Глава 11

Передо мной стоял высокий мужчина, один из тех, кто интересовался чем-то или кем-то необычным за последнее время в Сапчигуре.

Я резко обернулась. У дверей, подпирая её спиной, стояло ещё двое из той же компашки, от одного вида которых поднималась тошнота.

А ведь ничего особенно отталкивающего в их внешности не было, наоборот, если приглядеться, абсолютно безликие люди. Таких и описать полиции сложно, составить фоторобот невозможно.

Среднего роста, средней внешности. Ничего выдающегося, никаких особых примет. Серая биомасса с невыразительным, пустым взглядом.

– Ну, здравствуй, Тамара, – пробасил тот, что стоял передо мной.

Вот он немного отличался от своих напарников. Подельников?

Щуплый, вертлявый, как червяк, которого насаживают на крючок, с холодным взглядом узко посаженных, мелких чёрных глаз. Такой бы взгляд в кино про дьявольщину показывать, у прислуги главного зла.

Я, было, дёрнулась к двери, но сообразила, что выйти я никак не смогу. Машинально глянула в окно, отметила, что щеколду на деревянной раме, покрытой масляной краской, не получится открыть мгновенно. Даже если бы дед Пётр при жизни раскошелился на пластиковые окна, сейчас бы мне это никак не помогло. Перемещаться со скоростью света, увы, я не могла.

– Не суетись, – процедил щуплый, раскатывая громоподобный бас по помещению.

У него словно пустая ёмкость находилась внутри, каждый звук отдавался громким эхом.

– В твоих интересах быстро собраться и поехать с нами, – продолжил он.

– К-куда поехать? – с трудом прохрипела я, изо всех сил стараясь не поддаваться панике, что совершенно не выходило.

– Не притворяйся, что не знаешь, куда и зачем. Ты ведь умная девушка, Тамара… по слухам, не голова, а комп, – протянул щуплый.

Конечно, конечно, не голова, а суперкомпьютер el capitan*, жаль ударенный…

– Вы ошиблись, – выдохнула я. – Меня зовут Марфа. Петрова Марфа Семёновна, а не Тамара.

Сзади послышался смех, больше похожий на свиное хрюканье, перемешанное с гоготом гусей:

– Марфа Семёновна, а чего не Васильевна?

– Ты на себя в зеркала-то смотрела, Марфа Семёновна? – хрюкнул щуплый. – Салтанат, Норжун, Мулан, но никак не Марфа. Хотя и Тамара из тебя никакая, конечно, – противно хохотнул. – Шутником был твой папаша, прими господь его жадную душонку.

– Что? – нервно сглотнула я.

– Перестань дурака валять. Поговорили и хватит. Пошли!

С этими словами щуплый вцепился мне в плечо, сдавил со всей дури. Показалось, что рука попала в тиски. Дёрнул так, что голова резко качнулась, перед глазами поплыли цветные круги, во рту резко пересохло.

От накатывающей паники меня буквально парализовало. Не получалось пошевелить руками, ногами, моргнуть и то не выходило.

– Вы ошиблись! – наконец-то выдавила я, с трудом ворочая языком. – Я – Марфа! Что вам нужно от меня? Уходите!

– Томачка, ты отлично понимаешь, что никуда мы не уйдём, пока не получим то, что нужно, – сплюнул прямо на пол щуплый, меня едва не вырвало от вида слюней на чистом полу. – Пошла! – дёрнул меня со всей силы.

– Никуда я не пойду! Отстаньте! Ай-ай-я-а-а-а!!! – заорала, что было мочи в надежде, что кто-то услышит

Придёт. Поможет. Спасёт.

Перешла на отчаянный визг. Раннее утро, естественно, все крепко спят, но и тишина стоит такая, что чириканье задержавшихся в Сапчигуре пташек слышится колокольным звоном.

Неужели крик никто не услышит?

Сразу почувствовала резкую боль от хлёсткого удара по лицу. Пальцы, похожие на стальные прутья, сдавили шею. Лицо окутал запах кислого перегара, вперемешку с луком и чем-то затхлым.

– Заткнись и делай, что сказано, иначе… – по-настоящему угрожающе прохрипел щуплый, оказавшийся на деле вовсе не хилым.

– Хряк, давай заткнём девку, глядишь, покладистей станет, – раздалось издевательское за спиной.

Хряк? Что за нелепая кличка для тощего, похожего на глиста человека? Хряк разве не должен быть… огромным, толстым, заплывшим жиром?

– Слышь, Марфа, – издевательски произнёс он, – есть предложение сделать тебя покладистей. Понимаешь, о чём я? Хорошо отодранная баба всегда сговорчивей… – облизнул он губы, оставляя потёкшую слюну в углу рта.

От чего меня едва не вырвало в очередной раз.

– Не, я на такое не подписывался. Сказано доставить в целости, значит, надо доставить в целости, – возразил один из тех, кто стоял за спиной.

– Целостность не пострадает, – выдохнул Хряк, резко оттолкнул меня, ударив ребром ладони по шее, от чего я задохнулась, закашлялась, в глазах стало темно от нехватки воздуха и сильной боли.

Один из тех, кто стоял сзади, схватил меня за локти, свёл их за моей спиной, отчего спина неестественно выгнулась. Я почувствовала жар крупного тела рядом, хриплое дыхание над головой, громкое сопение… характерное, красноречивое.

Похотливое.

Хряк отошёл на пару шагов от меня. Окинул оценивающим взглядом, таким, что стало физически невыносимо. Захотелось отмыться, будто на меня вылили бочку помоев.

– Красивая ты баба, породистая, не про нашу честь, как говорится. Только теперь, какая разница-то?.. – облизнулся он, показывая край жёлтых зубов, покрытых налётом. – Держи крепче сучку.

Меня перехватили сильнее, так, что от боли посыпались искры из глаз. Оказывается, это не форма речи, искры летят. Обхватили лицо, затыкая рот, дёрнули несколько раз, будто куклу тряпичную трясли.

– Мужики, харе! – гаркнул третий.

– Харе, харе… – проворчал Хряк, дёрнул молнию на ширинке чёрных джинсов, резко расстегнул ремень. – Не хочешь – не надо. Иди вон, в сенях посторожи, чтоб никто не припёрся.

– Хряк, не дури! – угрожающе прорычал третий. – Я соучастником по сто тридцать первой идти не собираюсь.

– Отвали, я сказал! – было ему ответом.

Хряк сразу же подлетел ко мне, дёрнул холодными руками за мои штаны, пытаясь их стащить вниз. Я отчаянно сопротивлялась, дёргаясь изо всех сил. Перебирала ногами, пыталась лягаться, выворачиваться, кусать руку, которая крепко держала рот.

– Сука… – раздалось протяжно-недовольное за моей спиной.

В помещении потянулся удушливый запах табака, видимо тот, что возражал, затянулся. Дверь не хлопнула, ни в какие сени он не вышел.

– Быстрей давайте, – выплюнул он.

В это время с обратной стороны двери заколотили, что было мочи. Раздался едва знакомый мужской гнусавый голос, который я слышала от силы пару раз, а то и того меньше.

– Хозяйка, открывай! Это я, Кнут! Как и обещался, стольчичек принёс! Стёпка-Кнут – честный человек, любой скажет! Открывай, хозяйка! Я ж видел, как ты заходила, значит, дома. А то ж сейчас до магазина дойду, и снова-здорово. Следующего месяца, почитай, ждать надо будет. А я не могу так. Хозяйка, Марфа Семёновна, открыва-а-а-ай! – заунывно заголосил он, будто отдать несчастный стольник для него – дело жизни и смерти.

А ведь это для меня дело жизни и смерти.

Кнут этот, мой единственный шанс… Благослови господь алкоголиков!

– Марфа Семёновна! – продолжил орать Кнут под дверью. – Хозяйка!

– Сейчас всё село на ноги поднимет, – гаркнул Хряк. – Слышь, Марфа Семёновна, сейчас мы тебя отпустим, ты откроешь дверь этому Стёпке… заберёшь его стольник, скажешь спасибо и закроешь дверь. Без лишних движений. Понятно?

В это же мгновение прямо на меня посмотрел ствол пистолета.

Боже мой… самого настоящего – это я не разумом поняла, скорее душой ощутила.

Руки, державшие меня, резко оторвались от моего тела. Я едва не упала, удержалась чудом.

Хряк оскалился, демонстративно поднёс пистолет к моей голове – наверное, это был пистолет, боже мой, до этого мгновения я оружие видела лишь в кино, – изобразил губами звук выстрела и толкнул меня в сторону двери.

Двое стоявших, один из которых всё ещё курил и был выше на голову остальных двух, при этом моложе, похоже, мой ровесник, отошли от двери в разные стороны, позволяя мне прикоснуться к ручке.

Я повернула защёлку, приоткрыла дверь, вдыхая воздух свободы

Запах самой жизни.

– Чего такая бледная, хозяюшка? – покачиваясь, окутывая запахом свежего перегара, выдал Стёпка. – Нака-те, благодарствую, со всем уважением! – протянул он стольник трясущейся рукой.

– Спасибо, – выдохнула я, судорожно соображая, как остановить Кнута, подать знак.

Спасти себя!

– Водички бы попить, хозяюшка, – выдохнул Стёпка, хватаясь за косяк. – Сушит. Войди в положение, Марфа Семёновна… водички бы, стаканчик всего, один-единственный. Да и пойду я.

– Сейчас, – кивнула я.

Развернулась, пошла к столу, где стоял графин с питьевой водой. Налила кружку, ощущая каждой клеткой взгляд узко посаженных, чёрных глаз на продолговатом лице Хряка и холод дула, которое словно упиралось в мой затылок.

Давило с силой. Убивало прямо здесь, сейчас.

Поднесла кружку Кнуту, тот покачнулся, неуверенно схватился за дверь, промычал что-то невнятное. Вялой рукой обхватил кружку, поднёс ко рту и вместе с этой кружкой начал заваливаться на спину, размахивая руками, как раненная птица, тараща глаза и скривив рот в пьяной гримасе.

Рефлекторно я потянулась за падающим, не очень-то понимая, что я делаю и зачем. В тот же миг кто-то резко дёрнул меня вбок, показалось, шейные позвонки хрустнули, отдаваясь шумом в ушах.

Я влетела за угол, увидела лицо Мирона, который крепко держал меня шею.

– Заимка. Землянка. Северо-запад. Вдоль реки. Задами. Быстро!

И с силой толкнул меня с крыльца.

На секунду обернулась, и рванула, куда сказал Мирон, на ходу соображая, что понятия не имею, куда именно бежать.

В голове возникали образы: сопка, сосна с лысой макушкой, пень… пень, сосна, макушка, сопка.

Северо-запад.

Боже! Где этот север, где запад? Что, чёрт возьми, происходит?!

– Мара, дрянь такая, топор, итить твою за ногу, топор! – неслось мне в спину.

Не позволяя себе остановиться и на долю секунды, я пронеслась по проулку, обогнула незнакомый внедорожник. Видимо, на нём и приехали мои «гости», спрятали от глаз сельчан подальше – сюда не выходили жилые окна, только сараюшки смотрели глазницам, а домашний скот не свидетель.

Сквозь шум в ушах слышала звуки в стороне своего дома. Мирон громко ругался с Кнутом, деля какую-то чекушку, призывая кошку в свидетели.

После стало тихо.

Невыносимо.

Нереально.

Бездыханно.

И это покажется странным, настолько фантастическим, что если бы я задумалась хотя бы на микросекунду, то впала бы в сопор, но думать я не могла.

Я бежала, бежала и бежала. Неслась, что было силы, сверх собственных сил, позвоночным столбом понимая, что у меня будет ещё миллион минут на обдумывания всего, что произошло со мной…

Пока не увидела топор, торчащий в дереве, про который успела забыть.

– Вот пень, вот сосна, она показывает на заимку. Верная примета. А на северо-западе, если спуститься, есть землянка, ветками сосновыми прикрыта… – вспомнила я.

Подошла к топору, оглядела его, словно топорище, торчащее флагштоком, могло мне что-то поведать.

– Там северо-запад, твоих шагов двести, и будет землянка, – всплыло в памяти.

Пошла в сторону, указанную топором.

Раз, два, три, четыре… девять… шестнадцать… тридцать восемь… сто двадцать… двести…

Двести.

И вокруг, кроме грёбанного леса, деревьев, уходящих вверх и стелющихся по земле, еловых иголок, коими усыпана почва, наваленных мохнатых веток – ничего.

Лишь паук, поджидающий свою жертву, покачиваясь на сверкающей капельками дождя паутине.

*Hewlett Packard Enterprise El Capitan – суперкомпьютер эксафлопсного класса. Размещен в Ливерморской национальной лаборатории имени Лоуренса в Ливерморе, США, и введен в эксплуатацию в 2024 года.