Глава 25

Следующий день вышел насыщенным. Аукцион — довольно интересный и необычный опыт. Практически каждый объявленный лот — редкий и уникальный камень со своей историей. Наряду с самоцветами, нам представляли украшения дворянской эпохи, которые оценивались дороже всего остального. Это было здорово! Даже откровенно скучающий Тимур прочувствовал атмосферу и охотно обсуждал с дедом лоты.

После нашей вчерашней прогулки и разговоров, я невольно прониклась к нему симпатией. Всё-таки внук Ляпина не такой уж и балбес, каким хочет казаться. Он умеет выдавать не только колкие шуточки, но говорить и слова поддержки, после которых становится чуточку легче. Его внимание помогает немного отвлечься, и стоит признаться, больше не кажется мне навязчивым.

В пятницу утром, во время регистрации билетов на обратный рейс, Тимур умудряется уговорить сотрудницу авиакомпании поменять его забронированное место на то, что по соседству с моим, и весь полёт развлекает меня незаурядными историями. Оказывается, хоть мы и ровесники, он ещё учится на последнем курсе универа, а я окончила институт в прошлом году.

— Я пошёл на год позже, — объясняет мне до того, как я успеваю задать вопрос.

— Только не говори, что оставался на второй год в школе! — не могу сдержать улыбку.

— Обижаешь! Всё не настолько плохо, — усмехается в ответ Тимур. — Я пошёл в армию, как только мне стукнуло восемнадцать.

— Серьёзно?

— Ага. Разругался с дедом по поводу поступления в универ и рванул в военкомат. Дед настаивал на Питерском универе технологий и дизайна, а мне хотелось попасть в авиационный. Поэтому решил слинять от его контроля хотя бы на год. Сделал, конечно, всё по-дурному. Никому ничего не сообщил. Мама чуть не поседела, когда я объявил о своём решении утром, в день отбытия!

Едва не роняю челюсть до пола, представив себе сцену, в которой Тимур стоит на крыльце дома и с присущей ему беспечностью объявляет: «Мам, не скучай, вернусь через год!»

— Ты ненормальный, — шепчу ошарашенно.

— Было дело, — соглашается тот, почёсывая макушку. — Не представляю, как она меня терпела в то время. Но в итоге я всё-таки в авиационном. Дед правильно оценил и взвесил границы моего бунтарства.

— А твой отец? Как он отнёсся?

— Он давно умер. Мне было четыре.

— Прости.

— Всё нормально. Дед у меня за отца. Я к этому привык, — отмахивается, бросив взгляд на ряд кресел, где сидел Альберт Маркович. — А ты где училась? — переводит тему.

В отличие от Тимура, я далеко не бунтарка. Окончила факультет менеджмента, куда меня впихнул отец, и с радостью выдохнула, получив диплом. Вяло рассказав о своих «успехах», снова переключилась на рассказы Тимура.

Так, за бесконечной болтовнёй, я не замечаю, как самолёт приземляется в аэропорту. Включаю телефон, уныло пролистываю сообщения на пропущенные вызовы и вся напрягаюсь, увидев три пропущенных от отца.

Что опять приключилось? Он редко награждает меня своим вниманием напрямую, предпочитая общаться исключительно с Захаром. С минуту сижу и думаю, стоит ли перезванивать, а Тимур тем временем достаёт с полки наши вещи. Внезапно он выхватывает мои телефон, блокирует, и по-хозяйски засовывает его в мою сумку.

— Тимур! — возмущаюсь я.

— Будешь опять киснуть, выпорю, — грозится вполне серьёзно, но серо-зелёные глаза улыбаются.

Выходим через карман, где нас поджидает Ляпин, и все вместе направляемся к выходу. Альберт Маркович в прекрасном расположении духа. В нашем распоряжении прекрасный камень и заявка на конкурс. До сих пор не верится, что он выбрал мою работу. Хочется поскорее приступить к реализации уникального украшения, но Ляпин категорично отправляет нас всех по домам.

— В понедельник берёмся за дело, а сегодня у вас заслуженный отдых, Алиса Петровна, — объявляет он. — Как вам поездка? Понравилось?

— Было очень интересно, — отвечаю искренне.

— Рад это слышать. Спасибо, что составили нам компанию. Тимур, позвони водителю, я что-то его не наблюдаю… — Ляпин оглядывается по сторонам.

— Да, сейчас, — тот достаёт телефон.

— Я скоро вернусь. — Вручив внуку свой дипломат, Альберт Маркович отходит в сторону уборной.

Тимур ловит мой взгляд, прикладывая телефон к уху.

— Тебя встречают? Мы можем подвезти, если что.

— Спасибо, за мной тоже должны приехать.

Я сообщила время прилёта Михаилу ещё вчера вечером, вместе с номером рейса. Наверняка он уже приехал.

Тимур досадливо морщится и шагает ближе.

— Какие планы на завтра? Может встретимся? — спрашивает на полтона потише, с заговорщическим блеском в глазах.

— Вряд ли у меня получится, — отказываюсь на автомате.

Он отвлекается на короткий телефонный разговор с водителем, а потом осаждает очередным вопросом:

— Воскресенье?

Снова качаю головой:

— Встретимся в понедельник. На работе…

— Алиса! — слышу знакомый голос и поворачиваюсь, машинально отступая от Тимура.

Удивлённо округляю глаза, наблюдая, как к нам уверенной походкой приближается Захар. Растерянно его осматриваю, не понимая, что он здесь делает. Муж как всегда выглядит идеально. Пиджак светло-серого костюма застёгнут только на верхнюю пуговицу, рука в кармане брюк, из-под манжеты рубашки выглядывают дорогие часы. Его привычный образ властелина мира, который я всегда обожала. А сейчас не могу даже сделать шаг ему навстречу. Ноги буквально вросли в пол.

Он тоже изучает меня пристальным взглядом, от которого мне отчего-то хочется спрятаться. Мне неловко. И не от того, что Захар видит меня с парнем, которому я нравлюсь, а больше от того, что этот парень знает о наших сложных отношениях, пусть и без подробностей. Как-то это неправильно. Я не хочу, чтобы эти двое пересекались.

— Захар? — мне не удаётся скрыть удивление в голосе. — Я думала ты на работе…

Муж не отвечает. Встаёт рядом, забирает у меня из рук сумку и в привычном собственническом жесте сжимает моё плечо, приобнимая. Его прикосновение бьёт в самое сердце. Я едва сдерживаю порыв отстраниться и чувствую, как хватка его пальцев становится крепче. Захар бросает на Тимура снисходительный взгляд и кивает:

— Добрый день, — приветствует его, а потом склоняется ко мне: — Представишь нас?

Тимур прохладно улыбается, рассматривая моего супруга, а мне хочется провалиться сквозь землю.

Зачем он сюда приехал?

— Тимур — мой коллега. Захар — мой муж, — жестикулирую между мужчинами, но они меня словно и не замечают.

— Приветствую, — Ляпин младший первым протягивает руку.

Захар сжимает в ответ, причем крепко. Молча, без всяких любезностей. Возможно, мне только кажется, но в воздухе будто искрит напряжение. Мне хочется поскорее уехать.

Тут в нашу компанию возвращается Альберт Маркович. Вежливо приветствует Захара, и, перебрасываясь парой дежурных фраз, мужчины тоже пожимают друг другу руки, но гораздо сдержаннее.

— Надеюсь, мероприятие прошло успешно? — спрашивает муж, возвращая взгляд ко мне.

Выдавливаю из себя улыбку и киваю.

— Алиса Петровна будет представлять нас на конкурсе, — с теплом сообщает Ляпин.

— Вот как? Отличная новость, — взгляд Захара нечитаемый. — Рад, что вы так высоко оцениваете работу Алисы. На сегодня у вас ещё много дел?

— Ваша супруга свободна до понедельника, — отвечает Альберт Маркович.

Муж кивает, словно ожидал такого ответа, и берёт меня за руку.

— Тогда мы поедем. Был рад встрече.

Смотрит исключительно на моего руководителя, полностью игнорируя его внука. Хотя тот продолжает молча сверлить Захара взглядом.

— Нас тоже уже ждёт машина, — обращается Тимур к своему деду.

— Тогда чего же мы стоим? — спохватывается Ляпин и первым шагает к выходу.

Идём по терминалу все вместе. По дороге продолжаем поддерживать разговор, только Захар молчит. Будто и не слушает вовсе. Оказываемся на улице. Муж незаметно тянет мою руку, намекая, что нам пора окончательно попрощаться, и едва я делаю это, первым разворачивается к парковке.

— Увидимся, Алис, — произносит Тимур мне вдогонку.

Пальцы Захара едва заметно дёргаются на моей ладони, и хватка его руки становится крепче.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю, как только мы отходим на приличное от мужчин расстояние.

— За тобой приехал, — отвечает прохладно. — Не очевидно?

Вижу его кроссовер, что возвышается среди ряда машин.

— У меня есть водитель, — отвечаю ему в тон и пытаюсь освободить ладонь из жёсткой хватки.

Не пускает.

— Сегодня я за него, — режет по мне хмурым взглядом. — И все последующие дни, пока не прекратишь от меня бегать.

Мы подходим к машине. Захар открывает передо мной дверь. Движения слишком напряжённые и резкие. Да он же злой, как чёрт!

Молча забираюсь в салон и дверца тут же хлопает. Вздрагиваю от неожиданности и жду, когда мой «временный водитель» сядет за руль.

— Если ещё раз попробуешь вот так молча уехать куда-то, запру нахрен дома, а твой водитель, что тебя отвёз, будет искать себе новую работу, — высказывает Захар, когда машина срывается с места.

Он не орёт, но в голосе столько холодной ярости, что меня буквально замораживает.

— Следи лучше за своими передвижениями, Захар, — расправляю спину и смотрю на его профиль твёрдым взглядом.

— Я не только за ними слежу, но и всегда тебя предупреждаю о них. Чувствуешь разницу?

— Чувствую. В полной мере прочувствовала ровно неделю назад, — не могу сдержать едкой иронии. — В прошлую пятницу.

Захар сжимает челюсти и на мгновение прикрывает глаза. Шумно выдохнув, кивает за спину, туда, откуда мы уехали:

— Поспешила сравнять счёт? Пока была в командировке с внучком Ляпина?

Словно кислоту в лицо плеснул своими словами. В груди воспламеняется ярость. Настолько сильная и жгучая, что мне хочется его ударить. Причинить хотя бы чуточку той боли, что он причиняет мне. Медленно закрываю глаза, стараясь взять себя в руки.

— Пошёл ты к чёрту, — сиплю, отворачиваясь.

Захар молчит, хмуро пялясь на дорогу. Боковым зрением вижу, как он стискивает кулаками руль.

— Согласен, вышло паршиво, — говорит, спустя время. — Я был слишком зол и пьян. Больше ты подобного на себе не прочувствуешь.

— Проще говоря, не узнаю? — улыбаюсь сквозь едкую горечь в горле. — Расслабься, Захар. Мне уже плевать. Можешь перетрахать весь город.

Снова молчит, сжимая руль. На безымянном пальце блестит кольцо. Широкое, с гравировкой знака бесконечности. На моём такой же знак. Мы вместе ездили заказывать. Зачем-то думаю, было ли на его руке кольцо, когда он залез на ту рыжую копию Ксюши? И снова захлёбываюсь болью.

— Я поругался с твоим отцом, — нарушает тишину Захар.

Сжимаю переносицу, стараясь переключиться на новую тему. Голова совсем не соображает, и смысл его слов доходит не сразу.

— Из-за чего?

По салону пролетает его шумных вздох, и только потом следует ответ:

— Из-за фотографий с твоего мероприятия.