Глава 45

Захар. Три месяца назад…

Таблетка злорадно шипит в стакане воды, словно потешаясь над моим самочувствием. Голова монотонно трещит, будто бомба с часовым механизмом. Того и гляди норовит взорваться.

Ну и что вчера было? Приступ буйного дибилизма?

Ведь сомневался уже, что прав. Что хрень какую-то затеял с этим открытым браком. Стоило только Алисе отдалиться, всё через одно место пошло. Но упрямо продолжал себя закапывать.

И… кажется, преуспел. Когда я представлял «свободу» в нашем браке, я не думал, что докачусь до такой дичи. На хрена уехал так демонстративно? Видел же, что она не принимает всего этого. Что боль ей причиняю. И всё равно гнул свою линию.

Вчера так злился на её долбанные принципы под названием «любовь», что тормознуть нереально было. Задолбался жить за закрытой дверью спальни, и как подросток в пубертате рвался доказать, что на всё право имею.

Развеялся? Получил желаемое? Если бы…

До встречи с Алисой всё это нормой казалось. Порой даже имени девки не запоминал, с которой ночь провёл. И меня всё более чем устраивало. А сейчас ничего, кроме чувства вины не ощущаю, стоило только глаза после сна продрать. Зато ощущение дикого звездеца не отпускает. Стоит только вспомнить лицо Алисы, когда уезжал, как в пот бросает и внутренности скручивает от дурных предчувствий.

А ведь так хорошо всё было. Раскрывал свой цветок, ловил счастливые улыбки и наслаждался. Пустым и неважным это не казалось. Всё было ценным и правильным. Просто было? Чёрта с два! Чтобы с тестем постоянно бодаться, нужно стальные нервы иметь и заточенные зубы. Сама Алиска не может, её подпитывать надо. Зациклилась на своей дислексии, и не верит, что не хуже остальных. А тут ещё я со своими заскоками. Мало ей долбанутого папаши было? Только испортил всё.

Лучше бы втихую трахнул так называемую «подружку» и выкинул из нашей жизни. Но нет же… Открыть брак казалось честнее, правильнее. А на деле облажался. Не её это. Любовь ей нужна, а не разовый трах. И если бы у меня мозги не стекли в штаны, я бы, наверное, сразу бы об этом подумал.

Чёрт знает, почему меня так переклинило. Сколько знал Ксюшу, никогда на неё не смотрел. А тут… Довела всё-таки мартовская кошка своими подкатами. Ловеласа в себе вспомнил. А по факту только кучу дерьма навалил в собственном браке. Смачно так, от души. Теперь вот чёрт знает, как разгребать.

Чувствую на себе чужой взгляд. Причём такой холодный, что до костей пробирает. Поднимаю глаза от стакана и вижу Алису. Бледную, зарёванную и такую разбитую, что меня прошибает. Кровь в голову бьёт и по спине пот градом льётся. Трусливо отворачиваюсь и вообще себя не узнаю. Когда давил на неё, бесился, что не понимает моих потребностей, был гораздо смелее.

Она стоит ещё буквально с минуту, а потом срывается с места и сбегает наверх. Собирается и куда-то уходит. Вздрагиваю от тихого хлопка входной двери, как от выстрела, и воздух вокруг пропитывается неконтролируемой паникой. Моей паникой. Наверное, я впервые не знаю, что мне делать.

Может оно само всё пройдёт? Надо только ей время дать успокоиться. Потом поговорим спокойно, и я попробую объясниться. Скажу, что был не прав. Что дичь предложил, хоть и не сразу это понял.

Понимаю, насколько всё хреново только несколькими днями позже. Когда Алиса молча уезжает в командировку. Мало того, что она практически не появлялась дома, так ещё и умолчала об отъезде. Я злюсь, бешусь и паникую ещё больше. Ругаюсь с ней по телефону, а она холодно, с каким-то убийственным равнодушием посылает меня снять напряжение. Я даже не нахожусь, что ответить сначала. Молчу, как баран, и медленно впитываю весь масштаб звездеца.

Всё, Захар, ты за бортом. И можешь хоть сколько рычать и беситься — ты спрыгнул сам. Никто не толкал.

— Когда ты вернёшься? — спрашиваю уже спокойным тоном.

— В пятницу.

Ладно, значит, ждём пятницы. Попутно разношу к чертям Михаила, который отвозил жену в аэропорт и не доложил мне об этом, а потом ругаюсь с Долговым. Он присылает мне новостную ссылку, где Алиса на выставке в компании внучка Ляпина. И меня кроет так, что дышать трудно. Воздух словно раскалёнными иглами впивается в лёгкие. Ведь этот пацан абсолютно такой же повеса, каким был я в его годы. Какого чёрта она с ним забыла?!

Ночью практически не сплю. Вспоминаю, как первый раз увидел свою жену с этим парнем на крыльце ювелирного дома Ляпина. Этот скользкий чёрт ещё тогда мне не понравился, а ещё больше то, как Алиса его обняла. Аж придушить засранца захотелось, но я отмахнулся от собственной реакции. Привык, что моя жена смотрит только на меня и не придал должного значения. А теперь же, только глаза закрываю, кошмарные видения изматывают. В них глаза моей жены смотрят не на меня, а на этого парнишку.

Пытаюсь себя убедить, что не станет Алиса с ним спать. Что не такая она дурная, как я. Ей любовь нужна, бабочки в животе и галантные ухаживания. Только собственные рассуждения не успокаивают. Напротив, ещё больше паники добавляют, заставляя задуматься: а что, если полюбит?

В пятницу рвусь в аэропорт и вижу их вместе. В лёгких снова раскалённые иглы горят, в голове бахает. Огнедышащим драконом подхожу к ним. Вижу в глазах внучка Ляпина дерзкий вызов, и раздавить его готов. Может, зря я думаю, что Алиса с ним не закрутит? Что, если сломал в ней самое важное? То, что изначально меня в ней зацепило — чистоту. Мораль её извратил до неузнаваемости? Сам ведь бесился и убеждал её, что она придаёт слишком большое значение ничего незначащим вещам. А теперь и сам задумываюсь, а настолько ли они незначащие?

Едва себя сдерживаю, когда едем домой. Меня кроет от мыслей, что я лично своими руками повернул её голову в сторону других мужчин. И от того, что теперь она вполне может дать мне ответку. А может и уже дала… Чёрт, аж кости ломит от одной только мысли, что она с этим полудурком…

Срываюсь раньше, чем включается мозг:

— Поспешила сравнять счёт? Пока была в командировке с внучком Ляпина?

И тут же жалею о сказанном, напоровшись на взгляд, полный боли и разочарования.

— Пошёл ты к чёрту, — сипит в ответ с ненавистью, оскорблённая моими словами.

Дебил я. Дебил! До меня только сейчас доходит, что я дико ревную. Что не хочу видеть рядом со своей женой ни одного мужика. Я хочу, чтобы всё стало, как прежде. И взглядов от неё хочу других. Не отчуждённых и злых, наполненных ненавистью, а тех прежних — искрящихся счастьем, чистых и нежных. Взглядов, которые в какой-то момент стали для меня чем-то обыденным. Пока я не лишился их, не вспомнил, насколько они были ценны.

Пытаюсь объясниться, сказать, что больше такого не повториться. Но Алиса не воспринимает смысл моих слов правильно. Язвит холодно и снова бьёт словами о том, что ей уже всё равно, что могу хоть весь город перетрахать. А меня в рогалик от её слов скручивает. Натрахался уже вдоволь. Теперь противно от самого себя.

В чём проблема, Захарка? Не ты ли хотел, чтобы ей было всё равно? Чтобы оставила свою глупую ревность и истерики и с лёгким азартом отправляла тебя на гулянки? Брак же договорной! Самый идеальный в твоих глазах, когда двоим так хорошо вместе без всякой чуши про любовь и обязательства. Со своей стороны я делал всё, чтобы она сияла, чтобы становилась уверенней. И не понимал главного — что сияет она так, потому что искренне любит.

Ладно, я ещё подумаю, как всё исправить и как вернуть её доверие. Сейчас важно другое — заткнуть её папашу с его бредовыми идеями лишить Алису любимого дела, и не дать ему снова влезть в нашу жизнь. Как бы я не оберегал её и не заботился, его давление так и будет оседать на её плечах чёрной массой зловония. Так и будет держать её в тисках собственной неуверенности.

Я не знаю, в какую задницу я нас привёл и смогу ли заслужить прощения, но мне всё так же важно, чтобы Алиса продолжала распускаться и цвести, даже если наш брак распадётся. Сейчас для меня это даже важнее, чем прежде. Я прошу Алису рассказать о дислексии. Даже не прошу, а не оставляю выбора. Расскажем, и точка. Но даже в этот момент она не воспринимает мою защиту правильно. Она видит во мне врага номер один. Это настолько обидно и больно, что я свирепею.

Как я всё это допустил? Своими же руками сделал себя чудовищем в её глазах. Но я не отступаю и веду её до конца. Можно сказать, за руку провожу жену по тропинке собственного стыда и неуверенности, чтобы, в конце концов, выжечь эту тропинку дотла. В этот момент моя ненависть к Долгову достигает своего апогея. Я шею ему свернуть готов за Алису. Потому что именно эта скотина приучила её считать себя ущербной.

Однако, вопреки Алисиным страхам, Ляпин воспринимает новость правильно, без тихого ужаса и презрения. Мои же родители — более настороженно. В их головах всё сводится к одной программе — наш брак должен подарить им наследников, и в идеальном варианте без пороков развития.

— Ты поэтому не хочешь детей, Захар? — спрашивает мама, когда я провожаю их с ужина.

Этот вопрос злит так, что вызывает тошноту. Я хотел детей, как раз ближе к тридцатнику. Пока не зациклился на одной рыжей дряни и не разрушил свои отношения с женой. Скрипнув зубами, я сдержанно отвечаю:

— Дело не в наследственности, вы же слышали Петра.

— Но мы не знаем наверняка, — вставляет уже папа, и добивает меня окончательно. — Нужно всё проверить на генетическом уровне.

Киплю до красных пятен перед глазами и резко отвечаю:

— Запомните — Алиса вам не племенная корова, а моя жена. Талантливая и умная. Детей я пока не хотел, чтобы в первую очередь показать ей жизнь, такую, которую для неё желал и видел. А если у нас с ней будут дети — то я приму их любыми. С дисклексией или без. Даже если вам такие внуки придутся не по статусу.

— Не кипятись, — тут же режет отец. — Это просто трезвые рассуждения.

— В таком случае рассуждайте где-нибудь в другом месте. И точно не при мне.

— Захар, прости… — тут же теряется мама. — Я не это имела в виду… Я просто растерялась немного.

Возвращаюсь домой и устало усаживаюсь за ещё накрытый стол. Алиса сидит в кресле тихой мышкой, в одиночку варясь в своих мыслях. Бледная и растерянная, сверлит меня замученным взглядом. И как же мне хочется в этот момент подойти и обнять её. Прижать к себе, успокоить, напитать теплом и уверенностью. Но я не смею. Потому что чувствую, что не примет. Моя забота стала для неё не обыденностью, а чем-то неправильным.

— Почему ты такой? — раздаётся её тихий голос. — Защищаешь от нападок отца, но при этом… безжалостно перемалываешь меня собственными руками.

Я прикрываю глаза, чувствуя, как меня самого перемалывает изнутри. Где найти способ, чтобы отмотать назад? Я так чётко я вижу тупик, из которого нет выхода, и в который сам нас загнал. В нашем союзе я так привык полагаться на свой авторитет, на своё слово, на её безропотную покорность, а теперь… Я так хочу, чтобы она сама мне помогла. Спасла нас, вернув мне своё доверие.

— Возможно, ты не поверишь, но я бы всё отдал, чтобы вернуться в тот вечер и закончить его по-другому, — говорю, едва сдерживая поток отчаяния, что стремительно уносит меня.

— Ты прав… — летит в ответ убитым голосом. — Не поверю…