Глава 10

В полной тишине проходит минута, за ней другая, третья. У меня просто нет слов, а муж, видимо уже сказал всё, что хотел. Сижу, как онемевшая статуя, под пристальным вниманием Захара. Смотреть на него не получается. Невыносимо. Находиться рядом — тоже. Я заставляю себя подняться и молча выхожу из кухни, так и не притронувшись к завтраку. Поднимаюсь в спальню, переодеваюсь и осматриваюсь. Комната, в которой мы с мужем провели столько потрясающих ночей, сейчас кажется мне незнакомой. Как и мужчина, которому я доверилась полностью и без остатка.

Я не представляю, что мне делать дальше. Сегодня муж разрушил твёрдую почву под моими ногами, оставив стоять посреди пропасти на жалком клочке грязи, громко названным словом «честность». Выбора у меня, как такового нет. Либо остаться вязнуть, либо шагнуть в пропасть и разбиться.

Я даже не замечаю, как по щекам стекают горькие слёзы. Я настолько опустошена изнутри, что практически ничего не чувствую. На ватных ногах вхожу в гардеробную и достаю свои вещи. Не знаю, куда мне идти, но всё равно, достаю чемодан. Действую на каком-то автопилоте, складывая вещи. Нарядов у меня много, поэтому приходится выбирать самое необходимое.

Когда чемодан уже почти наполнен, я слышу щелчок двери за своей спиной. Не оборачиваюсь, хоть и понимаю, что в спальне я больше не одна.

— Куда ты собралась? — слышу требовательный вопрос мужа.

Он практически за мгновение оказывается рядом и, схватив за локоть, резко разворачивает к себе. Я стираю со щёк мокрые дорожки слёз и цежу сквозь зубы:

— Тебя это не касается. Пусти.

— Лис, ты соображаешь, что делаешь?! — рявкает муж.

— В отличие от тебя — да! — отшатываюсь от него, как от сумасшедшего.

Хотя, почему «как»? Захар и есть сумасшедший! Если считает, что в нормальные отношения могут входить периодические измены. Застёгиваю крышку чемодана, сдёргиваю его с кровати и устремляюсь к двери.

Захар резко преграждает мне дорогу, и я влетаю в него от неожиданности, не удержав чемодан. Сильные руки моментально смыкаются вокруг моей талии, запирая в ловушку. Я упираюсь в мощную грудь, пытаясь оттолкнуть, но муж врос в пол скалой и не поддаётся. Встречаюсь с ним взглядом.

Захар не так спокоен, как хочет казаться. Он растерян и одновременно зол. Причём так сильно, что я буквально кожей чувствую исходящие от него искры.

— Пусти, — прошу я хмуро.

— Нет, — отрезает твёрдо. — Ты останешься здесь, в этом доме, в нашей с тобой спальне.

— Будешь просить меня держать тебе свечку? Пока будешь трахать здесь других баб?!

— Не неси чушь! Я не собираюсь здесь никого трахать!

— Какое благородство! Я должна сказать спасибо?

— Чёрт, Лис! Ты меня будто не слышишь!

— О нет, я услышала достаточно, что даже видеть тебя не могу!

— Ты придаёшь слишком большое значение вещам, которые ничего не значат!

— Ничего не значат?! — я вырываюсь ещё яростнее, задыхаюсь в его тисках, от его запаха, от его близости. Это невыносимо. — Тебе совсем плевать на меня?!

— Не плевать! Напротив, Лис. Ты единственная женщина, которая для меня важна. Так было и так будет всегда.

Смотрю на Захара во все глаза и не узнаю. А знала ли я его всё это время? Он словно запрограммированный робот со своими целями, задачами и чёткими разграничениями понятий. И в этих понятиях мне отведено конкретное место — жена. Даже брак для него — заранее спланированная договорённость, в которой я умудрилась найти что-то большее.

— Не будет! Я подам на развод!

— Я не дам тебе развода.

— Это был не вопрос, Захар. Если ты не согласен, решим этот вопрос через суд.

Тёмные глаза мужа сужаются. Он подталкивает меня к кровати и приказывает:

— Сядь.

Силой усаживает на край, возвышаясь надо мной напряжённой статуей.

— Не знаю, чем ты сейчас думаешь, но голова у тебя точно в отключке, поэтому просто послушай то, что я тебе скажу. Во-первых, в суд ты обратиться не сможешь. Твой отец не позволит тебе этого сделать и не даст позорить своё имя громким скандалом. Во-вторых, между нашими семьями сложились очень тесные связи и мы с тобой — основа их благополучия. Так что развод — это последнее слово в нашем лексиконе. В-третьих, подумай хорошенько, от чего ты пытаешься отвернуться. Тебе было плохо всё это время? Я уделяю тебе недостаточно внимания? В чём-то ущемляю? Не отгородил тебя от твоей же семьи? Да ты жить нормально начала, только когда избавилась от отца. Но благополучно решила об этом забыть, едва между нами появились разногласия. Хочешь вернуться в то болото, из которого выбралась? Накануне встречи с Ляпиным, с которым так хотела работать?

Захар замолкает, а я не могу ничего ответить. Потому что в его словах гораздо больше горькой правды, чем хотелось бы. Муж поднимает мой чемодан и несёт его в гардеробную, словно наш конфликт на этом исчерпан.

— Я уеду, Захар, — произношу тихо.

Тот застывает с недовольным вздохом и медленно поворачивается:

— Куда?

— Не знаю! В гостиницу.

В ответ тишина. Долгая, пробирающая до костей. Муж не сводит с меня задумчивого взгляда, без единого намёка на панику. Наверное, мои потуги отстоять своё слово выглядят для него жалкой мышиной вознёй. Ему достаточно заблокировать мои банковские карты и вопрос с гостиницей моментально отпадёт.

— Решения на эмоциях — последнее дело, — произносит он наконец. — Остынь и всё обдумай. Если тебе будет легче — уеду я. Поговорим, когда будешь готова.

Прохладно высказав мне своё решение, он скрывается в гардеробной. А я всё так же сижу на месте, как застывшая мумия, и борюсь с подступающими к горлу рыданиями. Отлично! Пусть валит на все четыре стороны! Мне должно быть плевать! Но… почему же так больно?!

Муж не берёт с собой много вещей. Складывает парочку костюмов, ванные принадлежности, дипломат с документами и ключи от машины. Когда он подходит к двери, во мне рождается неконтролируемый и совершенно неуместный порыв остановить его. Я даже поднимаюсь на ноги, но вовремя прикусываю язык. Захар видел мои слёзы, шок, ревность и истерику. Осталось ещё услышать мои мольбы…

Нельзя унижать себя ещё больше. Нельзя пытаться удержать в узде того, кто этого не хочет, и, к тому же, открыто говорит об этом. Бесполезно. Хоть до крови о стену бейся, это ничего не изменит.

Молча отворачиваюсь и ухожу к окну. Вздрагиваю, когда слышу тихий щелчок двери, прозвучавший словно выстрел в самое сердце.

Стою как вкопанная, даже дышу через раз. Зажмуриваюсь от боли, когда вижу хромированный внедорожник мужа, выезжающий с территории особняка. Стараюсь не думать, куда он уехал. Потому что выкручивает и ломает так, что я едва держусь на ногах.

Остынь и всё обдумай…

Да о чём тут думать? Он предоставил мне выбор? Я как-то не заметила…

Зарываюсь пальцами в волосах и пытаюсь переварить наш разговор. Несмотря на слова мужа, где-то внутри сознания всё ещё теплятся рванные остатки неверия ко всему происходящему. Разве мужчина, с которым я начала дышать полной грудью, может вот так запросто перекрыть мне кислород? Вывалить на меня тонну смрада и оставить задыхаться в нём?

Как выяснилось — может. Захар стал незримой стеной между мной и отцом, избавив от его давления. Но теперь безжалостно давит сам. Да… мне однозначно есть, что обдумать.

Моя свобода оказалась мнимой иллюзией. Я завишу от мужа. Полностью. Даже в вопросе с работой Захар берёт на себя проблемы с моим отцом, что обязательно возникнут, как только до моей семьи долетит эта новость. Потому что он может себе это позволить! С его мнением будут считаться, а с моим — нет. Он был и остаётся моей незримой стеной во всех вопросах, однако именно сейчас я понимаю, что эта стена трещит на глазах и в любой момент может рухнуть, придавив обломками.

Устало выдохнув, я плетусь к кровати. Я не знаю что делать. Мучаюсь вопросами, но не нахожу на них ответов. Хочется разом отключить голову, избавиться от хаоса в душе и отдохнуть хотя бы пару часов. Только как это сделать?

Вопреки желаниям, ближайшие пару часов я продолжаю терзать себя от безысходности. На тумбочке лежит телефон, на который я искоса поглядываю. Зачем-то жду звонка от Захара. На что надеюсь? На то, что позвонит, и станет заверять, что сморозил глупость? Что бес попутал, и он в действительности не хочет открывать наш брак, чтобы с официального разрешения кувыркаться с моей подругой-предательницей?

Наивно. Глупо. На грани фантастики. Мой муж из тех людей, что отдают отчёт своим словам. Захар наверняка сто раз всё взвесил, прежде чем поделиться своими планами на наши семейные отношения.

Внезапно мой телефон оживает, и я подрываюсь к тумбочке, как ненормальная. Смотрю на дисплей, и тело охватывает лютый холод, а кровь застывает в жилах.

С дисплея мне дерзко улыбается рыжая змея, словно потешаясь над моей беспомощностью. Беру в руки смартфон, чертыхаясь в голос. И хватило же наглости набрать мой номер?! Я готова плеваться огнём, рвать и метать, но никак не готова говорить с ней сейчас.

Скрипнув зубами, я сбрасываю вызов. Только не помогает. Ксюша вновь набирает мой номер. Меня опутывает страх. Что, если Захар уехал к ней? И эта мымра, почувствовав свою великую значимость, решила вдоволь поглумиться надо мной! Отыграться за то, что я вмазала ей смачную оплеуху и выставила с вечера.

Господи, пусть это будет не так… — повторяю заклинанием, беру себя в руки и принимаю вызов.

— Я слушаю. — Не знаю, откуда во мне столько выдержки, но мой голос звучит жёстко и холодно.

Увы, Ксюша тоже не робеет. Из динамика раздаётся её требовательный голос:

— Нам надо поговорить!