Глава 20

Я проснулась первая, уткнулась носом между лопаток Мирона, вдохнула запах горячего со сна тела. Улыбнулась чему-то своему, не понимая толком, чему именно.

В моей жизни ничего не поменялась, радоваться было совершенно нечему.

Мирон по-прежнему мой надзиратель, а я всего лишь его задание.

Моя жизнь по-прежнему – не моя.

А какая она, моя жизнь – по-прежнему неизвестно.

И что спрятано от моей памяти – так же по-прежнему тайна.

Побыв немного в сладостной прострации, я встала с постели, ощутила голыми ступнями тепло и фактуру деревянного пола. Вышла из спальни в кухню-гостиную, машинально глянула в окно – темно, лишь отсвет дальнего фонаря и бесконечный снег.

Погладила Мару, с готовностью подставившую лоб для ласки, изогнув дугой спину. За время, что я провела в доме Мирона, она привыкла ко мне и, кажется, начала считать членом семьи… если мы семья, конечно, и у кошек существует такое понятие.

Нажала кнопку электрочайника, заглянула в холодильник.

Что ж… я вполне могу приготовить яичницу, достать банку лечо от бабушки Груши и сварить сосиски на завтрак. Побыть примерной хозяйкой.

– Доброе утро, – улыбнулся Мирон, появляясь в дверях кухни.

Подмигнул, заставляя меня сначала вздрогнуть от воспоминания о прошедшей ночи, как и о других ночах и днях, а после засиять абсолютно счастливой и в то же время глупой улыбкой.

Глупой, потому что реальных причин для радости не наблюдалось, но, вопреки здравому смыслу, я чувствовала себя счастливой.

Виной тому подкрадывающийся, как кошка на мягкий лапах, Новый год, пушистый снег на улице, окутавший каждый миллиметр пространства или мой надзиратель, ответить не получалось. Да и не нуждалась я в ответах на этот вопрос.

Я застыла. Моё существование застыло. И мне было до странности хорошо в этом застывшем пузыре в забытом богом селе, где-то за краем мира.

Хорошо засыпать под мерные разговоры с Мироном.

Хорошо просыпаться с поцелуями на губах.

Хорошо быть с ним, жить с ним.

Счастливо.

– Доброе, – ответила я.

Сразу же, пряча улыбку, отвернулась к плите, где на сковороде шкворчала яичница – предел моих кулинарных способностей. Хотела бы я сказать «пока», и что у меня впереди всё время мира, чтобы научиться готовить грибной суп по рецепту Мирона или печь пироги, как бабушка Груша, но правда была в том, что я понятия не имела, сколько мне отмерено на жизнь в Сапчигуре, а может быть и на саму жизнь.

Сели завтракать друг напротив друга. Мара рядом на стуле наблюдала жёлто-карим взглядом из-под прикрытых век за происходящим, вольготно растянувшись.

– Пора подумать о Новом годе, тебе так не кажется, Марфа? – спросил Мирон, глядя на меня всё с той же счастливой улыбкой.

Накрыл ладонью мою ладонь, провёл большим пальцем по холму Венеры, от чего сладкие мурашки пробежались по спине. Того и гляди закрою глаза и начну мурлыкать на весь дом.

Мирон часто прикасался ко мне, будто я кошка, а он самый любящий хозяин в мире. Не скупился на ласки и поцелуи. Казалось, он мог не отрывать своих рук от меня вечно, утопить меня в нежности и любви.

– Что о нём думать? – покосилась в сторону окон. – Думай – не думай, Новый год настанет.

– Например, как его отпраздновать. Праздник всё же… – повёл бровями мой надзиратель с безмятежным выражением лица, настолько безмятежным, что брала оторопь. Ситуация, насколько я могла судить, не располагала к умиротворённости. – Есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

– Есть, – ответила, криво улыбнувшись, несмотря на то, что никаких мыслей у меня не было. Любые проблески, сомнения, попытки анализировать ситуацию я откидывала, как когда-то змею на болоте. – Хочу встретить Новый год в Сингапуре в компании сестры и своего кота. И тебя, если это возможно.

– Это невозможно, – бесцветным голосом констатировал факт Мирон.

Что именно невозможно, я уточнять не стала.

Очевидно и то, и другое.

– Праздновать будем здесь! – радостно объявил Мирон. – Ёлку поставим под потолок, вот здесь, – показал на свободный угол. – Обязательно нарядим, правда, игрушки нужно купить, нет у меня новогодних украшений, – развёл руками, игриво каясь. – Пельменей обязательно налепим.

– Пельменей? – удивилась я.

Про обязательный оливье на Новый год и холодец я слышала, не была уверена, что пробовала эти легендарные блюда, но точно знала: без оливье Новый год – не новый, и не праздник вовсе. Но пельмени? Ещё и налепим… руками, не иначе.

– Естественно, – уверенно кивнул Мирон. – Там, где я вырос, на Новый год обязательно лепят пельмени с «сюрпризами», да и здесь тоже. Едят и гадают. Добавляют перец горошком, фасоль, монетку или колечко – что кому выпало, то с человеком и произойдёт.

– Похоже на печенье с предсказаниями, – усмехнулась я.

– Вроде того, – подтвердил он. – Попадётся фасолина – к прибавлению в семействе. Орех к новому жениху или невесте, монетка к удаче, колечко…

– К походу к стоматологу, – засмеялась я, перебив.

– И это тоже, – фыркнул Мирон, вставая. – Зря иронизируешь, верная примета, всегда сбывается, – серьёзней некуда продолжил, будто и правда верил, что крошечная монетка или вишнёвая косточка способны изменить будущее, хотя бы подсказать его.

Собрал со стола грязную посуду, пошёл к раковине, принялся мыть.

Интересно, что нужно добавить в пельмень мне, чтобы моя жизнь вернулась ко мне. Чтобы я наконец-то вспомнила всё, что происходило со мной, вспомнила свою семью, близких и родных людей, кота собственного вспомнила.

Чтобы вернула себе себя…

Вернулась к себе.

День длился как всегда долго, вязко, казался бесконечным.

Я маялась от скуки, пыталась чем-то себя занять, придумать себе занятие, выходило неважно.

Сериалы не вызывали никакого интереса, книги – отклика. Бытовая рутина меня не занимала, пусть я и пыталась время от времени играть в хозяюшку – каждый раз безуспешно.

Единственное, что заняло меня на какое-то время – изучение гугл-карт тех мест, в которых жила когда-то Сафина Тамара Димовна. С собой это имя ассоциировать у меня не получалось, как бы старательно я ни напяливала на себя чуждое обличье.

Я разглядывала улицы Сингапура, пытаясь выудить проблески памяти. Долго смотрела на фотографии района Квадронно в Милане, представляя, как я гуляю по узким улочкам, захожу в кафетерии, возвращаюсь в свою престижную донельзя квартиру. Или спешу по Вашингтон Сквер Вест по неотложным делам.

Устав от бесконечно тянущегося дня, бесцельного разглядывания картинок чужой жизни в интернете – с тем же успехом я могла смотреть фотографии с МКС, представляя, что я астронавт, – я встала.

Огляделась. Мирона дома не было, не заметила, как и когда он вышел. Глянула на печку, дрова медленно прогорали. Накинула тулуп, который всё-таки подарил с барского плеча Николай, вязаную шапку, тёплые краги, посмотрела на себя в зеркало.

Оттуда на меня с интересом смотрела Марфа Петрова.

Вот такая, самая обычная, в тулупе и шапке с помпоном, отправляющаяся за дровами для остывающей печки.

Хм…

Никакая Марфа ты не Тамара, сейчас точно. Подкинь дров в печь, дождись своего мужчину, с которым ты самым примитивным образом сошлась, игнорируя возможность узаконить отношения «через компьютер», а вечером начинай лепить пельмени на новый год.

Может быть, именно тебе попадётся колечко, и тогда абсолютно точно, без всяких сомнений, вступишь в брак.

Вышла на улицу, вдохнула морозный воздух, оглушающий запах снега, к которому никак не могла привыкнуть. Сколько этот аромат щекотал рецепторы, столько восторгалась, пытаясь вдохнуть поглубже. В идеале съесть без остатка, не делясь ни с кем.

Снег, как петитгрейн, будоражил что-то в моей душе, задевал струны, о которых я не знала или не помнила.

Присела у поленницы, начала набирать дрова, сложенные в ровные стопки, прикидывая, сколько смогу унести. Рядом крутилась Мара, потирая цветные бока об меня, что-то мурчала, урчала и мяукала, требуя незамедлительного, безоговорочного и безусловного внимания.

Внезапно она замерла, прижала уши к голове, будто почуяла опасность. Изогнулась дугой, мелко задёргала хвостом, зашипела явно на кого-то, не в пустоту.

Я резко обернулась, услышав скрип снега под чьими-то тяжёлыми шагами, уставилась во все глаза на идущего на меня человека.

И даже если бы я ничего не знала про Тамару Сафину, я бы безошибочно сказала, что это по её душу. К Марфе Петровой не мог прийти человек в претенциозном пальто, лайковых перчатках и обуви, сшитой на заказ.

Мара, издав зловещее шипение, такое, что у меня колкие мурашки пробежали по позвоночнику, рванула на гостя трёхцветной молнией, вцепилась в тёмное пальто незнакомца, оставляя зацепки на натуральной шерсти.

– Мара! – махнула я рукой, пытаясь сбросить озверевшую кошку, одновременно вглядываясь в лицо пришедшего.

Лет сорок пять – пятьдесят. Цепкий взгляд карих суженных глаз, испещрённых в уголках множеством морщин, прямая линия рта – жёсткая, какая-то бескомпромиссная, твёрдый, гладковыбритый подбородок, выглядывающая из-под воротника массивная шея с острым кадыком.

– Здравствуй, Тамара, – услышала я приветствие, произнесённое глубоким, чуть хриплым мужским голосом, от которого невольно вздрогнула, попятилась к двери дома, краем глаза заметив цветастый хвост в проёме.

Если одна Мара ускользнула, значит, и у другой получится.

– Стоило большого труда тебя найти, – спокойно продолжил незваный гость. – Нечеловеческий усилий, я бы сказал. Но теперь всё позади, ты в безопасности, а скоро будешь дома.

Дома?..

Дома не помешало бы.

Я резко швырнула охапку дров, которую держала всё это время в одной руке, в стоящего, сразу же рванула в сторону двери, в тщетной попытке спрятаться в доме.

Боже мой, ну куда, куда я спрячусь? В ванную комнату? В погреб?

И главное – от кого?

Кто этот человек, рефлекторно вызывающий у меня не страх даже, ужас?!

Никто меня не задержал. Удалось заскочить в дом, хлопнуть дверью перед лицом гостя, повернуть защёлку на одной двери, потом на другой, ворваться в кухню, судорожно оглядывая помещение в поисках спасения.

Нет… нет… нет… кем бы ни был этот человек, один он или с компанией, я найду способ спрятаться, испариться, убежать, что угодно, лишь бы не попадаться ему на глаза никогда в жизни.

Ни в жизни Тамары Сафиной. Ни в жизни Марфы Петровой.

Судорожно стащила с себя тяжёлый тулуп, бросила тут же, у печи. Побежала в сторону небольшой кладовки, крошечное окно которой выходило на обратную сторону дома, заваленную сугробами, перекрывающими вид и проход со двора, где и остался незнакомец.

С противоположной стороны было несколько протоптанных тропинок, если добраться до них, пробежать задами, можно заскочить во двор бабушки Груши и там найти Мирона… наверняка он пошёл к бойкой соседке, чтобы что-то отремонтировать или ещё как-то помочь.

Мирон всем говорил, что шахта, на которой он обычно трудился вахтой, приостановила работу. Временно, да, вот-вот вызовут, но всё ж неприятно. Потому от шабашек на благо нашего общего бюджета не отказывался, брался за любую работу, коей на селе среди зимы немного. Вот только баба Груша и выручает…

Выбралась в окно, шлёпнулась в рыхлый сугроб, провалилась выше колена, погребла, чувствуя себя ледоколом. Помогала себе руками изо всех сил, лишь бы успеть, лишь бы добраться.

Судорожно оглядывалась на дом, боясь преследования, но нет, единственное существо, маячившее в окне – трёхцветная кошка.

Осталось десять шагов, пять, три, один… вот и твёрдая тропинка, ведущая к хозпостройкам, вдоль которых можно быстро добраться к соседке, а там рукой подать до моего спасителя.

Не надзирателя.

Сейчас я почувствовала это остро, позвоночным столбом, настолько явственно, что могла потрогать это чувство, ощутить каждой клеткой организма.

Вдохнуть это чувство, рассеивая по крови.

Выскочила на улицу с обратной стороны дома. Побежала к знакомой, чуть покосившейся калитке, не понимая, дышу ли я вообще от напряжения и неистового страха, окутывающего удушающим облаком.

Внезапно врезалась в мужскую фигуру, словно та одномоментно выросла из-под земли. Стальные руки с силой подхватили меня, заткнули рот, зажав с силой и нос, будто задушить хотели… или действительно хотели.

Иначе, зачем?

Через мгновение я очутилась в салоне автомобиля, успев отметить лишь нереально дорогую марку, настолько, что приземлись в Сапчигуре летающая тарелка, удивления было бы меньше.

Запах дорогой кожи, селективного парфюма, чего-то ещё из мира лакшери ударил по мозгам, заставляя зажмуриться.

– Не стоит бояться меня, Тамара, – услышала я уже знакомый голос. – Ты напугана, понимаю, но постарайся выслушать меня.

– Да иди ты к чёрту! – закричала я, стараясь извернуться и открыть окно с тонированным стеклом, понимая, что все мои попытки – тщетны.

Из автомобиля такой марки невозможно выбраться без желания водителя. А водитель сидел впереди, безучастно смотря на дорогу, убегающую вдаль вдоль бесконечных деревьев, оставляя позади Сапчигур.

Напротив меня же устроился всё тот же незнакомец, вальяжно откинув перчатки в сторону, расстегнув пальто, из-под которого выглядывал не менее дорогостоящий костюм, идеально подогнанный по фигуре, бренда, в котором обычно ходят высокопоставленные политики, чиновники высшего ранга, олигархи на официальных приёмах. Одним словом, небожители.

– Думаю, стоит представиться, – сказал незнакомец.