Глава 46

Говорят, что если женщина любит, то всё простит. Мне очень хочется в это верить. Я бросаю все силы на то, чтобы вернуть любовь жены и напомнить, как нам было хорошо вместе. Хочу провести с ней выходные вдали от городской суеты. Звоню Давиду, объясняю, что мне нужно устроить для жены лучшие два дня на турбазе. Чтобы всё по высшему классу было, и готов заплатить сколько угодно за все сопутствующие развлечения. Алисе ничего не говорю, боюсь, что пошлёт меня куда подальше и никуда не поедет. Выманю её под каким-нибудь предлогом.

Но всё снова идёт через задницу. По моим наполеоновским планам по завоеванию жены снова пробегает Ксюша. Как кошка раздора, только не чёрная, а рыжая. Для Алисы это тот ещё триггер. А кто виноват в этом? Вопрос, не требующий ответа.

Алиса срывается на свидание с внучком Ляпина будто мне назло. А я извожу себя, горю в адском пламене ревности и безумном страхе, что это конец. Что полюбит его и уйдёт от меня. Что я навсегда её потеряю.

Из кожи вон лезу, чтобы остановить чёртову лавину, которую сам же вызвал. Выкрадываю собственную жену от потенциального любовника, срывая ей очередное свидание, и пытаюсь принять новую действительность. Ту, где уже она, а не я, хочет быть свободной. Терплю сквозь зубы, адскую ревность и боль всё: их встречи, вечные переписки, звонки. Потому что у меня нет права возразить, после всего, что я сделал.

Пытаюсь не увязнуть в трясине отчаяния и с жадным рвением стараюсь заполонить внерабочее время жены собой. Борюсь за неё, иногда совершая настолько спонтанные вещи, которых не делал даже в период дурной юности. И только в этот момент, пытаясь возродить наши отношения, я понимаю, насколько сильно они мне дороги. Что я люблю Алису. Настолько сильно, что жизни без неё не представляю. И каким безнадёжным тупорезом я был, когда допускал хотя бы мысль, что мы можем жить с ней в идеальном договорном браке с правом на свободу. Идеальным наш брак был, потому что влюбились. Мы оба.

Последние два месяца я отчаянно несусь от эшафота. Быстро, теряя все силы, но когда оборачиваюсь, то понимаю, что не отдалился и на миллиметр. Потому что ни черта не понимаю, получается ли у меня добиться хоть чего-то. Алиса то оттаивает потихоньку, то снова морозится. Ей достаточно моргнувшего в моих руках телефона, чтобы тёплое небо в её глазах моментально затмили тучи. Я понятия не имею, что творится в её голове, насколько я противен ей, но я надеюсь, что ещё хоть чуточку ей дорог. Оттого продолжаю бежать, не желая сдаваться.

Неизбежно, но я всё-таки оказываюсь на помосте. В день её конкурса. Сначала Алиса узнаёт о нашем сотрудничестве с чёртовой Ксюшей, которую я уже ненавижу всем своим существом. Оставляю жену ненадолго, чтобы дать ей время остыть и не скандалить прилюдно, а потом… наступает ещё больший звиздец.

— Тимур, я замужем! — слышу голос Алисы, когда выхожу на крыльцо, чтобы проводить родителей.

И не только я. Это слышат все — мои родители и Ляпин. Поднимаем головы на балкон почти одновременно. И я вижу то, от чего у меня всё тело сводит судорогами и ослепнуть хочется. Моя жена в объятиях Ляпина-младшего. Смотрю на их поцелуй, на возню Алисы в его лапищах, и меня штормит так, что я убивать готов.

— Это Алиса? — в шоке восклицает мать, и парочка моментально разлипается.

Дальше всё проходит для меня в густом тумане ярости. Ляпит что-то растерянно блеет, извиняясь и объясняя, что ему срочно нужно вернуться в зал, мама лепечет и рвётся найти Алису, а отец, врезаясь в меня хмурым взглядом, уводит её к машине:

— Сами разберутся, Насть. Сами! — выговаривает ей строго.

— Но как же… Нельзя нам сейчас уезжать!

— Мам, послушай отца.

— Я должна поговорить с Алисой!

— Не вмешивайся, — рычу непроизвольно и срываюсь обратно в здание.

Несусь, не разбирая дороги, и мечтаю только об одном — удавить гада. В груди раскалённая лава шипит, а сознание отравляет потребность пустить его кровь. Сжимаю кулаки до хруста. Чуть не врезаюсь в Алису на лестнице, но она проносится перед глазами как фон. Тот кто мне нужен стоит выше. Подрываюсь к ступенькам, но Алиса встаёт на пути. Не слышу её, не вижу. Только бледное лицо гада, что крадёт её у меня. Хочется вдарить по нему, как следует, руки переломать, которыми он её касался, и финальным аккордом спустить с лестницы. Чтобы и думать о ней не смел!

— Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя…

До отравленного яростью рассудка доносится отчаянный шёпот, и окатывает меня ледяным душем. Я медленно перевожу взгляд на жену и только сейчас замечаю её заплаканное лицо и несчастные глаза. Всеми силами беру себя в руки и увожу её домой.

— Я соберу свои вещи, Захар, — произносит Алиса, едва мы переступаем порог.

Вот и всё… Контрольный в голову, остаётся только корчиться в предсмертных муках. Ожидаемый финал для идиота, который с чего-то решил, что имеет право на всё.

Выдыхаю весь воздух из лёгких, упираясь руками в шкаф, и смотрю на себя в зеркало. Дебил. Я несколько лет вытравливал из её головы тараканов, и ненавидел её папашу за его отношение к ней. А теперь ненавижу себя больше. Потому что ни черта не лучше его…

Если собрался кому-то бить морду, то начни с себя…

Кости трещат от напряжения, и предохранители срываются. Я резко бью кулаком в собственное отражение. Под жуткий грохот и звон осколков выбиваю зеркало полностью. Слышу, как кричит Алиса, как подрывается ко мне, с ужасом осматривая мой окровавленный кулак.

Ведь любит же? Раз так заботливо обрабатывает порез на моей руке. Или просто жалеет слетевшего с катушек идиота? Я сейчас на всё готов, лишь бы не уходила. Даже на жалость. Срываюсь снова, но в этот раз ищу спасения в непреодолимом влечении. Хочу её до безумия, целую жадно в отчаянной попытке вернуть нас хотя бы через страсть. И снова даю конкретного маху.

Что бы я ни делал, как бы ни старался цепляться за жалкие останки нашего брака, я не могу ровным счетом ничего. Потому что стал для неё тем, кто причиняет ей больше всего боли. Если продолжу держать свой цветок в этих болезненных отношениях, то рано или поздно он зачахнет и погибнет. А этого я допустить никак не могу. Пусть и в ущерб своим желаниям, нужно отпустить. Даже если сам от этого сдохну.

Мы разъезжаемся. Стиснув зубы, я не мешаю Алисе искать себе съёмное жильё. Но критику сдержать не получается. Потому что всё, что она смотрит — это какие-то собачьи будки. Не должна Алиса жить в ущемлённых условиях. У неё должно быть достойное жилье. От меня она точно сейчас ничего не примет. Поэтому приходится хитрить и изворачиваться по ситуации. Покупаю для неё неплохую просторную студию в престижном районе. Через подставное лицо сдаю за низкую плату, и жена переезжает. Параллельно прошу юристов переоформить недвижимость на неё, но пока не извещать об этом. Не хочу, чтобы она думала, что я таким образом пытаюсь её контролировать или подкупить. Я не стану к ней лезть и как-то мешать. Мне просто важно, чтобы с ней все было хорошо, даже если мы не вместе.

Ещё один вопрос, который нужно закрыть — это мои родители. Алиса не должна остаться в их глазах слабым звеном в нашем браке. Особенно, когда всем станет известно о нашем разрыве. Едва я отвёз жену в её новую квартиру, я приезжаю в свой родной дом. Отец не спешит высказываться, а вот мама в дурном настроении, переживает.

— Ляпин приносил свои извинения за поведение своего внука, — объясняет она нервно. — Обещает, что вместе с Алисой они больше работать не будут. Но я всё равно переживаю! Как у вас дела? Она хоть что-то объяснила тебе?

— Алиса ни в чём не виновата, мам… — качаю головой.

— Послушай, даже если этот Тимур поцеловал твою жену сам, то всё равно это всё неспроста!

— Ты права… — выдыхаю удручённо. — Неспроста.

— Ох! — шипит с досадой. — Значит не показалось мне. И я слышала, как она возмущалась, что расторгнуть договорной брак непросто…

— Мам, успокойся, — перебиваю я. — Даже если Алиса хочет расторгнуть наш брак, то первопричиной послужил не внук Ляпина, а я.

— Что?! — она растерянно хлопает глазами, и меня в очередной раз затопляет отчаянием.

— Я сам развалил наш брак, когда посчитал, что… в договорном браке не обязательно хранить верность.

Тишина окутывает нас на несколько долгих минут. Отец, что до моих слов казался безучастным, сейчас смотрит на меня с откровенной досадой и разочарованием. Мама все так же растерянно хлопает глазами и молчит.

— Это я изменил Алисе, а не она мне. И именно поэтому она хочет расторгнуть наш брак.

Мама морщится, всхлипнув, а отец со вздохом качает головой и отходит к столу.

— Знаешь, Захар, я был искренне рад, тому, что смог женить тебя на этой девушке. С Алисой ты избавился от остатков дури в своей голове. Оберегал её, остепенился, — говорит он с таким сожалением, что я снова чувствую себя тем взбалмошным засранцем, который добавлял ему массу проблем. — Считал, что смог найти тебе достойную, но… ни разу не задумывался о том, достоин ли её ты…