Глава 40

— Доброе утро, Альберт Маркович.

Я не могу смотреть на Ляпина. Мой взгляд прикован к косым полоскам на его сером галстуке. Гадать, почему ювелир вызвал меня к себе в кабинет с утра пораньше, не приходится. Сейчас состоится «благодарность» за увлекательную сцену, которую ему пришлось наблюдать вчерашним вечером.

— Доброе утро, Алиса. Присаживайтесь, — он жестом показывает на кресло.

Нервно сглатываю, подмечая, что ювелир первый раз обратился ко мне без отчества. А ведь у него по этому поводу имеется строгий пунктик. Сажусь в кресло, продолжая избегать прямых взглядов, и морально готова ко всему. Даже к возможности потерять выгодный контракт.

— Я не стану смущать вас неловкими вопросами, — произносит Ляпин, после небольшой паузы. — Я вчера разговаривал с Тимуром и мне достаточно его версии событий, чтобы сделать правильные выводы. Мой внук повёл себя недостойно, и я бы хотел принести свои извинения за его поведение. Перед Германом и Анастасией я тоже извинился лично.

Стараясь перебороть неловкость, я всё-таки встречаюсь с ним взглядом.

— Вам не за что извиняться передо мной, Альберт Маркович. В первую очередь, я сама не должна была допустить подобной ситуации. Мне жаль.

— Я бы так не сказал. Я не мог не замечать повышенный интерес Тимура к вам, но вовремя не вмешался. Купился на то, что под вашим влиянием он стал более собранным и серьёзным, однако не подумал, как сильно в итоге это может скомпрометировать вас, — он снова делает паузу, постукивая ручкой по бумагам, будто прикидывая что-то в голове и, наконец, спрашивает: — Не хочу показаться бестактным, но всё-таки мне важно знать, достаточно ли вашему мужу только ваших объяснений?

К щекам приливает кровь. Перед глазами всплывает взбешённое лицо Захара, огромное разбитое зеркало в холле, наш разговор и его обещание отпустить меня.

— Если потребуется, я готов поговорить с ним лично… — Ляпин неправильно трактует мою задумчивость. — Я бы не хотел, чтобы наше сотрудничество прекратилось из-за дурных поступков моего внука.

— Нет-нет, — качаю головой поспешно. — Вчера мы с мужем закрыли этот вопрос. И будет лучше не возвращаться к этой теме.

— Хорошо. Со своей стороны обещаю, что Тимур больше вас не побеспокоит.

Я чуть заметно киваю, чувствуя где-то глубоко внутри себя толику сожаления. Несмотря на слова Ляпина, я не хочу прекращать общение с Тимуром на столь неприятной ноте. Нам нужно поговорить и разойтись без обид. Именно поэтому я весь рабочий день выискиваю его взглядом, но так и не нахожу. Ни в этот день, ни в последующие Тимур не появляется на работе. Телефон тоже молчит — от него нет ни звонков, ни сообщений, а сама я позвонить не решаюсь.

Так проходит почти неделя. Я ищу себе жильё, стараясь не поднимать шума, а Захар с мрачной категоричностью бракует все варианты квартир, что мне приглянулись: тут слишком кухня простая, тут двор без паркинга, здесь комната маленькая, а тут душевая кабина вместо ванны. На вопрос, зачем мне паркинг, когда нет машины, он, конечно же, не отвечает. Лишь продолжает ворчать, что нормального жилья на рынке недвижимости вообще не осталось. В итоге, мне приходится напомнить ему, что жильё я подыскиваю для себя и главное, чтобы квартира соответствовала моим более скромным требованиям.

В итоге я нахожу для себя идеальный вариант — довольно просторную квартиру студию в хорошем районе и недалеко от работы. При этом цена аренды оказывается весьма приятной. Подписываю договор и принимаюсь спокойно собирать вещи. Перевожу их потихоньку в выходные, и наша спальня заметно пустеет.

Захар не мешает, как и обещал. В последние дни он вообще практически не появляется в поле моего зрения. Приходит домой поздно, уходит рано. А я привыкаю к мысли, что скоро вообще не буду видеть, во сколько он возвращается.

Вечером воскресенья я зависаю, наткнувшись на фотоальбомы. Свадебные фотографии, наш медовый месяц и другие памятные даты, которые я хранила, как нашу историю. На всех снимках я свечусь от счастья, с сияющими влюбленными глазами и искренней улыбкой. Как впрочем, и Захар. Мы действительно были хорошей и гармоничной парой, но… увы не долго. Я не беру себе ни одной фотографии, чтобы лишний раз не рвать душу и не вспоминать, что в нашей с Захаром жизни было много хороших и счастливых моментов. Но и выкинуть их рука не поднимается. Просто убираю на место, оставляя решение их дальнейшей судьбы на Захара. Беру свои документы и сумку — это последнее, что осталось забрать из дома Грушевских, и иду к двери.

В проёме арки, прислонившись плечом к стене, стоит Захар. Я растерянно замираю, наткнувшись на него взглядом. Не знаю, как долго он здесь находится, но я не слышала, как он подошёл.

— Всё? — короткий хриплый вопрос болью отдаётся в груди.

— Да, — отвожу взгляд.

— Я отвезу тебя…

— Захар…

— Не возражай. Позволь хотя бы это.

Вместе выходим на крыльцо. Захар отправляет Михаила с моими вещами одного, а сам открывает мне дверь в свой кроссовер. Неспешно добираемся до моего нового пристанища. Захар достаёт из бардачка папку и вручает мне.

— Здесь все документы на твои активы и банковские сведения по твоим счетам. Так же есть поименный список всех специалистов, которым ты можешь полностью доверять и обращаться по любым вопросам.

Я грустно улыбаюсь.

— Не думаю, что у меня что-то из этого останется, когда обо всём узнает отец.

— Посмотрим, — качает головой муж.

— Голодной не останусь. У меня есть хорошая работа, которая мне нравится.

Муж тяжело вздыхает, глядя на верхние этажи высотного дома. Туда, где окна моей квартиры.

— Лис, пообещай мне, что если у тебя возникнут хоть какие-то проблемы, ты обязательно позвонишь мне. Я помогу.

— Обещаю, — киваю после паузы, но, думаю, нам обоим понятно, что я не стану этого делать.

Теперь я буду стараться сама справляться со своими проблемами.

Фары автомобиля мужа освещают мне дорогу до подъезда. Я иду ровно, хоть и кажется, будто колени не гнутся. Не оборачиваюсь, открывая тяжёлую железную дверь, потому что не хочу показывать слёзы, что выступили на глазах…

***

Тимура нет на работе и на следующей неделе. Каждый день я озадачено смотрю на пустующий стул в переговорной каждое утро во время утреннего совещания. И в конце концов не выдерживаю — пишу ему сообщение:

«Привет. С тобой всё в порядке?»

Только оно не отправляется. Красный восклицательный знак упрямо мерцает каждый раз, как только я нажимаю на повторную отправку. Словно на его телефоне заблокирован ной номер. Растерянно откладываю телефон и не знаю, что и думать. Тимур как в воду канул. Испарился всего за один памятный вечер.

Возвращаясь домой после работы, озадаченная хмурыми мыслями, и не замечаю у подъезда знакомую красную Феррари. Реагирую, только когда машина, словно заигрывая, начинает мигать фарами. Растерянно поворачиваюсь, и в тот же момент внутри всё подскакивает от неуёмного чувства радости, при виде знакомого автомобиля.

Водитель лениво махнув мне рукой, приглашает подойти. Вот же наглец! Словно одолжение делает. Но я всё равно подхожу. Сама открываю дверь и ныряю в салон. Дерзкая нагловатая улыбочка с ямочками на щеках служит мне приветствием.

— И куда тебя занесло, красавица? — весело спрашивает Тимур, словно и не пропадал почти на две недели.

Мгновенно хочется его придушить.

— А тебя где носило?

— Меня смело убийственным смерчем, под названием «Гнев деда Альберта». Я чуть ли не под конвоем по городу передвигаюсь. Он меня ещё никогда так жёстко не прессовал.

— Серьёзно?

— Я бы рад пошутить, но… — разводит руками.

Видимо, действительно правда.

— А здесь-то ты как оказался?

— Сбежал. Нагло и дерзко.

Здорово, но я не о том спросила. Приходится перефразировать вопрос:

— Как ты нашёл меня?

— Попросил одного хорошего дяденьку выяснить, как у тебя дела, — хитро прищуривается. — А ты, оказывается, переехала. Надеюсь, он тебе ничего не сделал? — осматривает меня внимательно. — Я очень переживал.

— Нет…

— Но из дома выгнал, — утверждает, сверкнув глазами.

— Я сама решила уйти.

Его лицо удивлённо вытягивается, а через мгновение губы растягиваются в улыбке:

— Всё-таки ушла от него. Поняла, что я лучше, да?

Чёрт возьми, тема неприятная и болезненная, но он всё же умудряется заставить меня улыбнуться.

— Ты неисправим!

Он улыбается ещё какое-то время, но в какой-то момент, его весёлость слетает с лица, словно маска. И лицо становится серьёзным и не в меру виноватым.

— Прости за тот вечер. Я повёл себя, как полный идиот, — произносит грустно. — Знаешь, если бы тогда твой муж всё-таки поднялся ко мне и разбил мне нос, я бы не стал ему отвечать.

Я вздыхаю, не зная, что ответить.

— Тем не менее, спасибо, что всё рассказал Альберту Марковичу. Это помогло мне избежать лишних проблем.

— Нашла, за что благодарить, — фыркает недовольно. — Я лишь сказал правду.

— И заработал себе кучу проблем.

— Дед бы устроил мне их при любом раскладе, — вздыхает. — Знаешь, я ведь приехал не просто так.

— Догадываюсь, — произношу со смешком.

— Я серьёзно, Алиса. Я решил уехать.

Растерянно молчу, глядя на Тимура во все глаза.

— Куда? Когда?

— Не знаю пока. Но подальше отсюда. Как только получу диплом.

— Но… почему?

— Надоело быть зависимым от деда. Ходить на работу, которая мне не особо нравится. Получать оплеухи и ограничения бюджета на карточке. Я ведь сейчас, как говорится, на сухом пайке. Хочу добиться чего-то сам. Как ты…

— Как я? — скептически усмехаюсь.

— А что не так? Ты нашла себя и развиваешь свой талант, а я всё так же прожигаю деньги знаменитого деда.

Молчу настороженно. Может Ляпин младший головой успел стукнуться? Шутит? Судя по решительно сдвинутым бровям — не похоже.

— Что ж, это похвально, — говорю наконец. — Главное, предупреди свою маму раньше, чем за день.

— Как пойдёт, — смеётся в ответ. — Может, если у меня что-то получится, то дед оставит попытки делать из меня того, кем мне не хочется быть.

Наверное, только в этот момент я вижу настоящего Тимура. Не избалованного взбалмошного мажора, которому на всё плевать, а парня, который живёт протестом только потому, что хочет идти по своему пути.

— У тебя обязательно получится, — улыбаюсь искренне.

— Думаю, смысла спрашивать нет, но я всё же рискну, — хитро прищуривается. — Хочешь оставить прошлое позади и рвануть со мной?

Вот этого вопроса я точно никак не ожидала. Ошарашенно хлопаю глазами и молчу. Где-то на краю сознания даже мелькает мысль, что это отличная возможность избавиться от всех проблем разом, но…

— Ты правильно заметил Тимур, я уже нашла своё место, — отвечаю твёрдо. — И бежать от него я уже не буду.

Он улыбается одними губами и склоняет голову в шутливом поклоне:

— Имей в виду — моё предложение будет в силе. Мне ещё полгода до диплома, — подмигивает. — Мало ли, ты ещё передумаешь!

Позже, когда Тимур уезжает, я ещё долго думаю о нашем разговоре. Его предложение не даёт мне покоя. Классно ведь было бы сбежать от привычной жизни, и начать новую. Только ведь она уже началась, эта новая жизнь. В ещё непривычной для меня квартире, без мужа и друзей. Нужно только принять её.

И я принимаю. Когда утром субботы, спустя две недели моей одинокой самостоятельной жизни, на телефон приходит сообщение. В этот момент я нежусь в постели, думая как провести день, чтобы не позволять себе раскиснуть, и даже не читаю отправителя.

В сообщении фотография Захара, спящего на животе в незнакомой кровати, и приписка:

«Можешь нас поздравить! Мне ещё никогда не было так хорошо, как прошлой ночью. И почему ты не свалила раньше? Столько времени зря упущено!»

Сон как рукой сметает. Вчера же был последний день фотосессии рыжей змеи. Праздновали, видимо... Горло сдавливает, словно стальными жгутами. Я подскакиваю, рвано глотая ртом воздух, и сижу так, борясь с дикой внутренней дрожью, пока сердце не покрывается корочкой льда.

Как мне сказал Захар? Если будут проблемы, я должна ему сообщить? Пусть будет так!

Делаю скрин послания и отсылаю ему:

«Избавь меня от подобного. Меня не должны касаться подробности ваших ночных скачек».

Плачу, как полная неисправимая дура. Потому что больно так же, как прежде. И кажется, что легче уже никогда не станет.

Успокаиваюсь, только когда силой тащу себя в ванную комнату и умываюсь холодной водой. Достаю папку, что отдал мне Захар. Набираю номер проверенного юриста и прошу помочь мне оформить развод.