаемых вопросов я не понимаю, так как не в курсе текущей работы компании. Делаю заметки в блокноте, чтобы потом было легче вникнуть, а справа так и чувствовала на себе пристальное внимание соседа.

— Ты сама-то потом разберёшь, что пишешь? — раздаётся весёлый шепот над ухом.

Ручка застывает над блокнотом. Меня неизменно затопляет смущение. Привычка сильно сокращать письмо выработалось у меня ещё во время учёбы в университете. Так намного меньше вероятности пропустить букву или напутать слова. В своих «схемах» мне разобраться гораздо проще, чем освоить большой текст. К тому же я всегда вела аудиозаписи лекций для подстраховки.

— Ты бы лучше слушал деда, а не за мной подглядывал, — замечаю прохладно, но Тимур ни капли не смущается.

— Я просто пытаюсь соответствовать несравненному таланту, — глумится в ответ.

— Тимур Романович, я вам не мешаю? — раздаётся строгий голос Ляпина.

Внук вскидывает ладонь, качая головой, и снова стихает.

Правда хватает его ненадолго. Минут через пять он двигает ко мне листок с накарябанной на нём надписью:

«Напиши свой номер».

Притягиваю листок ближе и оглядываюсь на Альберта Марковича. Директор внимательно слушает доклад финансиста, на нас не смотрит.

Ну что ж…

Щёлкаю ручкой и приписываю под надписью ответ. Я действительно пишу свой номер, но не цифрами, а привычными для меня сокращениями слов. Возвращаю лист, с каким-то ликующим удовольствие замечая, как Тимур обалдело хлопает глазами. Но ничего не говорит, не желая снова нарваться на замечание деда.

— Спасибо, коллеги, — спустя несколько минут произносит Ляпин. — На сегодня закончим, можете быть свободны.

Народ начинает потихоньку расходиться. Я тоже поднимаюсь с места.

— Это что? — хмуро спрашивает Тимур, поднимая зажатый в пальцах листочек.

— Мой номер, — улыбаюсь невинно.

— А попроще как-нибудь изложить информацию нельзя было?

— Ну… ты же хотел соответствовать, — тяну невозмутимо, обращая его ехидство против него же. — Практикуйся.

Подмигиваю ему в той же манере, как делал недавно он сам, и ухожу из переговорной.

[1] Ливнуть (молодеж.сленг) — уйти.

[2] Чиллить (молодеж.сленг) — расслабиться.