Глава четвёртая. Богдан

Машины глаза при виде смс округлились, румянец на щеках стал ещё ярче, а губы приоткрылись в беззвучном "ох". И, как спрашивается, после такого сидеть спокойно? Как не закапать скатерть слюнями? Как держать лицо? Богдан не знал ответы на эти вопросы. Он мог только смотреть на девушку, сидящую напротив, и откровенно ею, такой притягательной, смущённой, родной любоваться. – Богдаш, этот салатик будешь? – Тоня, отвлекая, протянула ему тарелку. – Или тебе какой-нибудь другой подать? Да какой салатик, когда единственное, о чём, а если точнее о ком, он сейчас мог думать, была Маша? Ещё красивее, чем ночью. С распущенными шикарными волосами, почти без косметики и в этом сногсшибающим платье, соблазнительно обтягивающем её фигурку и закрывающим следы его несдержанности. Как увидел, то едва не послал свой план по сближению с ней к чертям. Как прижал к себе, удерживая от падения с лестницы, так и забыл обо всём на свете. Понимал, что сейчас не самое удачное время для того, чтобы терять голову. Его жизнь до сих пор походила на плохо прописанный боевик, внизу стояли её родители, вот-вот должен был появиться Влад, которому абсолютно точно не понравится происходящее, но… Но держать руки по швам, а себя на расстоянии от неё был не в состоянии. Раньше-то с трудом сдерживался, а после сегодняшней ночи его и вовсе тянуло к Машуле магнитом. Хотелось взвалить её на плечо и, наплевав на всех и всё, рвануть к себе, приковать всё-таки свою пропажу к кровати и устроить допрос с пристрастием. Без париков, прозвищ и побегов. Один на один. Как Маша и Богдан, а не Муся и подыгрывающий ей Богдан. Объяснить, признаться, предложить всего себя. Вот только девушка была очевидно к этому ещё не готова. Напряжённо замерла в его руках, вытянувшись струной, испуганно смотрела, переворачивая внутренности вверх дном, и при первом удобном моменте снова сбежала. Недалеко, правда, к братьям, но это приравнивалось к тому, что она от него как за каменной стеной спряталась, а если учитывать силу и характер Владлена, то как за пятью стенами. Не то чтобы Зорина это могло остановить, но и ломать, действовать против её воли и опять слишком давить своим напором ему, мягко говоря, не хотелось. С Машей нужно было действовать хитрее. Приближаться к ней постепенно, отвлекать посторонними факторами и делать вид, что не следит за каждым её вздохом, шагом и действием. Такая тактика сегодня уже сработала один раз и ему выдалась замечательная возможность подержать её за руку, потеряться в чайных глазах и насладиться нежным цветочным ароматом. Окунулся в весну, с которой у него прочно ассоциировалась Баженова, по самую макушку и на какое-то время смог забыть про холодную, мрачную зиму, что никак не желала выпускать его из своего цепкого захвата. Вот только этого времени ему всё равно было очень мало и стоило девушке оказаться от него на расстоянии, как весна ушла следом за ней. Богдану же хотелось, чтобы это время года было с ним постоянно, круглосуточно, чтобы Маша была рядом каждую секунду, а зима с тоской и одиночеством исчезла из жизни раз и навсегда. – Хлеб будешь чёрный или белый? – не унималась деятельная Тоня. – Машуль, а тебе этот салатик подать? Баженова перевела взгляд с телефона на неё и отрицательно покачала головой, отчего её волосы красиво рассыпались по плечам. Не девочка, а картинка. Высокое искусство, недоступное ему – простому парню с единственным богатством в виде души нараспашку. Одно из чудес света. Сокровище, которое он собирался нагло выкрасть и окончательно и бесповоротно присвоить себе. Даже план придумал, собираясь воспользоваться их игрой в кошки-мышки на полную. Если Маша сейчас хотела с ним держать общение исключительно через Мусю, то так тому и быть. Богдан был согласен и на это, лишь бы только иметь к ней хоть какой-нибудь доступ. К тому же из-за работы и операции, в которой ему отводилась одна из главных ролей, он не мог видеться с ней так часто, как хотелось, да и небезопасно это было. Зорин сегодня-то почти с боем отвоевал себе выходной и разрешение на посещение Баженовых. А вот общаться с ней с помощью смс-сообщений было самым лучшим вариантом. Но это общение и всю игру в целом мужчина будет вести по своим правилам и условиям. Пусть Машенька привыкает, пусть чувствует, пусть знает как его от неё кроет. Поставить её в известность об этом лично прямо сейчас было страшновато. Вдруг снова не заметит меры и надавит? Вдруг он снова всё испортит? Вдруг она снова сбежит и спрячется на этот раз от него навсегда? Нет, два раза он уже так облажался и не хотел допускать третьего. Потихоньку-помаленьку, не мытьём, так катаньем, но своего добьётся. Точнее уже добивался. Дождавшись момента, когда она, воровато оглядываясь, уберёт телефон со стола к себе на колени, а потом, думая, что он не видит, примется следить за ним, Богдан включил актёра погорелого театра. Участвовать во всеобщем разговоре, нахваливать блюда тёти Светы и делать вид, что он, не то что не заметил её действий со смартфоном, а и вовсе ею не интересуется, так как занят другими делами, было пи*дец как сложно, когда взгляд к ней будто приклеился, но необходимо. Баженова пусть и была неопытной, но точно не глупой да и, давно его зная, могла уличить в нём наигранность с ложью на раз-два, поэтому нужно было действовать максимально осторожно. Не выдавать полностью свою осведомленность в том, кто именно встретился ему этой ночью в баре, и в то же время не давать Маше возможности забывать о влечении между ними. В итоге получалось так, что он как будто был готов работать на два фронта, но в любви, как известно, все средства хороши и ему за это даже стыдно не было. В любом случае все пути вели к ней одной – единственной и той самой. – Тётя Света, ну как же вкусно! – протянул с улыбкой, искренне наслаждаясь кулинарными талантами женщинами, однажды заменившей ему мать. – Я говорил, что у тебя золотые руки? – Постоянно, Богдаш, – довольно рассмеялась она, смотря на него с неизменной теплотой в светлых глазах. – Но каждый раз как в первый. – Тогда ещё раз скажу – ты просто невероятна! Знала бы ты как я соскучился по твоей стряпне! – Всего лишь по ней? – Да Бог с тобой, по тебе и остальным я соскучился ещё сильнее, – признался мужчина, ничуть не кривя душой. Не виделся с ними несколько месяцев, а такое ощущение, что всю жизнь. А прожить всю жизнь без семьи – такое себе удовольствие. – Ой, подлиза, – по-доброму пожурил Валентин Ильич и, дотянувшись до него, по-отцовски потрепал по макушке. – Так и быть получишь добавки. – Тогда я тоже хочу быть подлизой, – включился в разговор Лёха, улыбаясь во весь рот. – А ты у нас отец семейства и быть подлизой уже не по статусу, – хмыкнул Владлен, немного подобревший из-за Машиной о нём заботы и постоянно полной тарелки. – Так что ступай в конец очереди. – Ну вот так всегда! Другим всё, а мне… – А тебе я, мама и Сонечка, – успокоил отца Илья и все рассмеялись. – Да, сынуль, ты абсолютно прав, – согласился Баженов, обнимая жену за плечи. – У меня есть больше, чем всё. – Ну вот, Влад, а ты говоришь, что ему быть подлизой уже не по статусу, – любовно подколола его Тоня. – Смотри, как старается! Снова все рассмеялись, а Богдан поймал себя на том, что впервые в жизни завидует другу, скорее даже уже брату, в его семейном счастье. По белому завидует, но всё же сути это не меняло, так как шутки шутками, а у Лёшки, действительно, было всё, о чём только может мечтать обычный среднестатистический человек, которым Зорин, несмотря на специфику своей работы, себя считал. Прекрасная жена, потрясающий сын, живые и здоровые родители, обожающие его брат с сестрой, друзья, готовые в любой момент прийти на помощь. Богдан хотел этого же. Всей душой хотел и очень надеялся, что однажды всё-таки узнает что это такое – возвращаться домой к любимой семье, знать, что тебя всегда поддержат, успокоят, поймут и примут таким, какой есть, и отвечать тем же. Хотел не с кем-то там, а исключительно с девушкой, что всегда была, есть и будет в его жизни. Идеал красоты. Идеал верности и преданности. Идеал всего и всех. Машенька, Машуля, Маруся… Понимал, конечно, что из-за разницы в возрасте у неё на данный момент наверняка были другие мечты и цели да и никогда и не замечал за ней большого желания поскорее выскочить замуж и нарожать кучу детей и был готов ждать столько, сколько нужно. Ему для начала хотя бы просто до неё, как до недосягаемой звезды, добраться, а со всем остальным разберутся вместе уже потом. Он был уверен – у них получится. Не может не получиться. – Маша, выкладывай, – тихо, но твёрдо произнёс Влад пока другие были заняты обсуждением успехов и проделок почти четырёхлетнего Ильи в детском саду. Ребёнок явно наслаждался повышенным к нему вниманием и готовностью отвечал на все вопросы взрослых, что Богдану, продолжающему делать вид крайне увлеченного в общий разговор человека, а на самом деле подслушивающему диалог друга с Машей, было только на руку. – Что? – Где ты была сегодня ночью? От неожиданности вопроса девушка едва не выронила вилку из рук, но во всеобщем гомоне этого никто не заметил. За исключением, конечно, Владлена и самого Зорина. – У… Кхм… Подруги. Маша совершенно не умела врать и другу, на глазах которого она выросла, это было прекрасно известно. – Машенька, радость моя, ты можешь это маме сказать, но точно не мне, – Владлен подозрительно прищурился. – Выкладывай, я сказал. – Владик… – Отставить. Ты же знаешь, со мной это не пройдёт. – Мне что, теперь нельзя тебя ласково называть что ли? – отчаянно хотела уйти от главной темы разговора она. – Машуль, я же вижу, что ты специально меняешь тему разговора. Спрашиваю ещё раз, где ты была? Родителям сказала, что останешься у Кати, а потом я вижу Трофимову, разодетую в пух и прах, у себя в баре и без тебя, но в компании какой-то непонятной и незнакомой моему персоналу девушки, которая потом… – друг осёкся и бросил на него придирчивый взгляд. – Исчезла в неизвестном направлении. Катюха же утверждает, что ты осталась у какой-то вашей общей университетской подружки, и, если честно, я считаю, что это полный пиз… Кхм… Полное враньё. Ну так что, Маш? По-хорошему расскажешь или мне самому правду узнать? Влад порой был хуже катка и, даже любя сестру больше жизни, не видел границ, а Богдан их видел и не собирался оставаться в стороне, пока любимую девушку, пусть и из благих намерений, прессовал её родной брат. – Владлен, – повернулся к нему всем телом, отвлекая внимание от Маши и переводя обстрел на себя. – Что? – Главная героиня мыльной оперы, кажись, не врёт. Зря не веришь. Другим людям вряд ли было хоть что-то понятно из произнесённой им фразы, но она была нацелена исключительно на Баженова и он-то как раз прекрасно понял, что Богдан имеет ввиду. Точнее кого. И, если услышав от друга во время их ночного разговора имя "Соня", Зорин так и не добился от него внятного ответа о том, кто такая эта самая Соня и чем она Владу насолила, то теперь и ему его и не требовалось. Соней и главной героиней мыльной оперы по совместительству оказалась единокровная Тонина сестра – милое юное создание, похоже выводящая Владлена из себя одним своим существованием. Причин для такой острой реакции Богдан не видел, так как девушка относилась к категории людей, которых обычно называли божьими одуванчиками. Такую толкнут в общественном транспорте, а она извинится. И, да, Владлен никогда не был простым человеком, но обладал большим сердцем и умел любить за троих. Его, осиротевшего в один миг, именно так и любил, считая родным братом. Воспитал, не различая с Лёшкой. Хвалил, ругал, защищал, поддерживал, по сути имея полное право этого не делать. А юную Сонечку с ангельским личиком и невинным взором, будто сожрать хотел. И ведь сожрёт, если его никто не остановит. Сожрёт и не подавится. – Я смотрю на неё месяц и никак определиться не могу, а ты, значит, по первому взгляду всё понял? – завёлся сполоборота Влад. – Так она же как на ладони, брат, – Богдан успокаивающе сжал его плечо, показывая, что не пытается задеть, влезть не в своё дело и тем более ни на что не претендует. – На неё и смотреть особо не нужно, чтобы это увидеть, но если тебе хочется, то можешь и второй месяц подряд смотреть, и третий. Только сомневаюсь, что ты там увидишь что-то крамольное. Быстрее глаза сотрёшь. Друг взглянул в сторону Сони, воркующей в это время над Ильей, и недовольно скрипнул зубами. – Не даёт она мне покоя. Слишком невинная. Слишком чистенькая. Слишком добрая. Слишком… Не такая, как все. – Думаешь, таких не существует? – Не довелось мне ещё за тридцать семь лет подобных встретить. – Она, значит, первой будет. В этот момент, как по приказу, Илюшка снова вытворил что-то смешное, рассмешив всех, в том числе и свою новообретённую тётю. Смеялась Сонечка красиво, становясь ещё милее, хотя, казалось бы, куда ещё больше, и Владлен откровенно на неё залип. Зорин же, воспользовавшись моментом, залип на своей Машеньке, что очевидно не упустила мимо ушей ни одного слова из их разговора, умудряясь одновременно с кем-то увлечённо переписываться, пряча телефон под столом. – Дочур, ты чего в телефон уткнулась? – заметил Валентин Ильич и хитро прищурился. – Переписываешься с кем-то? Дай угадаю, со Славкой? Дорвался он до тебя всё-таки, да? – мужчина усмехнулся. – Свадьбу уже, наверное, планируете? За столом мгновенно установилась тишина, Маша вскинула на отца удивлённый взгляд, а Владлен и Богдан, одновременно развернувшись к Баженову-старшему, в голос рявкнули: – Чего?! – Того самого, – передразнил их он, рассмеявшись. Зорин напряжённо выпрямился, во все глаза смотря на своего почти отца и лихорадочно стараясь понять шутит тот или нет, так как юмор у дяди Вали был достаточно специфическим, а порой даже очень специфическим. Учитывая то, что к дочке мужчина до сих пор относился как к маленькой и всяческим образом её опекал, вряд ли он сейчас говорил серьёзно, но… Какой нахер "Славик"? Какая, бл*ть, свадьба? Откуда это, вообще, взялось? Не на пустом месте же дядя Валя такие шутки шутит! Значит, Славик-смертник всё-таки существовал и, по всей видимости, очень хотел отправиться на тот свет, подкатывая к Маше. К его, Богдана, Маше! Конечно, играть в героя-любовника и сходить с ума от ревности явных прав у него ещё не было, вот только кого это волновало? Точно не Зорина. Пусть они официально не были парой, но чувства между ними были и ещё какие! И никакие "Славики" не могли претендовать на ту, с которой он намеревался связать свою жизнь, завести семью и до конца своих дней любить больше всех на свете! Никакие, бл*ть! Нельзя, ясно?! Руки, на*уй, прочь! Моё! – Пап? – Владу также подобная шутка, мягко говоря, не пришлась по душе. – Какая, бл… Кхм… Какая, блин, свадьба? – Владик, папа шутит, – Маша попыталась заглянуть брату в лицо и улыбнуться, но встретилась глазами с Богданом и взволнованно заправила волосы за уши. – Это всего лишь шутка. И переписывалась я с Катей. Она передаёт всем привет и… – В каждой шутке есть доля правды, – перебил её дядя Валя, похоже искренне забавляясь реакцией детей. – Славка, как тебя случайно на Катюшкином дне рождении шампанским облил, так места себе найти не может. Ты ещё и танцевать с ним не пошла, задела парнишку за живое. Теперь мучается, бедняга. Номер телефона твой у всех ищет. – Не переживай, Машуль, я сказал, чтобы ему никто его не давал, – Лёшка послал сестре поддерживающую улыбку. – И, вообще, попросил его о тебе забыть. – Боже, Маша так с вами до старости замуж не выйдет! – Тоня закатила глаза. – Ну, и написал бы он ей, пригласил куда-нибудь, что в этом такого? – Он русских слов не понимает что ли? – Владлен, пропустив её слова мимо ушей, угрожающе нахмурился. – Я ещё тогда ему сказал, чтобы и думать о ней не смел! У него, что, вдобавок к двум левым ногам, рукам не из того места, ещё и вата вместо мозга? – Не знаю, сын, но Славик даже отца подключил. Михалыч мне звонил, намекал на возможность породниться, – Баженова-старший откинулся на спинку стула. – Я, конечно, вежливо его послал, но Герасимовы ребята упёртые. – И, я так понимаю, бессмертные? – спокойно поинтересовался Богдан. Ну, как спокойно… Также "спокойно" как дядя Валя "вежливо" послал незнакомого Зорину Михалыча, будучи ярым приверженцем прямолинейности. Скорее всего этот Михалыч отправился в долгий эротический путь пешком и без карты. Вот и у него сейчас спокойствием и не пахло. Кипело внутри. Тревожилось. Кололо иглами лишь от одной мысли о том, что Машенька может не то что быть с кем-то другим, а хотя бы общаться. Конечно, с её красотой, характером, воспитанием, хорошей семьёй не мудрено, что рядом было дофига желающих хотя бы просто пригласить на чашечку кофе да только легче от этого ему не становилось. – На рожон не полезут, но, не удивлюсь, если однажды Славка всё-таки найдёт обходной путь и как-нибудь да до Машули дотянется, – продолжал вовсю забавляться Валентин Ильич. – Парень он, конечно, не пяти пядей во лбу, да и староват для тебя, в этом году тридцатник стукнет, но в остальном вполне неплох. Батя, как никак, прокурор. Мама судья. Сам не ровен час как новое повышение получит, так что задумайся, дочь. Мало ли вдруг половинка твоя? – Спасибо, я уже целая, – Маша отрицательно покачала головой и перевела взгляд на брата, заодно осторожно взглянув на Богдана. – Правда ведь, Владь? Владлен согласно кивнул и провёл своей ручищей по её макушке. – Правда, радость моя. И не переживай, этому хлыщу не видать тебя как собственных ушей. – Вы просто невозможны! – вздохнула Тоня. – Машуль, подмигни, если твои братья тебя достали. Я их задержу, а ты беги на свидание с этим Славиком и ни о чём не думай. – И как же ты, позволь узнать, нас задержишь? – вопросительно вздёрнул бровь Лёша, смотря на жену искрящимися от любви к ней глазами. – Как-как… Как-нибудь! Думаете, управы на вас не найду? Пфф, ещё как найду! Вот увидите! Тема плавно перешла к шуткам и обсуждению Тониной власти над братьями Баженовыми, но Богдан их не слышал, задумавшись над словами дяди Вали. Славику в этом году исполняется тридцать и Машин отец считал его уже староватым для дочери. Зорину же было тридцать три и в отличие от Славика у него не было бати-прокурора, мамы-судьи и маячащего впереди собственного повышения по службе. Родителей у него, в принципе, не было уже как семнадцать лет, только Баженовы, а продвижение по карьерной лестнице ему, может, и светило да только, если честно, Богдан не то что бы был ему очень рад. В молодости попасть в специальный отряд быстрого реагирования было мечтой, ради которой он рвал жилы, пахал как лошадь и прыгал выше головы. Теперь же, поиграв в героя, спасателя и иже с ними с оружием на перевес, заработав кучу травм и привычку оглядываться в любое время суток, ожидая подставы за каждым углом, эта мечта всё больше стала походить на клетку, из которой выход был представлен в двух вариантах – вперёд ногами или увольнение. Первый вариант, по понятным причинам, его не прельщал, а второй, если быть совсем честным с самим с собой, пугал, так как ничего другого, кроме как гоняться в полном обмундировании за плохими ребятами, мужчина не умел. Можно, конечно, было сцепить зубы и продолжить пахать да только ради чего? Ради зарплаты? Она, к сожалению, не исчислялась миллионами и даже была, по его мнению, несправедливо низка, учитывая постоянный риск. Плюшек от государства? Ими одними также сыт особо не будешь. Очередного звания? Да пошло одно в одно место это звание! У него жизнь проходила, нет, пролетала мимо, пока он играл в казаков-разбойников, и звание с наградами не могли вернуть упущенные годы, создать вместо него семью и обеспечить жене и детям достойный уровень жизни. А, если учесть, что в качестве жены он видел исключительно Машу, то и вовсе был обязан сделать так, чтобы она ни в чём не нуждалась и при этом видеть её постоянно, не пропадая на заданиях и командировках порой месяцами, не тревожить всё теми же травмами, старыми и новыми, не сбегать посреди ночи по первому звонку и, чёрт возьми, сдерживать обещания, которые давал. Не как прошлой осенью, когда позвал её на свидание, обрадовался, как дурак, услышав согласие, построил в голове воздушные замки и уже придумал свадебную клятву, но вместо того чтобы на него явиться загремел на больничную койку и вышел из строя почти до Нового года из-за зазевавшегося на задании новичка. Мог, конечно, позволить тому самому ощутить все последствия своей глупости и прелести огнестрела в броник, обернувшегося сломанными рёбрами, да только жалко стало парнишку. Молоденький совсем. Но, как верно сказал Артемий Медведев, навестивший его в больнице одним из первых, "жалко" должно быть у пчёлки, а не у бойца спецотряда. В итоге – свидание пропустил, естественно, Машулю об этом не предупредив, очередными травмами и шрамами обзавёлся, а потом ещё и от начальства по первое число получил за лишнее геройство и самоуправство. В качестве "поощрительного жеста" по мере выздоровления был поставлен в известность о начале новой операции, в которую его отобрали по признаку "нечего терять". Ни семьи, ни родителей, ни любимой девушки. По всем документам – сирота, которому, действительно, кроме своей шкуры, рисковать было нечем. Из-за этого привалившего "счастья" пришлось пропасть с радаров и свести общение с близкими к минимуму, чтобы их ненароком не зацепило. Только сегодня вот не выдержал и рванул в дом, в котором его всегда ждали и принимали за своего и из которого, вероятнее всего, его выгонят взашей, когда узнают о намерениях относительно Маши. Но опять же озвучивать их было рано и не только из-за того, что она ещё была не готова, а и потому что по большому счёту, кроме себя, предложить ей Богдану было нечего. И с этим нужно было что-то делать. Вот только что? – О чём задумался? – вырвал его из мыслей Владлен. Моргнул, возвращаясь в реальность и понимая, что задумался, уставившись на Машеньку в упор, что у друга вызвало ещё больше подозрений, а у неё румянец на щёчках ярче. – Машулю нашу в свадебном платье представил, – улыбнулся, ей подмигнув. – Шикарное, скажу я тебе, зрелище. Девушка стремительно спрятала взгляд, неожиданно увлёкшись содержимым своей тарелки, которое не вызывало у неё большого интереса на протяжении всего обеда. Влад, закатив глаза, вздохнул и продемонстрировал свой огромный кулак. – Помнишь, какой тяжёлый? – Забудешь с тобой. – Ну вот и не нарывайся. Не нарываться? Поздно. Уже нарвался. Уже назад пути не видел. Только на неё и мог смотреть. На Машулю свою сказочную. И никаким Славикам и иже с ним она не светит. Его эта девочка. Его и точка. Вопреки всем и вся, его. Если надо будет наизнанку вывернется, а её добьётся и будет счастлив. Впервые в жизни безусловно счастлив. Даже сейчас, всего лишь находясь с ней в одной комнате, на душе уже теплее становилось, а что будет потом, когда сможет взять её за руку, сможет обнять, поцеловать, назвать своей любимой при всех? Светиться, как прожектор, изнутри начнёт? Парить? Или сразу всё вместе? Столь радужный ход мыслей прервала вибрация в кармане брюк. Не успел он обрадоваться, что это ответ на его сообщение Муси, как увидел имя контакта, и не сдержал страдальческий стон. Любимое начальство, чтоб его, с новыми инструкциями и приказами. Настолько любимое, что Богдан был готов вместо краткого "понял" выслать смайлик со средним пальцем. – Труба зовёт, Богдаш? – сходу понял дядя Валя и Зорин кивнул. – Но ты только приехал, – расстроилась тётя Света. – Ещё даже не поел толком… – Служба, Свет, – ответил за него Баженов-старший. – Ничего не поделаешь. – Ваша эта служба мне уже поперёк горла, – вздохнула женщина и повернулась к дочери. – Машенька, можешь Богдану собрать еды с собой? – Конечно, мамуль. Мгновение и девушка скрылась на кухне, а он приступил к тому, что очень не любил – прощаться с семьёй Баженовых. Что ему, что им это всегда давалось не просто, так как неизвестно через какое время может состояться следующая встреча да и, если брать во внимание его работу, состоится ли вообще, но, как правильно сказал Валентин Ильич, делать было нечего. – Дочка, про пирог не забудь! – обнимая его, крикнула Светлана Владимировна. – Не забуду… Ой… – из кухни послышался непонятный грохот и все было двинулись туда, но Богдан был проворнее. – Сидите-сидите, я сам Маше помогу. В конце концов, она мне же поклажу собирает. Вернусь и дообнимаемся. Улизнув из столовой в одиночестве, он обнаружил свою ненаглядную рядом с мойкой. Судя по обстановке, грохот был из-за упавшей крышки с кастрюли на пол и именно её Машуля сейчас и ополаскивала. – Всё хорошо, Машунь? Не поранилась? Она резко обернулась и крышка снова выскользнула из её мокрых ладоней, но реакцию, как говорится, не пропьёшь и Богдан успел ту подхватить, тем самым оказавшись с Баженовой на расстоянии полушага. Недостаточно, по его мнению, близко, но это было поправимо. – Я пришёл тебе помогать, – улыбнулся и плавно приблизился, отрубая Маше пути к отступлению. Девушка попыталась было отступить на ещё шаг назад, но за её спиной были кухонные шкафчики, и она вжалась в них, вцепившись пальчиками в столешницу. Неподалёку стоял пакет, полный доверху контейнерами с едой разного размера и вида, поэтому его помощь уже не требовалось, но разве он упустит хотя бы минутку с ней наедине? Конечно, нет. Не дурак же, хотя этот факт ещё был под вопросом. – Машуль… Наклонился, упираясь руками по обе стороны от неё в ту же самую столешницу и заключая в ловушку. Глубоко вздохнул, запуская в лёгкие цветочный аромат. Пробежался взглядом по широко распахнутым глазам, по-прежнему румяным щёчкам и припухшим, благодаря его стараниям, губкам. Понял, что зависает на них, а это чревато последствиями. Снова вернулся к глазам, в которых сейчас наравне с любовью, страстью и паникой плескалась ещё и обида с грустью. И ему не нужно было спрашивать, что они появились там опять же его стараниями. – Знаю, ты сейчас на меня обижаешься, – формулировать мысли и озвучить их словами было сложно, так как мозг рядом с ней растёкся лужицей и отказывался выполнять свои прямые обязанности. – Оно, впрочем, и правильно. Машенька выдохнула и её дыхание щекотными мурашками пустилось вскачь по шее, груди и ниже. – И нам бы по-хорошему всё обсудить. Сердце не хотело ничего обсуждать и ломилось к ней так, будто за ним кто-то гнался. Хотя мужчина прекрасно знал, кем было это "кто-то". Одиночеством, в которое ему предстояло вот-вот вернуться. – И мы обсудим, Машунь, обещаю. Подушечки пальцев жгло от желания к ней прикоснуться, только Богдан был не уверен, что потом сможет её отпустить. – Сейчас, сама понимаешь, не получится, но потом, позже… Если, конечно, ты захочешь. Баженова прикусила губу и едва заметно кивнула, вызывая у него широченную улыбку и залп мини-фейерверков в душе. – Хорошо. Отлично. Прекрасно. Мозг отключился окончательно и он едва не забыл о вещице, которую купил ещё перед их так и неслучившемся свиданием. Безделица, конечно, но милая. У Маши их, наверняка, было предостаточно и его браслетик с подвеской в виде кленового листочка вряд ли её сильно впечатлит да только Богдану хватит и того, что он будет у неё. – Это тебе, Машунь, – не разрывая зрительного контакта, положил коробочку с украшением рядом с её ладонью. – Хотел бы сказать, что подарок на день рождения, с которым я тебя не смог, к сожалению, поздравить, но, нет. Его я позже подарю, идёт? И пока ещё оставались хоть какие-то силы на то, чтобы уйти, наклонился ещё ниже и прижался губами к девичьей щеке. В этом действии не было ничего общего с сумасшествием, которое случилось с ними ночью, но по силе чувств этот поцелуй ночным не уступил нисколько. От него точно также скрутились внутренности в узел. Точно также исчез весь окружающий мир, кроме неё. И точно также выросли крылья за спиной. Никогда не был романтиком, не умея витать в облаках, а с Машей раз за разом до космоса взлетал. Она ещё и реагировала так, что становилась сразу ясно, что не только он один от эмоций и любви к ней плавится. Вроде бы и с места не сдвинулась, скорее только напряглась ещё сильнее, но взгляд заметно затуманился, дыхание прервалось, пальцы на столешнице сжались ещё сильнее, выдавая её с головой. – Пойду, иначе тебя у меня придётся с боем отбирать, – признался, не кривя душой, и резким рывком отошёл назад, не забыв захватить пакет с едой. Кухню покидал, чувствуя, как внутри всё восстаёт против этого и просит, нет, требует забрать её с собой. Прощался с остальными Баженовыми на автомате. Машинально кивал на просьбы родителей приехать к ним в гости при первой возможности. Машинально шутил с Тоней, тискал Илью и обещал Владу с Лёхой быть на связи. Машинально желал Соне всего хорошего и гладил Машиного любвеобильного пса по голове. Более-менее пришёл в себя, только подъезжая к дому. До этого же был максимально сосредоточен на том, чтобы не повернуть назад. Времени на то, чтобы закинуть гостинцы в холодильник, переодеться и рвануть на базу, у него было в обрез, но не продолжить уже начатое Зорин не мог. Машенька вряд ли ему напишет или позвонит, а вот Муся, в которую она играла, должна была. Конечно, на что-то большее, чем просто переписка он не рассчитывал да и не располагал такой возможностью, но и от шанса пообщаться с ней хотя бы таким образом отказываться не собирался. Попросту не хотел. – Следующий ход за тобой, Машенька, – улыбнулся, отправив смс, состоящее из трёх коротких предложений, и отправился туда, где его улыбка в очень скором времени превратилась в оскал. В жестокую, мать её, реальность.