Глава 13

Я сидела на нижней полке нар, почти забившись в угол, как перепуганный зверёк. Напротив меня, на лавке, вальяжно раскинув ноги, устроился Мирон. Сверху светила тускловатая, но всё-таки лампочка.

Что больше приводило меня в ступор, неизвестно. Мерное тарахтение дизель-генератора в землянке посреди тайги или тёмные пятна крови на куртке соседа…

– Это?.. – показала я рукой на пятна, обратив внимание на нездоровый тремор, как у алкоголика с многолетним стажем.

– Рябиновым соком испачкался, – глухо ответил он, посмотрев на куртку, будто впервые увидел.

Быстро снял, оставшись в серой толстовке, на которой тоже проступали бурые потёки.

– Не ври… те. Не ври! Это – кровь. Тех людей? Тех троих? Хряка и… двух других?

– Больше они тебя не побеспокоят, – в раздражении повёл плечом Мирон.

– Боже… – выдавила я из себя, с трудом сдерживая резко возникшую тошноту, помноженную на первобытный ужас, инстинктивный страх смерти. – Кто ты?

– Я думал, ты спросишь, кто ты, – с привычным выражением снисходительности ответил Мирон.

Он словно натянул однажды на себя маску, посадил на суперклей, и теперь она всегда на нём. Смотрит на окружающих лениво, свысока, устало проглатывая раздражение от никчёмности, вопиющей тупости мира вокруг.

– Кто я?.. – выдохнула я, понимая, что на самом деле не готова знать.

В чужой мне жизни Петровой Марфы было неуютно, но всё понятно. Безопасно.

В жизни, где убивают людей – нет.

И неважно, кто, почему, за что. Я просто не хотела такую жизнь.

– Скажу, но не всё, прости… – Куртка с пятнами крови была отправлена в угол, следом полетела толстовка. Мирон остался в одной футболке и штанах. – Твоё имя Тамара. Сафина Тамара Димовна, двадцать четыре года, семейное положение – не замужем, детей нет.

– Тамара? – фыркнула я, на секунду забывшись.

Ведь какая разница, Тамара или Марфа, в моём-то положении, сидя в землянке?

В зем-лян-ке, Карл!

На дворе двадцать первый век.

– Ты ненавидишь своё имя, поэтому зовёшь себя Мара.

Я уставилась на Мирона, ловя полуулыбку на его губах, неуместную в сложившихся обстоятельствах.

– Расскажу то, что тебе безопасно знать, – продолжил Мирон. – Твоё исчезновение готовили пару лет, немного не успели, пришлось импровизировать, к сожалению, в спешке не всё удалось предусмотреть, наши люди сейчас работают над этим. Совсем скоро мы сможем вернуться в Сапчигур и продолжить жить, как жили… Ты – Марфа Петрова, я – чалдон бестолковый, твой сосед.

Исчерпывающая информация, почти такая же, как когда мне сообщили, что я уроженка села в Забайкалье, деда моего звали Пётр, мать умерла, а отец, башкир по имени Семён, исчез, не дожидаясь моего рождения.

Очень интересно, только ничего не понятно.

– Мара, в твоей голове хранится ключ к важной, очень важной информации. Мы потратили уйму времени, чтобы сохранить её и тебя, конечно же. Твой отец заплатил за это жизнью. Прости.

– Вы убили моего отца? – подпрыгнула я, почувствовав нечто вроде боли, тупой, но всё же боли за родного человека.

Странно, тот факт, что мать Марфы умерла, меня совершенно не взволновал, а что отец Тамары погиб – кольнул.

Димовна? Его звали Дим? Первый раз слышу такое имя…

– Нет, его убили те же, кто пытался тебя сегодня увезти.

– Хряк?!

– Не он лично. Эти слишком глупы, чтобы подобраться к человеку уровня Сафина. И те, и другие действовали по наводке. Наёмники, проще говоря.

Я отвернулась к стене, обхватила себя руками, уставилась на грубо строганные брёвна, от которых пахло древесиной, смолой и сыростью.

Где-то слышала, что узоры срезов деревьев неповторимы, как отпечатки пальцев. Папиллярный рисунок дерева, выходит.

– Твой отец – очень влиятельный и очень богатый человек, Мара.

Перевела взгляд на говорящего, помимо воли отреагировав на имя. Всё-таки Мара… как кошку, – горько усмехнулась я.

– Он точно знал, что произойдёт, и сделал всё, чтобы спасти своих детей. Тебя и твою младшую сестру, ей четыре года. Его жена, к сожалению, погибла.

– Где сейчас моя сестра? – спросила я, с горечью понимая, что у меня где-то есть родной человек, сестра – кто может быть роднее, – а я совсем ничего не помню о ней.

– В безопасности.

– В такой же, как я? – сквозь слёзы усмехнулась я.

– В безопасности, – твёрдо повторил Мирон. – Маленькая девочка не представляет угрозы, в отличие от тебя. Конечно, она наследница огромного состояния, как и ты, но то, что хранится в твоей голове, представляет куда большую ценность, чем просто деньги.

– Да что хранится в моей голове?! – не выдержав, заорала я на всю округу. – Что?! Я не помню, кто я, что я, не понимаю где я, почему, с кем! В моей голове пустота! Пус-то-та! Я даже не чувствую ничего, когда ты называешь имя отца. Дим? Он Дим? А кто моя мать? Как зовут мою сестру?

– Твоя биологическая мать отказалась от тебя, оставив отцу. Сейчас проживает в Алтайском крае, Бийском районе. Не думаю, что ей интересна твоя судьба, честно говоря, своя судьба её тоже не слишком интересует… она, как говорят, принадлежит к маргинальным слоям общества. Такое случается, если человек слаб. Отец растил тебя один, если не считать штата нянь и гувернанток, естественно, – чуть усмехнувшись, заметил Мирон. – Пять лет назад женился на собственной содержанке, родившей ему дочь.

Отлично!

Мой отец был баснословно богат, влиятелен и не умел выбирать женщин.

Матери его дочерей маргиналка и проститутка.

– С восемнадцати лет ты работала в компании отца, это прозвучит странно, но ты действительно работала, и не курьером в службе доставки или девочкой, подносить кофе в переговорную, а на значимых позициях. Поначалу все относились к тебе, как к шутке, но скоро стало понятно, что с чувством юмора у тебя проблемы, а вот с памятью, стратегическим мышлением, рационализмом, аналитическими способностями – всё отлично. Ты правая рука отца, доверенное лицо, та, без кого он не принимал ни одного решения. Неплохо для девочки двадцати четырёх лет… Не правда ли?

– Мне неплохо жилось в образе Марфы с неизвестно каким институтом за плечами, – фыркнула я. – Как минимум меня не пытались похитить и изнасиловать.

У Мирона заметно напряглись желваки на слове «изнасиловать».

– Гарвардская и Уортонская школы бизнеса звучит лучше, правда? – улыбнулся он, попытался, во всяком случае. – Ты продолжишь существовать как Марфа, пока не придёт время вернуться Маре. Поверь, твоя настоящая жизнь ничуть не хуже этого, – обвёл он взглядом помещение, в котором мы находились.

Не поспоришь, Гарвард и Пенсильванский университет звучит лучше, чем Сапчигур. Откуда, кстати, я знаю, что Уортонская школа бизнеса – факультет Пенсильванского университета?

Ах, да, – одёрнула я себя, – я же, чёрт возьми, светлая голова, наследница влиятельного и баснословно богатого Сафина Дима, с какой-то тайной информацией в голове.

Не знаешь, рыдать или ржать.

– Не веришь? – спросил Мирон, нагнув голову вбок, точь-в-точь, как его кошка.

– Охотно верю, – с готовностью кивнула я. – Вашингтон Сквер Вест, слышала, офигенное местечко, хотя, как по мне, Холм общества куда приятней, – произнесла я с заметной ехидцей.

Замерла.

Вашингтон Сквер Вест? Это же… район Филадельфии, штат Пенсильвании, США.

Я жила в Вашингтон Сквер Вест? Тогда не удивительно, что грибы, ягоды, тайга, даже кисель вызывали у меня миллион вопросов и ноль воспоминаний.

– Не переживай, то, что важно, ты не вспомнишь, – вставил Мирон.

– Моя амнезия твоих рук дело? – сощурилась я, пытливо глядя на чалдона бестолкового. Кем бы он ни был, чалдоном он быть не переставал. А кстати… – А кто ты? Левая рука моего покойного отца? – Боже, хорошо, что я не помню его, наверняка это ужасно – узнать о смерти человека, который вырастил тебя. – Если я – правая.

– Нет. И нет, – было мне ответом. – С амнезией тебе, естественно, помогли. – Конечно, а что в этом неестественного? – Не я лично, спецы. Я не левая рука твоего отца и не твоя левая рука, к бизнесу я имею такое же отношение, как ты к Сапчигуру. Ты – моё задание. Моя задача – быть рядом, курировать, в случае надобности – спасти. Предполагалось, что такой надобности не возникнет, но, как я упоминал раньше, мы не успели подготовить всё, пришлось импровизировать. Проколы неизбежны.

– Кто «мы»? – вспылила я.

– «Некие силовые структуры», такой ответ тебя устроит?

– Нет! – рявкнула я.

– Другого не будет, – развёл Мирон руками.

– Предупреждаю, как только я окажусь в Сапчигуре – вызову полицию. Мне надоел этот карнавал!

– Узнаю Мару Сафину, – усмехнулся Мирон. – Вызывай, – пожал он плечами. – Максимум, чего добьёшься – тебя перевезут в другое место под другим именем. Не жалко Антонину? Она снова потеряет племянницу…

– Твою мать, – прошипела я, – а когда я стану этой Марой – она не потеряет племянницу? Вы в своих «неких силовых структурах» думаете о людях? О самых простых людях, таких как Антонина, Николай, бабушка Груша, тот же Стёпка Кнут?

– Думаем, – отрезал Мирон. – Настоящая Марфа Петрова, ныне Виктория Ван, развлекает шейхов в Дубае, и поверь, мало кто выходит без ментальных и физических потерь после таких «развлечений» – это не то, что захочется знать. В нужное время ты исчезнешь под благовидным предлогом, переписав имущество на Антонину. Кнут сейчас в полиции, даёт показания, как последний, кто видел тебя перед тем, как ты пропала… через пару часов его отпустят с богом, к вечеру он снова будет пьян. А тебя удачно найдёт МЧС в нужное время. Амнезия – страшная вещь… Иногда побуждает людей к странным поступкам, порой опасным для себя самого, побегам, например.

– А тебя кто найдёт? – почти прорычала я, чувствуя себя в вязкой ловушке, как муха, приклеенная к липкой ленте.

– Никто. Я тоже даю показания в полиции из-за драки с Кнутом – пить с утра зло, Мара, запомни это, – криво улыбнулся он. – И потому что тоже должен был видеть тебя, но не видел, увлёкшись дракой с собутыльником. Дело житейское.

– Отлично! – резко встала я. – Всё решили за меня?

– Пока ты в любой, пусть самой гипотетической опасности, а опасность, напомню, не гипотетическая, решать будем мы, – отрезал Мирон.

– И я должна тебе верить? Верить во весь этот бред, что ты наговорил? Гарвард, Уортонская школа бизнеса, Вашингтон Сквер Вест, баснословное состояние? Да у меня вещи из сетевого масс-маркета, если не с рынка в райцентре.

– Я знал, что тебе понравится, – растянул губы в улыбке Мирон.

– Что? Эту бабкину сорочку покупал ты? Ты?..

– Времени на выбор не было, – равнодушно пожал он плечами. – И потом, по-моему, милый цветочек. Целомудренный, – повёл он бровями.

– Не подскажешь, сколько дают за убийство с особой жестокостью представителя «неких силовых структур»? – прошипела я.