Глава пятая. Маша

Маша молча смотрела в удаляющуюся от неё мужскую спину и не могла вспомнить о том как дышать. Цеплялась пальцами за столешницу так, словно если отпустит её, то случится конец света, и не могла, просто физически не могла не вздохнуть-не выдохнуть. Богдан, уходя, будто часть её с собой забрал. Ту самую часть, отвечающую за минимальные функции, необходимые для нормальной жизнедеятельности. И надо бы рвануть следом за ним, чтобы вернуть себе себя, но ноги вросли в пол и двигаться отказывались напрочь. Хотя даже если бы они и слушались, то девушка была уверена, что не смогла бы сделать и шага, так как в них по ощущениям вместо мышц, сухожилий и прочего была одна вата, а на вате далеко не уйдёшь, как не старайся. Так что лучше бы ей, действительно, сейчас лишний раз не дёргаться, чтобы не растянуться на полу. Тем более Зорин, который периодически спасал её от этой участи с самого детства, уже ушёл. Баженова сквозь шум в ушах слышала как он прощается с её семьёй, как за ним закрывается дверь и как его машина отъезжает от их дома. Вместе с этим она также одновременно слышала и его слова, что заставляли её наивное влюблённое сердечко сходить с ума. Мало того что он, сидя напротив за обедом, смотрел на неё так, будто не смотреть не мог, улыбался и подмигивал, так ещё и сейчас, когда она уже было думала, что сбежала, нашёл, пленил собой, своими обещаниями и… Поцеловал! Всего лишь в щёку, но так нежно, трепетно и сладко, что Маша обо всём на свете забыла. Растаяла. Растворилась в его близости, запахе, глазах, силе. Не смогла воспротивиться. Не захотела оттолкнуть, хотя нужно было. Ведь совсем рядом были родные, совсем рядом был телефон, в котором до сих пор висело его сообщение Мусе с предложением о встрече, и куча вопросов, куча неясностей и недомолвок, нерешённых ещё с осени. Ни родителей, ни братьев, ни невестку почему-то не волновало то, что Зорин появился у них дома впервые после своей пропажи почти на полгода и все вели себя как ни в чём не бывало. А Машу это очень даже волновало. Волновало его поведение, не поддающееся объяснению. Он вроде бы и вёл себя так, словно что-то к ней чувствовал, и в то же время писал Мусе. Хитро улыбался, будто бы намекая на произошедшее ночью, а в следующую секунду путал и сбивал с правильных мыслей. За время его присутствия на обеде Баженова так и не смогла понять, знает он о том, что она и Муся – это один человек или нет. Катя, которой Маша в панике написала, просила сохранять спокойствие и не торопить события. "Возможно он просто играет. Наберись терпения, родная, и не спускай с него глаз". Не спускать с него глаз? Да даже если бы хотела, то не смогла бы этого сделать. Потому что очень соскучилась. Потому что тосковала все эти пять месяцев. Потому что он, изменив привычке, вместо футболки и джинс был в чёрной рубашке, подчёркивающем его широкие плечи, мускулы и торс, и брюках. Такой красивый, притягательный, родной и… И лишь наполовину её. Или даже на четверть. А может и того меньше, ведь кто знает сколько в его списке контактов подобных Мусь, с которыми ему хочется проводить ночи, и Маш, которых он зовёт на свидание, многообещающе смотрит и, в конце концов, не приходит. "Богдаша – умный мальчик, Машунь, не забывай об этом. Любит под дурачка-простачка косить, это ему удобно, но на самом деле тот ещё хитрый лис и котелок у него варит ого-го-го как. Я думаю, что он сразу тебя узнал, но не признаётся в этом". После Катиного смс следовала смешная анимация забавного лиса из известного мультфильма, но Баженовой было не до смеха. "Почему?" "Ну-у-у, у меня два варианта. Хотя, нет, три! Либо чтобы тебя не спугнуть, либо имеет на тебя какие-то планы, либо всё вместе. Я склоняюсь к третьему варианту" "Какие планы? Свести с ума?" "Сексуального характера планы /отчаянно двигающий бровями смайлик/. А если серьёзно, то он тебе сам скоро о них поведает. Главное, не сходи с выбранного пути и не забывай про спектакль. Шоу должно продолжаться! Муся ещё не на пике своей славы! Покажи Богдаше ху из ху! К тому же, вполне возможно, что эта игра поможет тебе избавиться от своего онемения перед ним и однажды вы сможете спокойно обсудить ваши отношения, в частности, его осеннее динамо". На это Маше только и оставалось надеяться. Но как не запутаться? Как вновь не наступить на те же грабли? Как не оказаться в итоге полной дурой? И, самое главное, где взять силы на то чтобы сыграть с ним наравне, если он всё-таки, действительно, играл? На кухню забежал Гера, обеспокоенно ткнулся носом ей в живот и наклонил голову в бок, заглянув в лицо своими умными тёмными глазами. Мол, отмирай, любимая хозяйка, этот высокий двуногий ушёл. Девушка на автомате потянулась к питомцу, чтобы его погладить, и случайно задела рукой что-то твёрдое. Опустив глаза вниз, увидела небольшую картонную коробочку приятного оранжевого оттенка с полупрозрачными надписями на английском языке. Это тебе, Машунь. Хотел бы сказать, что подарок на день рождения, с которым я тебя не смог, к сожалению, поздравить, но, нет. Его я позже подарю, идёт? До этого года Богдан не пропустил ни одного её дня рождения. Сколько бы лет ей не исполнялось и какой бы это день недели не был, но он находил возможность заехать хотя бы на минутку, крепко-крепко обнять, сказать кучу приятных слов и подарить подарок. Даже когда его забрали в армию, Зорин написал ей письмо, которое она до сих пор хранила как очень ценную для себя вещь, и передал через братьев плюшевого зайца, а по возвращении поздравил уже лично с объятиями, цветами и новой огромной плюшевой игрушкой. На этот день рождения он даже не написал, хотя Маша ждала. Очень ждала. И, раз за разом не обнаруживая среди многочисленных смс и звонков поздравления от него, расстраивалась всё сильнее и сильнее. При том, что цветы, подарки и огромные поздравительные, восхваляющие её речи девушке были не нужны. Баженова была бы на седьмом небе от счастья лишь от простого "С днём рождения, Машуля!", которое бы дало понять, что она ему не по барабану или хотя бы не совсем по барабану после того как он не пришёл на свидание и пропал на несколько месяцев. Но тогда Богдан так и не написал и не позвонил, а теперь подарил эту коробочку и пообещал ещё и подарить подарок на уже прошедший день рождения. Гера придирчиво провёл носом по углам коробки, изучая незнакомый ему объект, и, не найдя в ней ничего для себя интересного, умчался обратно в столовую, где, судя по звукам, родные вернулись за стол. Маша же подрагивающими пальцами потянула крышку вверх и увидела серебряный тоненький браслет плетения ролло с подвеской в виде красивого кленового листочка. Именно под почти опавшим клёном она и стояла в прошлом октябре, ожидая его и так и не дождавшись, и от этой параллели болезненно сжалось сердце. Вот только не надеть его не могла. Не могла не заметить как красиво и изящно браслет смотрится на её тонком запястье. Не могла не возвращаться к нему взглядом, не касаться и не думать о том, что это украшение от него. От Богдана. Мужчины, которого она, несмотря ни на что, любила, любит и будет продолжать любить всем сердцем. И пусть возможно он не отвечал взаимностью, пусть шансов на совместное будущее у них было не очень много, пусть для кого-то она будет казаться наивной дурочкой без гордости, но этот браслетик теперь её часть. Неразрывная. Надежда и вера в то, что любовь всё-таки окажется сильнее. Что для него она не очередное увлечение, а нечто большее. Что однажды они всё-таки смогут быть вместе, ведь… Ведь Зорин хотел с ней поговорить. Хотел обсудить их отношения. Возможно объясниться и… Телефон вновь ожил вибрацией, вырывая девушку из строительства новых воздушных замков и любования подарком. "Сладкая, чего молчишь? Что насчёт вечера? Я по-прежнему хочу повторить" Баженова несколько раз перечитала смс, пришедшее на номер Муси, и первый раз в жизни почувствовала желание запустить смартфон в стену. Даже в подростковом возрасте в период бушевания гормонов и споров с семьёй с целью отстаивания своей свободы она такого не испытывала! На место трепету, влюблённости и тяги глупо улыбаться неожиданно пришла злость и негодование. Хотя почему это неожиданно?! Она, значит, едва с ума по нему не сходит, забывает, как дышать рядом с ним, до трясучки переживает о том, чтобы не выглядеть в его глазах полной дурой, а он пишет Мусе! После того как глаз с неё не сводил весь обед! После произошедшего на этот самом месте всего полчаса назад! После такого подарка! После… После поцелуя! "Родная, Богдаша блефует" – ответила Катя сразу после череды её гневных сообщений, рассказывающих о том, какой Зорин гад, флиртующий с двумя девушками (и совсем неважно, что они были одним человеком, то есть ею) почти одновременно. – "И точно играет. Я теперь уверена в этом на все возможные проценты!" "К чёрту такие игры! По его мнению, это смешно что ли? Или решил проучить меня за то, что я тогда сбежала в разгар прелюдии? Того, что осенью меня продинамил, ему было мало?!" "Об этом можно узнать, лишь поговорив с ним напрямую" Маша вздохнула, поджав губы. Этот вариант был не для неё. По-крайней мере пока. Как ей с ним говорить о таких серьёзных вещах, если она даже банальное "привет" ему сказать не может? "Но, так как у тебя пока не такой возможности, то общение с ним с Мусиного номера тебе в помощь" "А если он посчитает меня дурой, которая придумала себе вторую личность и даже завела для неё новый телефонный номер?" "Значит, сам дурак", – логика лучшей подруги была простой и непробиваемой. – "Машунь, напоминаю, Муся – это не кто-то чужой, не отдельный человек и тем более не придуманная вторая личность. Не нужно считать себя какой-то не такой, плохой, глупой, некрасивой, а Мусю идеальной. Ты и есть Муся! Ты – идеальная! И Богдан, я уверена, об этом тоже прекрасно знает" "Только почему-то сейчас он пишет на её номер, а не на мой! "Напиши он на твой, ты бы ему ответила?" Вопрос с подвохом, ответ на который девушка не знала. Увидь она смс от него с таким содержанием, направленное именно ей, то вероятнее всего, как обычно, спрятала бы головку в песок, и Катя об этом знала не хуже её. "Я ему и с Мусиного-то номера не знаю что ответить" "Напиши ему: "Какой Богдан?" или что-то вроде этого. Пусть немного попереживает и подумает, что таких Богданов, как он, у тебя несколько /подмигивающий смайлик с высунутым языком/. А я пойду, так как меня ждут на званом чаепитии" Катюша следом за сообщением отправила селфи, на котором сидит за игрушечным столом с игрушечной чайной парой в руках и в компании своих двух почти сводных маленьких сестёр. Выслав в ответ смайлик с сердечками вместо глаз и поцелуй, Баженова закрыла переписку с подругой и открыла чат с Богданом. Глубоко вздохнув, напечатала два слова, что та ей посоветовала, и быстро отправила, боясь передумать. В этот момент раздался папин голос: – Дочка, ты куда пропала? И пришлось возвращаться за стол, предварительно натянув рукав платья на браслет, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений. Ответ на её сообщение пришёл почти сразу, но прочесть его девушка смогла только после того как братья разъехались по домам, вся посуда, еда, столовая и кухня были убраны, Гера выгулян и накормлен, а родители отправились на вечернюю пешую прогулку. "Кисуня, это удар в самое сердце и кое-куда пониже. Твой Богдан, Мусенька. Мы встретились в баре, затем немного разогрелись у меня, а потом, когда я отлучился на пару часов, ты сбежала, оставив свой номер. Вспомнила?" Забудешь тут, когда всё тело усыпано в напоминаниях их "разогрева" и просит повторения. "Вспомнила" "Замечательно. Ну так как насчёт моего предложения? Встретимся?" Маша, обняв плюшевого, подаренного им же зайца, прикусила губу и взглянула на шкаф, в которой на одной из верхних полок лежал спрятанный парик. Нет, больше она его ни за что в жизни не наденет! К тому же Богдан сам сказал, что его в срочном порядке вызвали на работу. И, как спрашивается, он собрался с ней в таком случае встречаться? Или он соврал? Или, как сказала Катя, блефует? "Не хочу тебя разочаровывать, но у меня другие планы на сегодняшние вечер и ночь" "Только не говори, что проведёшь их в одиночестве, сладкая. Тебе же будет скучно, а со мной, обещаю, не заметишь как время пролетит!" В одиночестве? Девушка погладила по крепкому боку своего пса, как обычно, занявшего большую часть кровати и храпящего как добротный мужик на всю комнату. Об одиночестве и тишине, благодаря Гере, она уже давно забыла. "Мне не будет скучно, так как я сейчас не одинока" Зорин молчал минуты три, а потом выслал смайлик разбитого сердца. "Киса, ты всё-таки разбила мне сердце" "Неужели у тебя нет никого, кто бы мог помочь тебе его склеить?" "Нет" "Не верю. Наверняка желающих хоть отбавляй" "Не знаю. Может быть. Только я никого не вижу. Все мысли о тебе, Мусенька". Маша, зажмурившись, откинула голову назад, упёршись затылком в изголовье кровати и слушая, как грохочет сердце. Всего несколько слов, а оно, непослушное, уже готово сдаться ему на милость. "Причём есть и такие, в которых мы продолжаем начатое ночью. Очень активно продолжаем. Тебе нравится." "С чего ты это решил? Такая самоуверенность порой выходит боком" "Сладкая, во-первых, я помню как ты кайфовала подо мной. Во-вторых, мы с тобой совпали по всем параметрам и ты тоже это почувствовала. В-третьих… А должно быть в-третьих? Мне хватает и первых двух пунктов, чтобы быть уверенным в том, что тебе со мной понравится. Я бы даже сказал, полюбится" Она принялась нервно крутить браслет на руке, понимая, что он абсолютно прав. Ей, действительно, было с ним и под ним непередаваемо хорошо. И они, правда, совпали, словно единое целое. И, чёрт возьми, Маша также уверена в том, что ей ого-го как полюбится с ним всё. Даже от одной мысли об этом ей уже становилось жарко и волнительно. "А ещё какие мысли, кроме продолжения начатого и о том, как оно мне нравится, есть?" "В каком порядке хочешь, чтобы я их перечислил? В алфавитном или можно в хаотичном? "Можно и в хаотичном" "Ещё у меня есть мысли о том, что ты любишь – еда, музыка, кино, книги и т.д. О твоих интересах, хобби, взглядах на жизнь. О том, какое твоё самое любимое смешное видео с котами и самый сильный страх. Хочу знать над чем ты смеёшься и из-за чего плачешь. Я хочу знать всё, сладкая. Без исключения" Наверное, напиши ей подобное не человек, которого она знает всю жизнь, а кто-то другой, то Баженова бы подумала, что завела поклонника-сталкера и заблокировала бы его сразу от греха подальше, а может даже и кому-нибудь из братьев пожаловалась. Но по ту сторона телефона был Богдан, без которого она себя не помнила и знала, что он специально не причинит ей зло ни в коем случае, и этот факт вызвал только лишь восторг и новый трепет в душе. Неуёмный, наивный, глупый, но девушка не знала как ему противиться и вернуть контроль над здравым смыслом. Чувства были сильнее. "Почему?" "Всё потому же, Мусенька. Ты в меня влипла крепко, а я в тебя намертво. Так что пути назад теперь у нас нет" И этим всё сказано. И пути назад, действительно, не было. Богдан даже и задуматься об этом не давал возможности, втянув её в переписку, от которой по ощущениям должны были не только у неё крылья вырасти, но и у всех окружающих её людей, так как Маша влюблялась в него всё больше и больше, светилась как прожектор в ночи и буквально ослепляла всех своим пьяно-влюблённым состоянием. Ещё и весна была в самом разгаре, что также не могло на неё не влиять. Родители с братьями периодически спрашивали о том, что с ней происходит, Тоня понимающе улыбалась, Катя, решив проблемы в личной жизни и сойдясь со своим Соловьёвым, точно также цвела и пахла и, подбадривая, хвалила её за смелость по ведению переписки, которая периодически была на грани. Они то обсуждали какие-то совершенно обычные вещи, узнавали, несмотря на то, что были давно знакомы, новое и сближались, как ни с кем другим ранее, то заставляли друг друга терять голову от накала разговоров, откровений и признаний. Богдан стал человеком, которому хотелось рассказать всё – мечты, страхи, желания, воспоминания, фантазии. Да даже банально о том, как прошёл день, или какой милый щеночек ей встретился в парке, через который Баженова шла на практику с остановки. И, самое главное, она, как казалось, стала для него таким же человеком. Хотя даже без "казалось", так как Маша чувствовала это всем своим влюблённым сердцем. Записывая ей голосовые сообщения, он улыбался, называл родной и делился сокровенными мыслями. Открывал душу, запуская туда, где посторонним и просто-так-мимо-проходил не было места. В целом был собой, без прикрас. Весёлым, сногсшибательно обаятельным, глубоким, умным, добрым, в меру наглым, сильным, храбрым. Любимым. Её всё ещё тревожили вопросы и сомнения, но озвучить их и тем более встретиться с Зориным лично Маша пока не могла решиться. Корила себя за трусость, но стоило только представить его напротив после того столкновения в баре, закончившегося у него в постели, после игры в Мусю и переписок, порой о-о-очень откровенных и страстных, как онемение, будь оно неладно, снова возвращалось. И, чем больше времени проходило, тем яснее становилось, что дальше так продолжаться не может. Они в процессе общения не обсуждали кто есть кто и Богдан по-прежнему, обращаясь к ней, использовал ласковые словечки, вот только этого уже было недостаточно. И ему, и ей мало этих смс, а чувства и эмоции переставали помещаться даже в голосовые. Их девушка записывала, специально замедляя темп речи и тем самым занижая свой голос, хотя вопрос маскировки давно перестал иметь какое-либо значение. Особенно после секстинга*(пересылка личных фотографий, сообщений интимного содержания посредством современных средств связи), совмещённого с мастурбацией и ставшего неизменным способом снятия сексуального напряжения. Ограничивались лишь текстовыми и голосовыми сообщениями, без фото, во избежание непредвиденных ситуаций, и иногда даже звонками (как Баженова на них решилась до сих пор сама не понимала). Сначала Богдан, будучи опытней её, был зачинщиком или правильнее сказать провокатором секса по телефону, а потом она, уловив суть и открыв в себе новые таланты, подхватила эстафету и пустилась во все тяжкие. Для того, чтобы завестись, лично Баженовой, как оказалось, многого не требовалось. Всего пара горячих фраз или картинок-воспоминаний о прошлых более-менее эротических взаимодействиях с ним, как дыхание учащалось, жар пробегал по венам и тяжелело внизу живота. "Сладкая, у меня сегодня не день, а самый настоящий поеб*нь, поэтому, умоляю тебя, отвлеки меня чем-нибудь, иначе меня и семеро не удержат" "Случилось что-то серьёзное?" – памятуя о специфике его работе и постоянном риске, привычно напряглась она. – "Ты в порядке?" "Да что со мной будет?" – Маша даже будто услышала, как он фыркнул. - "Просто как обычно всё происходит через одно неправильное место, а меня это уже порядком достало" Он наверняка хотел заменить последнее слово другим и для Маши это опять же не укрылось. Она, словно была настроена на этого мужчину даже на расстоянии, чувствовала его, как себя. "Мне жаль, что всё так получается" "Забей, родная. Лучше расскажи о том как прошёл твой и чем занимаешься сейчас" День прошёл совершенно обычно и сейчас, в полдесятого вечера, девушка бесцельно валялась на кровати в ожидании возвращения родителей из гостей от Лёши. Гера, всё время после её приезда домой проносившийся на заднем дворе, спал в гостиной на своей любимой лежанке – папиной старой куртке, которую отвоевал у него ещё будучи щенком и теперь считался её полноправным хозяином. "Ничего не…" – начала печатать она и тут же стёрла, решив начать сообщение совершенно иначе. – "Я мучаюсь с выбором" "Каким же, интересно?" "В чёрном или лучше без всего?" "Мусенька, душа моя, мне бы побольше вводных" Маша предвкушающе улыбнулась и дала ему то, что он хотел. Те самые вводные. "Лёжа на кровати, переписываться с тобой в чёрном белье или полностью голой?" Отправила. Прочитал. Пара секунд молчания и на экране высветился входящий вызов, заставив её невольно задержать дыхание. Прежде, чем ответить, девушка села на кровати, зачем-то пригладила волосы, будто Богдан мог её увидеть, и прочистила горло. – Сладкая? – первым делом услышала она, приняв вызов. От хрипотцы в любимом голосе мурашки пустились по коже галопом. – Да? – Что ты выбрала? – Пока что первый вариант. Начало мая порадовало первой в этом году жарой, а у неё в комнате, находящейся на солнечной стороне, как назло, забарахлил кондиционер. Папа обещал его посмотреть при первой возможности, а пока Маша спасалась тем, что раздевалась почти догола, озабочиваясь одеждой лишь выходя за пределы своей территории. Сегодня на ней был комплект обычного чёрного атласного белья и, судя по ощущениям, находиться ему на ней оставалось недолго. – Тебе же наверняка неудобно, Мусенька. Предлагаю избавиться от лифчика. Неспеша. – Предложение принято, рассмотрено и утверждено, – от волнения её порой заносило не в те дебри, но Зорин не считал это чем-то плохим. Девушке порой казалось, что скажи она ему о том, что Земля плоская, а зелёный цвет – это красный цвет, то он бы и в этом случае не сказал бы ничего не против и не посмеялся бы. – Только мне снова нужна твоя помощь с выбором. Какую лямочку снять первой? Правую или левую? – Левой рукой я держу телефон, так что давай правую. – Как скажешь. Богдан вздохнул. Девушка прикрыла глаза, представляя его, и медленно стянула лямку с правого плеча. – Погладь себя по шее, родная, – приказал он. Маша послушно провела пальцами по шее и ключице с правой стороны. – Теперь сними левую лямку и сделай то же самое. Представь, что я тебя глажу. Целую. Дышу тобой. – Я уже… – Всегда знал, что ты умная девочка, – судя по голосу, улыбнулся Богдан. – Тебе нравится, Мусенька? Что чувствуешь? Он медленно, но верно учил её проговаривать ощущения. Демонстрировал на своём примере, что стыдиться своих чувств нельзя ни в коем случае. Честно и без стеснения, которым и так никогда не отличался, озвучивал эмоции. – Да, нравится, – искренне призналась она, следуя его указаниям. – Мне приятно… Немного щекотно и… И снова приятно. – Хорошо, что приятно. Продолжаем упражнение. Сними его полностью. – Сейчас. Заведя свободную руку за спину, Баженова расстегнула застёжку и позволила бюстгальтеру свободно соскользнуть вниз. – Сняла. А ты? Зорин весело хмыкнул. – Я сегодня без лифчика, сладкая. Она постучала себя ладошкой по лбу, в надежде, что мозг перестанет плавиться и, наконец, начнёт формулировать мысли чётче. – Я имела ввиду твою одежду. В чём ты сейчас? – В кои-то веки в домашнем – в футболке и шортах. – Снимай футболку, Богдаша. Пара секунд. Шорох. И отзывающееся вибрацией по всему телу: – Снял. Маша снова прикрыла веки, позволяя его образу возникнуть перед глазами. Горящий страстью взгляд, крепкая шея, широкие плечи, сильные руки с проступающими сквозь кожу венами и тату, мощная грудь, мускулы, пресс, дорожка волос, уходящая под резинку шорт… – Теперь представь, что я тебя глажу, – голос вполне ожидаемо зазвучал ещё ниже, чем до этого. – Пробегаюсь пальцами по затылку, шее, плечам, груди. Дразня тебя, прижимаюсь своей голой грудью и целую. – У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет, сладкая. У него, благодаря тебе, бег на скорость. – У моего тоже. – Друг к другу похоже рвутся, но всё никак не дорвутся. Мужчина даже не пытался скрыть намёк, а она не попыталась скрыть, что трусит, свернув с опасной темы. – Ты касаешься меня везде… – И ловлю с этого лютый кайф, кошечка моя. Твоё тело – это произведение искусства. Все эти Музы с Афродитами тебе в подмётки не годятся, – Богдан похоже даже облизнулся. – Прикоснись к себе. Тебе же хочется, да? Сожми соски, которые я мысленно исследовал языком уже раз сто, не меньше. Накрыв ноющую грудь ладонью, она сжала пальцы и шумно выдохнула. В комнате с каждой секундой становилось всё жарче, а возбуждение сильнее. – Я выгибаюсь тебе навстречу. – Хорошая девочка. Я от тебя в таком восторге, что ещё чуть-чуть и шорты в районе паха порвутся. Маша сглотнула, представив себе и эту картину. Перекатила сосок между пальцев и перешла к ласке другой груди. – Тогда сними их. – Запомни раз и навсегда, родная, о таких вещах меня не нужно просить дважды, – новые шорохи и Зорин продолжил: – Теперь мы с тобой в одной весовой категории. Ты в трусиках, я в боксерах. – И я с удовольствием этой возможностью пользуюсь, сжав тебя сквозь ткань боксеров. Теперь черёд шумно выдыхать пришёл его. – И как тебе? – Ты… – Баженова облизнула пересохшие губы, вспоминая их первую неудавшуюся близость и свои ощущения от прикосновения к его возбуждённому члену. – Ты большой. Широкий. Горячий. Ты толкаешься мне в ладонь и мне… Мне это нравится. – Я в твоей власти, сладкая. Чёрт, я бы… Я бы всё отдал, чтобы всё это сейчас было по-настоящему, ты хоть понимаешь это? Понимала. Точнее пыталась понять, слушая его неровное тяжёлое дыхание. – Богдан, я… Что же сказать? Что трусиха? Что уже сама не рада спектаклю и игре, которую затеяла? Что не может перешагнуть через свои страхи и неуверенность в нём? Что?! – Ты охренительно сладко стонешь, когда я запускаю ладонь тебе в трусики, и стараюсь не шизеть, когда чувствую, что ты уже мокренькая, – понял её без слов он и позволил теме разговора снова смениться. – Что ты уже готова. Готова же, кошечка моя? Оторвав руку от груди, девушка спустилась вниз и пробралась под последнюю оставшуюся часть комплекта белья. Между ног, действительно, было мокро. – Да, я уже… Уже влажная. – Пр-р-рекр-р-расно, – в мужском голосе послышались рычащие нотки. – Умница. Теперь поласкай себя уже там. Я сделаю то же самое. Маша растёрла влагу от входа к клитору и потёрла чувствительный комочек. Медленно. Снова вспоминая то, как её таким же образом ласкал Богдан. Как вдавливал собой в стену. Как жарко дышал в шею. Как целовал. Какие слова говорил и какую бурю эмоций-ощущений чувств вызывал. – Р-р-родная моя, – он будто мысли её читал. Стон сорвался с губ прежде, чем она успела его остановить, а следом за ним и вопрос. – А ты мой? – Целиком и полностью. С потрохами. Твой. Зорин не думал ни секунды, похоже не представляя или не совсем представляя то, сколько эти слова для неё значат. – Знаю, что не веришь, но факт от этого не меняется. Твой я, Мусенька. Давно твой. Девушка прикусила губу, чтобы не сболтнуть ещё что-нибудь, и решила оставить эту фразу себе на потом. Потом подумает. Потом разберёт на звуки. Потом снова возьмётся за строительство таких неустойчивых и хрупких воздушных замков. Сейчас – тело, пульсация под пальцами, желание. – Сними трусики, встань на колени и введи в себя один пальчик. – Ты тоже избавься от лишнего. – Сладкая, я же уже говорил, что о таких вещах меня просить не нужно. Избавившись от трусиков, она уже хотела было последовать его указаниям и встать на колени, как Богдан вдруг спросил: – Что на тебе сейчас? – Эм… Ничего… – растерялась и для пущей уверенности окинула себя взглядом. – Хотя, нет… Есть одна вещь. – Какая? – Браслет с кленовым листочком. Он молчал несколько секунд, видимо переваривая услышанное, а потом пробасил, заставив её задрожать: – Ты ведь даже не представляешь, сладкая, как я тебя… – неожиданно прервался, послышался странный писк и мужчина, выругавшись, рявкнул: – Бл*ть, как всегда не вовремя! Пошли все на хер! Нет меня! Это я не тебе, кошечка моя. С работы опять звонят… – новый писк. – На хер, я сказал, пошли! Пока Зорин посылал неугодных, девушка встала на колени и, как он и просил, ввела в себя один пальчик. – Богда-а-ан… – голос на последних звуках сорвался из-за непривычных ощущений. – Что, Ма… Мусенька? Не заметив заминки и полностью окунувшись в эти ощущения, девушка вынула палец и снова ввела. Вынула-ввела. Вынула… О-о-ох… Ввела. – Я сделала, что ты сказал. – Я же говорю, что ты умница. А я – нет. Я от тебя отстаю. – Догоняй. Вверх-вниз… Вверх и вниз. Стенки податливо растянулись, когда она совсем разошлась и ввела в себя в себя второй палец. Они, по сравнению с пальцами Богдана, были гораздо тоньше, поэтому чувства от проникновения были, пусть и приятными, но совсем не те. Тогда, с ним, Маша чувствовала наполненность, которую не ощущала сейчас. Тогда его язык был на клиторе, усиливая удовольствие в миллионы раз. Тогда… Тогда рядом просто был он. – Что ты чувствуешь, родная? – прохрипел мужчина. – Не молчи. Мне необходимо слушать твой голос. – Мне приятно, но не так хорошо, как с… – Возвращайся обратно к клитору. Ты – молодец. Ты… У меня башню от тебя сносит. Послушавшись, Маша снова прикоснулась к клитору, вздрогнула, подалась бёдрами навстречу своей ладони, ощущая влагу уже на их внутренней стороне, и снова застонала. – Вот так, сладкая… Да… Вот так… Представь, что я рядом. Что я смотрю на тебя – самую красивую, самую сексуальную, самую родную девочку во всей Вселенной. Что я хочу тебя как не хотел никого и никогда раньше. Что готов на всё… Что мы идеально совпадаем… Образуем целое. Нерушимое. Богдана несло и из-за осознания того, что именно она является причиной, по которой такого мужчину, как он, так накрывает, пульсация под пальцами становилась всё сильнее. Жар под кожей неуправляемее. Ощущения острее. Движения быстрее и резче. Дыхание, стоны, всхлипы, стук сердца – громче. – Богдан, ты…Я… Только с тобой… – её несло не меньше. Связь с внешним миром испарилась, словно и не было никогда, и она не отдавала себе отчёт в том, что делала и говорила. – С тобой… И тебя… Только тебя… – Я знаю, родная… – протяжно простонал Зорин. – Я знаю и… Тоже. Давай. Сейчас. Я чувствую, что ты уже… –…на грани, – закончила она за него и в несколько резких движений довела себя пика. Оргазм пробежался волной от пальцев на ногах до макушки и обратно. Тело выгнуло дугой. Глаза зажмурились и с губ сорвался судорожный вздох. По ту сторону телефона Богдан, судя по такому же вздоху, тоже кончил и ей было почти до слёз обидно из-за того, что она не видит этой потрясающей картины. Не чувствует ни на себе, ни в себе, ни хотя бы рядом с собой. Ну, почему она такая… Такая… Такая сложная?! Почему сама с собой никак не может договориться?! Почему с ним до сих пор поговорить не может?! Ну, почему-у-у? – Вот это ты меня отвлекла, конечно, здорово, – придя в себя первым просипел мужчина. – Всю жизнь бы так отвлекался. Всю жизнь? Ей уже этого было мало. Приятно, но мало. И на всю жизнь её в таком темпе точно не хватит. С ума сойдёт. Как пить дать свихнётся, если не от тоски по нему, то от вопросов. И с этим нужно было что-то срочно делать! А если точнее, то в первую очередь со своей реакцией и онемением, чтобы потом смочь решить остальные насущные вопросы. – Мусенька, родная, слушай… – Зорин прервался из-за очередного звонка по второй линии. – Да чтоб вас! У меня заслуженные часы, мать вашу, отдыха! Зае… – Кажется, это что-то срочное. Не буду тебе мешать. Пока. Сбросив вызов, девушка легла на спину не в силах больше находиться в вертикальном положении. Телефон снова завибрировал, но она, не глядя на экран и прекрасно зная чьё имя на нём прочитает, запихнула его под подушку. Подожди, Богдаша. Подожди, родной. Пришло время для неизбежного – мыслей. Кучи мыслей и самоедства, без которых Маша пока не могла обойтись. Ни к чему хорошему, правда, они её не привели. Как была каша в голове и незнание что с собой, такой бедовой, делать, так и всё осталось на своих местах. Ещё и Богдан после того как она не ответила исчез на пару дней, заставляя её грызть себя с ещё пущей силой. Неужели обиделся? Неужели их недоотношения зашли на второй круг и он снова пропадёт на полгода? А если… А если ему надоел этот спектакль? Он ведь взрослый мужчина, чётко знающий чего хочет, и, если уже ей стало не хватать их переписки и редких звонков, то ему, наверное, вовсе эта свистопляска поперёк горла встала. – Ты слишком много думаешь, Манюнь, – высказалась Катя, выслушав очередные её метания. – Ты всегда слишком много думаешь. – Я не умею не думать, – вздохнула Баженова, посторонившись от летящих на самокатах детей. Они прогуливались по парку, по которому она обычно шла на практику. Майское солнце грело макушку, светило в глаза, ласковый ветерок трепал одежду, нос щекотал запах уличной еды и кофе, а идущие навстречу люди были счастливее, чем обычно. Всё-таки весна – прекрасное время года, как ни крути. – Периодически необходимо отключать голову и позволить жизни самой всё расставить по местам, иначе в один прекрасный момент можно оказаться в комнате с мягкими стенами и в компании Наполеона с Моцартом. Подруга, как всегда, выглядела сногсшибательно и прохожие пялились на неё так, словно увидели кинозвезду. Хотя с распущенной гривой пшеничных кудряшек, нюдовым макияжем, подчёркивающим сверкающие любовью к жизни зелёные глаза, белоснежном платье-рубашке, акцентирующем внимании на тонкой талии, и открытых туфлях на каблуках она именно так и выглядела. Маша, которой ещё предстояло в последний раз явиться на практику, чтобы получить свою заслуженную характеристику и поставить подписи, выглядела попроще, но удобно и в своём стиле – в небесно-голубой атласной блузочке, обтягивающей кремовой юбке из похожего материала с небольшим разрезом и любимых туфлях на устойчивом каблуке. На лице минимум макияжа, волосы распущены, на глазах солнцезащитные очки, а в руках небольшая сумочка, подаренная мамой на прошлый день рождения, и распечатанный дневник по практике. Им она отмахивалась от мошек, которых вблизи кустов и деревьев было предостаточно, и… И всё. Больше от него никакого толка не было. – Не хочу с Моцартом. Хочу с Бетховеном. Катя весело рассмеялась и подхватила её под локоть. – Всё в твоих руках, моя дорогая. Такими темпами вполне возможно, что скоро познакомишься и с Бетховеном, и с Моцартом, и с Шопеном, а, может, даже и сама станешь кем-нибудь из них. – Такая себе перспектива, если честно, – девушка заправила волосы за уши. – Катюш, я ведь понимаю, что так больше не может продолжаться и пора перестать прятать голову в песок, но… Но не могу себя пересилить. Меня словно Урсула заколдовала. Помнишь, как она у Русалочки голос обманом забрала? – Помню, но, по мне, Русалочке нужно было не голос на ноги менять, а мозги. В конце концов, она ими всё равно не особо пользовалась. Это же надо было догадаться так убиваться и рисковать ради мужика, который её даже не помнил толком! Вот батя её – вот это я понимаю мужик! А не этот принц… Как там его звали?… – Трофимова задумчиво свела брови к переносице. – Эндрю? Эрик? Эдвард? Нет, Эдвард из другой оперы, – Маша не удержалась от смешка. – Ладно, не суть. Не в нём в общем-то дело. – А в чём? – Не в чём, а в ком. В тебе, любимка моя. И в Богдаше. Улыбка медленно исчезла с Машиного лица и вырвался новый страдальческий вздох. – Не вешай нос, зай. Я уверена, что у вас всё будет тип-топ, чики-пуки и просто офигенно! – Катюшка крепче её обняла. – Просто нужно набраться терпения, перестать себя накручивать лишний раз и уже поговорить. – Не могу! Я не могу, Кать! – девушка негодующе топнула ногой. – Когда его не вижу, ещё могу себя обмануть и с ним общаться, а так… С глазу на глаз… Даже сейчас представила и уже… Уже… Понимаешь? Уже не могу внятно говорить! – Значит, нужно попробовать тебя расколдовать. – Как? Снова напиться? Или стоять к нему спиной и так разговаривать? Бред полнейший. И алкоголь, как уже показала практика, в случае с Богданом приводит не к разговорам, а к… Баженова смущённо покраснела и подруга, умилившись, ласково ущипнула её за щёку. – Моя ты радость! Как же ты мило краснеешь, я не могу! Но, да, ты абсолютно права, алкоголь в таком деле не помощник. Да и другие способы разговора, кроме как лицом к лицу, вряд ли изменят ситуацию. Такие серьёзные моменты нужно обсуждать друг напротив друга, глаза в глаза, рот в рот… Хотя, нет, к этому лучше приступать после обсуждений и подведения итогов. – Тогда что делать? – Говорю же, расслабиться и не накручивать себя. – Но он пропал… – Да наверняка на работе. Сама же говорила, что начальство ему лишний раз спокойно вздохнуть не даёт. – А если… – Без "если", Маш. Давай не будем додумывать за Богдана? Напиши ему и спроси где он, что он и как. – Я писала. И вчера, и сегодня… – девушка достала телефон и проверила чат с ним. – Он был в сети, но не читал. – Ну, значит, прочитает ещё. – Думаешь? Катя уверенно кивнула. – Конечно. Это же Богдан. Он никогда не был тем, кто занимается такой ерундой как игнор. В конце концов, его твой папа воспитывал и Владлен, а они, сама знаешь, не будут молчать, если вдруг чем-то недовольны, и прямо об этом скажут. В словах Трофимовой была доля правды да только… Да только всё равно ей было как-то не по себе. – И, знаешь, меня сейчас осенила одна мысль… – подруга даже остановилась. – Какая? – Нужно попробовать метод "клин клином" и вполне возможно, что дар речи при Богдаше к тебе вернётся. – То есть? – не поняла Маша, нахмурившись. – Мне его нужно попробовать разлюбить что ли? Так пробовала, ты сама знаешь. Не вышло. – Да нет, тут уже понятно, что дело гиблое. Я про ту ситуацию, когда ты случайно услышала как он с Лёшкой болтает, помнишь? – Хотела бы забыть да тоже не смогла. – Я, конечно, без пяти минут юрист, а не психолог, но, может, это тот случай тебя так задел, что теперь ты перед Зориным дар речи теряешь, как думаешь? – Не "может", а скорее всего так и есть. Ещё и Лёшка сверху добавил… – Баженова передёрнулась, вспомнив неловкий разговор с братом о тычинках и пестиках. – Бр-р-р… – Ну так вот, – Катя принялась накручивать на палец прядку волос, как делала всегда, когда о чём-то серьёзно размышляла. – Как считаешь, другая ситуация, которая бы потрясла тебя также сильно как та, сможет выбить клин клином и тебя расколдовать? – Я не хочу снова это испытывать! При одном лишь воспоминании о том случае и своём состоянии после она чувствовала так, будто вот-вот и грохнется в обморок. Ещё одного такого испытания её психика точно не выдержит! – А я и не говорю о тех же самых эмоциях. Я говорю о ситуации, которая сможет тебя потрясти! И она может быть очень даже положительной, а не негативной. И, кстати, пользуясь случаем, ещё раз говорю, что не стоит стыдиться своих чувств, Машунь, – подруга внимательно на неё взглянула. – Тогда не стоило стыдиться, а сейчас особенно, так как ничего криминального и ужасного ты не сделала. Ты просто влюбилась и это абсолютно нормально. И я уверена, что Богдан тогда и не думал тебя как-то за это обижать и задевать и наоборот хотел как лучше, но получилось… – Так, как получилось, – Маша кивнула и в очередной раз вздохнула. – Я знаю, Катюш, и понимаю, что мне уже не шестнадцать и пора бы уже оставить прошлое в прошлом, просто… Просто… Запуталось как-то всё. Подруга обняла её за плечи, окутав своим клубничным ароматом, и чмокнула в щёку. – Ты обязательно со всем разберёшься и всё распутаешь. Я уверена! Дай время себе и Богдану. Не нужно решать все проблемы за раз, хорошо? Планета не взорвётся, а он не с того ни с сего не влюбится в другую, если ты отпустишь ситуацию и позволишь жизни идти своим чередом. Для начала хотя бы просто выдохни, прислушайся к себе, а потом, если ничего лучше не придумаем, то клин клином попробуем. Катины слова её немного успокоили, доводы убедили, действительно, выдохнуть и попробовать расслабиться, а безграничная поддержка, понимание и принятие расцвели в душе теплом и на губах улыбкой. В здании городской прокуратуры она появилась в уже гораздо лучшем настроении и состоянии. Поставив все необходимые печати, подписи и забрав документы, Баженова и вовсе воспряла духом. Практика закончилась, выпускная квалификационная работа уже написана, подготовка к экзаменам не доставляла особых неудобств и ещё чуть-чуть и учёба, наконец, закончится! Это ли не повод для радости? Ещё и Богдан написал! Она только зашла в кафе-кондитерскую, находящемся в соседнем доме от прокуратуры, чтобы купить маме её любимых пирожных, ну, и себе, конечно, вкусняшек, как телефон завибрировал, а на экране высветилось заветное имя. "Прости, сладкая. У меня завал. Присесть некогда. Освобожусь, дам знать" Маша улыбнулась и уже хотела было написать в ответ: "Хорошо. Удачи. Береги себя", но не успела напечатать и первое слово, так как, уткнувшись телефон и, естественно, не смотря по сторонам, случайно на кого-то налетела. – Ой, простите, пожалуйста, я… – подняла глаза вверх и мысленно застонала. Нет, её не только заколдовали, но ещё и прокляли, так как натолкнулась она не на кого-то, а на того самого Славу Герасимова, который на Катином дне рождении в попытках пригласить на медленный танец облил её новое платье шампанским, потом извинялся весь вечер, не забывая строить глазки, и, если верить папиным словам, ещё и пытался найти у знакомых номер телефона для того, чтобы в качестве извинений пригласить на свидание. Девушка бы, наверное, уже и забыла как он выглядит, так как с того дня прошло уже почти два месяца, а все её мысли были заняты Зориным, но он работал именно в той же самой прокуратуре, где она проходила практику, и постоянно встречался на пути. Приглашать куда-то или просить номер телефона, правда, не пробовал, но смотрел и улыбался с намёком. Владлен, узнав, что она видится с ним почти каждый день был крайне этим недоволен, видимо списывая её парящее состояние именно на этот факт, и намеревался поговорить с этим "бестолочью, не понимающим русского языка" ещё раз. Состоялся в итоге этот разговор или нет, девушка не знала, но, судя по мужчине, если он всё-таки и был, то тот решил пойти против её старшего брата. – Машенька, добрый день, – Вячеслав улыбнулся и окинул её взглядом. – Очень рад нашей встречи. Вы прекрасно выглядите! – Спасибо, – вяло поблагодарила Баженова, пытаясь лихорадочно придумать оправдание, чтобы свести эту встречу лишь к приветствию. Но, как на зло, на ум ничего дельного не приходило. Ещё и посетителей в кафе прибавилось, из-за чего Герасимов встал к ней ближе, а отступать было некуда. – У вас, насколько я помню, сегодня последний день прохождения практики, так? Минус одна причина, по которой можно было сбежать. Замечательно! – Признаюсь вам честно, я очень ждал этого момента, чтобы всё-таки куда-нибудь вас пригласить и загладить свою вину за испорченное платье, – мужчина встал ещё ближе и прикоснулся к её локтю. – Сами понимаете раньше не мог, так как это бы поставило и меня, и вас в неловкое положение, а сейчас, когда ваша практика закончилась, думаю, нам ничто не должно помешать, чтобы узнать друг друга получше. Честно признаюсь, вы мне очень понравились. Дважды замечательно! И что ей теперь делать, спрашивается? Нет, в целом, если посмотреть на ситуацию объективно, то в ней не было ничего ужасного. Её никто ни к чему силой не принуждал. Вячеслав был вполне симпатичным молодым мужчиной. Среднего роста шатен с серыми глазами и угловатым лицом с ярко выраженными скулами. Худоват немного, но, как бы сказала её мама, разве это проблема? Из хорошей семьи. Обеспечен. Образован. Успешен. Для кого-то, наверное, даже красив, но… Но не Богдан. И подобные предложения от кого-либо, но не от него, её не интересовали. Она ему, впрочем, даже и повода не давала для того, чтобы заподозрить в ней наличие симпатии. Скорее даже наоборот относилась подчёркнуто нейтрально. Но то ли Герасимов это предпочёл не замечать, то ли решил, что она так с ним заигрывает. Ни первый, ни второй вариант Машу, мягко говоря, не устраивали. Она из-за него Зорину до сих пор не ответила. Как же всё не вовремя! Если отказать прямо, значит, нарваться на кучу вопросов и мнение, что набивает себе цену. Продолжать быть хорошей и вежливой девочкой, тешить мужское самолюбие и увиливать от разговора – тоже альтернатива, мягко говоря, не самая лучшая. Ладно, была не была. Вдруг Вячеслав адекватный и сможет легко принять отказ? – Вячеслав, спасибо за приглашение, но я не смогу его принять, – сказала абсолютно серьёзно и повела плечом, уходя от его прикосновения. – Почему? – он явно не ожидал этих слов. – Насколько я знаю, вы не находитесь ни с кем в отношениях, а я не такая уж и плохая кандидатура на роль вашего для начала хотя бы просто кавалера. Официально, да, она была свободной и независимой, а неофициально её любовь имела такой стаж, что некоторым парочкам и не снилось. – Потому что я не хочу, Вячеслав, и не хочу занимать ваше время. Ещё раз спасибо за приглашение, но мне пора и… Маша попыталась отойти в сторону прилавка и, пока там никого нет, по-быстрому купить то, что хотела, а потом также быстро уйти, но мужчина не позволил, придержав её за руку. Пусть он действовал аккуратно и без применения грубой силы, только какой девушке понравится, когда её настойчиво касается малознакомый человек без разрешения и её на то желания? Баженовой вот не нравилось и она это сразу же продемонстрировала, посмотрев на него из-под бровей и дёрнув рукой. – Вячеслав, отпустите меня немедленно. Я вам всё сказала и хочу дальше пойти своей дорогой. – Должна быть нормальная причина, а не просто "не хочу", – мужчина её будто бы и не слышал. – В чём дело, Мария? Почему вы мне отказываете? Менжеваться и переживать о приличиях в таких ситуациях было нельзя, так как, как известно, спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Ждать помощи от посторонних людей, когда Вячеслав был в форме сотрудника прокуратуры, можно было до конца жизни и так не дождаться. А папа с братьями ещё в подростковом возрасте, помимо базовых приёмов самообороны, её научили, что терпеть такое отношение к себе и делать что-то против своей воли ни в коем случае нельзя. И она не собиралась этого делать! – Вячеслав, повторяю, я вам всё сказала. Не моя проблема, если вы не понимаете с первого раза. А теперь отпустите меня сейчас же! Девушка снова и гораздо сильнее дёрнула рукой, по инерции меняя положение и разворачиваясь в сторону. Из-за этого угол обзора сместился, спина настойчивого поклонника перестала загораживать людей, стоящих и сидящих позади него, и Маша увидела того, кого совершенно не ожидала встретить в такое время и в таком месте. Того, о ком только в последнее время и думала. Того, кому ещё так и не ответила на смс. Богдана. В компании смутно знакомой рыжей девушки, напротив которой он сидел за столом и о чём-то увлечённо разговаривал, не замечая никого вокруг. "Так это же та самая Лерка!" – услужливо подсказала память. – "Он встречался с ней, когда тебе было шестнадцать, помнишь? Она хотела с ним съехаться, а он не хотел мозолить ею тебе глаза из-за твоей в него влюблённости. А она всё такая же красивая…" Баженова неосознанно прижала ладонь к шее, тем самым закрывая сердце, которое болезненно сжалось. Завал у него, значит. Присесть некогда, да? Освободится и даст знать. Только почему-то забыл добавить, что не ей, Маше, даст об этом знать, а другой девушке.