Глава 26

Я озадачено хмурюсь. Не припомню, чтобы позволяла себе хотя бы намёк на недопустимое поведение. Меня не в чем упрекнуть. Но это же отец. Для него я всегда всё делаю неправильно, даже когда делаю это по его указке.

— И что с ними не так?

Захар достаёт из кармана пиджака смартфон и протягивает мне.

— Сама посмотри. Он написал мне вчера.

Вбиваю пароль разблокировки. Сообщение от отца на самом верху списка диалогов. Открываю его.

«Как это всё понимать?!»

Возмущённый вопрос сопровождает ссылка на новостную ленту с жирным заголовком: «Альберт Ляпин посетил выставку уникальных самоцветов…».

Я перехожу по ссылке. Даже не берусь осилить объемный текст статьи. Просматриваю фотографии. Естественно, я на них присутствую, так как мы ездили с Ляпиным вместе. Практически на каждом снимке рядом со мной стоит Тимур. На одном из них он смотрит прямо на меня, склонившись ближе и хитро улыбаясь, а я выгляжу удивлённой.

Вспоминаю этот момент. Альберт Маркович давал интервью, а его внук предлагал поспорить, что меня отправят на конкурс.

— Здесь нет ничего особенного, — блокирую телефон и возвращаю мужу.

Губы Захара кривит злая усмешка.

— Конечно. Светиться на публике со скандальным избалованным мажором в качестве сопровождения — это в порядке вещей…

— Если ты не заметил, мы были в компании моего руководителя, — перебиваю резко. — На всех фотографиях.

— Обручального кольца на твоём пальце я тоже не заметил, — кивает на мою праву руку муж. — И не только я! Это заметили многие, и уже принялись гадать в жёлтых статейках, как скоро мы разведёмся.

— В каких ещё статейках? — растерянно шепчу я.

Он бросает на меня колючий строгий взгляд и качает головой:

— Большую часть твой отец уже подчистил, пользуясь своим положением, ты вряд ли найдёшь хоть что-то. Но поздравляю, дорогая — мы теперь в эпицентре внимания. Где твоё кольцо, Алиса?

Я поражённо прикрываю глаза. Не могу я носить это украшение после всего, что произошло. Глупо? Пусть, но так я хотя бы сама себя не обманываю.

Так и не дождавшись ответа, Захар продолжает:

— Твоему отцу я сказал, что это была плановая рабочая поездка, на которую я не смог тебя сопровождать из-за собственной занятости. На счёт кольца — оно на полировке. Однако он и слышать ничего не хочет. Требует расторжения договора с Ляпиным и вряд ли теперь так просто от нас отстанет.

Во мне всё холодеет. Я испуганно таращусь на мужа и чуть ли не кричу в ответ:

— Я не расторгну договор!

Только не сейчас, когда я полностью влилась в работу! Когда моё изделие отправят на всероссийский конкурс! Когда я наконец смогла заняться тем, что действительно мне нравится!

Муж сжимает челюсти и никак не комментирует мой протест.

— Завтра к нам ужин придут мои родители. Твои тоже изъявили желание. Пётр Алексеевич всех на уши поставил. Будет предлагать моей матери включить тебя в состав благотворительного фонда. Якобы это неплохая альтернатива твоему нынешнему занятию.

— И ты тоже так считаешь? — Мой голос срывается на хрип. В горле пересохло.

Захар снова режет по мне хмурым взглядом, от которого мороз по коже проносится.

— В чём дело, Алиса? Боишься, что твой непутёвый муж «умоет руки»? Нет, я этого не сделаю. Ты будешь заниматься тем, что для тебя важно. Но будь готова к сюрпризам от своего горячо любящего папаши.

Напрягаюсь ещё сильнее.

— Например?

— Раз уж он не побрезговал смутить моих грязными статейками, то вполне может рассказать им о твоей дислексии, чтобы склонить на свою сторону. Понятия не имею, какова будет реакция, но я считаю правильным его опередить.

— Ты серьёзно?

— Мне не до шуток.

— Но ты ведь можешь ошибаться. Отец вряд ли посмеет сказать! Он дико стыдится этого…

— Это его проблемы, — отрезает Захар. — Главное, чтобы этого не стыдилась ты. Работать у тебя получается, а все недовольные пусть идут лесом.

Замолкаю, дико нервничая. Мне не нравится эта затея, я не хочу ничего никому рассказывать. Стоит только представить вытянутые лица старших Грушевских, как меня бросает в холодный пот.

Мы подъезжаем к дому. Захар небрежно паркует машину у крыльца.

— Иди домой, — кивает на входную дверь. — Займи Полину, готовьтесь к ужину. Мне нужно вернуться на работу.

Я нервно отстёгиваю ремень безопасности, но не спешу выходить.

— Зачем ты так делаешь, Захар? Хочешь выставить меня неполноценной? Чтобы уж наверняка посадить дома, да?

Тёмные глаза мужа моментально сужаются. В них застывает холодная ярость.

— Иди домой, Алиса, — повторяет, чуть ли не сквозь зубы. — Пока я действительно не «умыл руки».

***

Вечером субботы я как на иголках. Через полчаса должны собраться гости, в духовке румянится любимое блюдо Германа Станиславовича, а Захара всё нет. Муж, всё такой же злой и хмурый, уехал из дома в районе обеда и ни слова не сказал о том, когда вернётся.

Если он действительно решил оставить меня один на один со всеми родственниками, чтобы по мне проехались катком, то это чертовски плохая идея. Сейчас я очень нуждаюсь в присутствии мужа. Одна просто не справлюсь, особенно если отец действительно затронет тему моего специфичного недуга, из-за которого мне категорически нельзя работать.

Стол уже накрыт на шесть персон. Я достаю из бара напитки, проверяю сервировку. Набор серебряных приборов мне дарила свекровь в свой первый визит в этот дом. Я тогда нервничала так же сильно как сейчас, боясь сделать что-нибудь не так, но Анастасия Николаевна оказалась весьма не придирчива и всегда относилась ко мне с теплом. В отличие от моего собственного отца, старшие Грушевские вообще старались не лезть в нашу семью.

Что ж, возможно, сегодня всё изменится.

Через пятнадцать минут входная дверь открывается и по холлу разлетаются голоса. Выдохнув, я собираю волю в кулак и иду встречать гостей. Одна…

Вынырнув из арки, первым делом вижу Захара и с облегчением прикрываю глаза. Всё-таки пришёл… и без опозданий. Перевожу взгляд на гостя, что стоит рядом, снимая пальто, как столбенею от шока. В нашем доме Ляпин! Собственной персоной!

Что происходит?!

Времени на ступор нет, я заставляю себя сдвинуться с места, натягиваю на лицо вежливую улыбку, и подхожу к своему руководителю.

— Альбер Маркович, какой сюрприз! — у меня едва язык не заплетается от растерянности. — Добро пожаловать.

Ювелир приветливо кивает, оглядывая обстановку.

— Это для меня ваше приглашение большой сюрприз, Алиса Петровна, — отвечает с довольной улыбкой. — У вас очень уютно.

Моё приглашение?!

Переводу взгляд на Захара, но не получаю никаких визуальных подсказок. Муж молча уходит в кухню, а Ляпин тем временем продолжает:

— Правда, я ненадолго, не сочтите за неуважение. Дела! — разводит руками. — Не смог устоять, раз со мной лично хочет познакомиться Герман Станиславович.

После этих слов я начинаю кое-что понимать. Муж специально пригласил к нам Ляпина, используя имя своего отца. Но зачем?! Неужели хочет опозорить меня ещё и перед ювелиром?!

Из кухни несётся Полина с дополнительными приборами на седьмую персону. Видимо Захар распорядился добавить. Я же едва не трясусь от нервов, но стараюсь говорить ровно:

— Ну что вы… Я признательна, что вы нашли время к нам присоединиться. Проходите… — жестом руки приглашаю гостя в зал.

Ляпин идёт рядом, продолжая любопытно изучать обстановку.

— Должен признаться, вы меня слегка разочаровали, Алиса Петровна, — внезапно произносит он с нотками укора в голосе.

Растерянно моргаю. И когда я успела? И главное — как?

— Если бы я сразу был в курсе вашей особенности воспринимать информацию, то сделал бы всё возможное, чтобы создать вам более комфортные условия для работы.

Кровь стынет в жилах и я бледнею, округляя глаза. Ляпин всё знает! Господи… я готова провалиться сквозь землю от стыда.

К нам подходит Захар и мы пересекаемся взглядами. Это ведь он рассказал! Как он мог?! Не посоветовавшись со мной… Я готова придушить его прямо здесь, при своём руководителе.

— Я не люблю об этом распространяться, — отвечаю тихо.

— Алиса не нуждается в особых условиях, — добавляет Захар. — Она хорошо умеет адаптироваться под любые условия наравне с окружающими.

— Похвально, — с восхищением тянет Ляпин. — Я уже не раз замечал, что большим талантом очень часто награждаются особенные люди, — он сжимает моё предплечье в знак одобрения.

Я обескураженно молчу. Ну… какая я особенная? Дурёха, которая читает по слогам, к тому же по несколько раз, чтобы понять смысл!

— Где я могу помыть руки? — спрашивает Ляпин, снова оглядываясь по сторонам.

Кажется, его вовсе не беспокоит моя дурость, и он не намерен расторгать со мной сотрудничество. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

— Я провожу, — спохватываюсь быстро и показываю Альберту Марковичу ванную комнату. Как только ювелир скрывается за дверью, я подрываюсь к мужу. Меня колотит.

— Зачем ты ему рассказал?! — шиплю на него.

Захар смотрит в ответ с невозмутимым спокойствием.

— Я ещё вчера тебе объяснил, для чего это необходимо.

— Речь шла о твоих родителях! — едва не срываюсь на крик. Оглядываюсь на дверь под лестницей. Там ещё шумит вода. — Впрочем, не важно! Почему ты не предупредил, что пригласишь его к нам?

— Потому что до последнего не знал, получится ли у меня его пригласить.

— А когда узнал?! Когда ехал с ним сюда?! Ты мог написать мне или позвонить, чтобы я была в курсе! И не выглядела полной дурой…

— Я писал, Алиса, — хмурится Захар. — И даже звонил. Ты не ответила.

Я оглядываюсь в поисках телефона. Его нигде нет. Может, наверху оставила? Не могу больше! Я хватаюсь за лоб, чувствую себя обнажённой, но не телом, а душой. Нервы сдают.

— Чёрт возьми, Захар, что ты творишь?! Это месть?! За то, что не хочу плясать под твою дудку и глотать твои измены?!

Его взгляд снова темнеет, как вчера в машине.

— Я всего лишь затыкаю твоего отца, Алиса. Раз и навсегда, — едва он произносит эти слова, как раздаётся звонок в дверь.