Глава 23

Если мне нужно попасть на Раффлс Плэйс, то каким образом это сделать?

С тем же успехом я могла пытаться пробраться на Луну, чтобы походить по её поверхности без скафандра.

Теоретически транзитным пассажирам в Сингапуре можно находиться девяносто шесть часов без визы, а значит, если отправится в Индонезию, куда тоже не требовалась виза, то можно очутиться на грёбанном Раффлс Плэйс.

Практически у меня не было документов, я не была уверена, что оставались деньги на карте, как и сама карта.

И я понятия не имела, где находилась сама. Где-то в лесах Забайкалья.

Не мог Мирон этого не понимать.

Или мог?

Или…

В голове крутился миллион мыслей. Мелькали хаотичными вспышками, не формируясь в нечто цельное, выстроенное в понятную цепочку событий.

Мне нужна была зацепка, какая-то подсказка, что-то, что выведет меня на… один бог знает, на что выведет.

Необходимы были документы Петровой Марфы, у неё был загранпаспорт, я точно это помнила. Не представляла, как воспользоваться ими – граница наверняка закрыта для меня, под какой бы личной я ни находилась, но документы нужны.

Зачем? Я не понимала.

В бессилии упала поперёк кровати, закрыла лицо ладонями, начала всхлипывать, впервые за несколько дней моего заточения.

Отчаяние – глухое, безнадёжное, давило каменной плитой, не позволяя трезво думать.

– Тамара? – на пороге появился Гагарин. Оглядел меня сочувствующе, пока я неуклюже поднималась, всхлипывая и размазывая слёзы по лицу. – Не стоит так убиваться, всё наладится. Ты молодая, красивая, обеспеченная женщина…

– Жаль – не помню об этом, – огрызнулась я.

– Память – дело времени, – спокойно ответил Юрий Павлович.

Сколько раз я слышала эти слова от Мирона в Сапчигуре – селе, которое успело стать для меня родным.

В Сапчигуре… Сапчигуре… Мне нужно попасть в Сапчигур… Точно!

– Какого времени? – впилась я взглядом в Гагарина. – Когда мы полетим в Москву?

– Если всё пойдёт по плану – завтра.

– Я должна забрать свою кошку! – заявила я неожиданно твёрдо, ловко спрыгивая с кровати.

Гагарин сделал шаг назад, осмотрел меня с подозрением.

– Какую кошку? Про которую говорил Мироновский? – сощурился, скептически глядя на меня.

– Он говорил про кота, – подчеркнула я «кота», сделав акцент. – И я понятия не имею, про какого кота он говорил. Он просто смеялся надо мной, зная, что я не помню, был ли у меня кот. Вот и всё, – развела я руками, старательно изображая досаду, перемешанную со злостью и обидой. – У меня в Сапчигуре была кошка, Мурка, я хочу её забрать.

Настоящее имя называть не стала, что-то внутри подсказывало, что не стоит этого делать.

– Ты сможешь купить миллион кошек, Тамара, – расслабленно улыбнулся Гагарин.

– Но мне нужна моя, – скривила я губы, словно собиралась заплакать. – Это ведь простая просьба – забрать кошку, – заморгала я, старательно собирая слёзы.

– Хорошо, я отправлю человека за твоей кошкой. Мурка, говоришь?

– Она не пойдёт к постороннему. Помните, как вцепилась в вас? – напомнила инцидент у поленницы.

– А, эта кошка? Настоящая дикарка, – ухмыльнулся в ответ. – Ни в чём не могу тебе отказать… и так с самого детства. Через полчаса за тобой придут, собирайся.

Оделась я в спортивный тёплый костюм, по наитию решила, что это именно то, что необходимо. Пуховик, удобные ботинки, шарф в три обхвата шеи, шапка, перчатки.

Я словно в поход собирались, в крайнем случае – на горнолыжный курорт, а не съездить в комфортабельном автомобиле в сопровождении охраны в дом Мирона…

В последний момент схватила ремешок, выдернув из шлёвок шёлкового платья, в котором ходила к Мироновскому, сунула в карман пуховика.

Пришло ясное понимание, что те несколько фраз, которые он сказал в камере, не были случайны.

На пороге комнаты нарисовался парень, которого я до этого ни разу не видела.

– Тамара Димовна, я за вами, – вежливо сказал он.

У меня же ледяные мурашки пошли по спине, дыхание перехватило.

– Не, я на такое не подписывался. Сказано доставить в целости, значит, надо доставить в целости.

Говорил тот, чьего лица я не видела, зато отлично была видна харя Хряка, его узко посаженные глаза и искривлённый рот с узкими губами.

– Не совсем здоровы, но живы, главное, больше не представляют опасности для тебя. Их увезли специально обученные люди в специально обустроенное место.

Позднее сказал Мирон.

Видимо, люди оказались плохо обучены, если один из троицы, обнаружившей меня в Сапчигуре, выбрался из специально обустроенного места. Нет сомнений, чьими усилиями.

Гагарин…

– Велено отвезти вас в Сапчигур за кошкой, – продолжил знакомый незнакомец.

– За Муркой, – сладенько улыбнулась я. – И вези аккуратно, Юрий Павлович голову повернёт до щелчка, если со мной что-нибудь случится, – высокомерно заявила я.

Потому что – свернёт. Голова подельника Хряка не имеет значения, а вот моя, чтобы там ни хранилось – безусловная ценность. Пока.

Появились мы в Сапчигур, когда начинало темнеть.

В доме деда Петра свет не горел. Я вздохнула, вспомнив об Антонине.

Интересно, как она, как Николай? Что им сказали о моём исчезновении? Успокоили как-нибудь, придумали версию, чтобы люди спокойно спали, или снова втёрли про побег, а значит, про пропавшую без вести племянницу…

Настоящие садисты, использующие людей по своему усмотрению!

Чем занимается бабушка Груша, волнуется за головой ударенную Марфу и бестолкового чалдона или уже забыла о нашем существовании?

Кто ей помогает заносить дрова для печи в дом, покупает конфеты «Коровка», с кем обсуждает последние новости, коих в Сапчигуре – вагон и маленькая тележка, стоит только в магазин сходить или на почту.

– Приехали, тормози, – дала я указание, показывая на дом Мирона, в окнах которого ожидаемо оказалось темно.

Настал час Икс.

Я должна найти ответы на свои невысказанные, даже не сформулированные вопросы.

Обязана.

Прошла по не расчищенной тропинке, утопая в снегу по край ботинок, натыкаясь на свежие следы от валенок.

На крыльце, в алюминиевой миске лежали куски колбасы и куриная шея. Улыбнулась про себя – бабушка Груша заботится о нашей кошке, не бросила пятнистое чудо. Специальные корма бабулька не признавала, её кот уважал щи с толчёным хлебом, докторскую колбасу и паштет. И Мару, выходит, перевела на правильную, по своему усмотрению, диету.

Двери оказались закрыты на символически наброшенный на щеколду навесной замок: дёрнула – открылись.

В комнатах почти всё на своих местах. Почти – ключевое слово. Будто сначала перевернули всё вверх дном, а потом спешно убрались, не заботясь о первоначальном расположении вещей, лишь о видимости порядка.

В спешке, пока мой сопровождающий остался во дворе, я начала копаться в коробках в нашей спальне, выуживая поочерёдно строительный инструмент, батарейки, аккумуляторы, несколько фонариков, инструкции к бытовой технике и по сборке мебели.

Аптечку, самую обыкновенную, какая имеется в каждом доме – жаропонижающее, средство от диареи, простое обезболивающее… не то, что было в землянке.

В землянке! Точно!

Не стал бы Мирон, будь он Владимиром, чалдоном или Рихардом Зорге хранить то, что необходимо – что бы это ни было, – в собственном доме.

Не стал бы – это я поняла наверняка.

А значит…

– Мурка! – крикнула я, увидев Мару, смотрящую прямо на меня с лежанки печи. – Иди ко мне, девочка! – закричала как можно громче. – Эй, ты, там… – завопила в сторону входной двери.

– Что? – на пороге появился мой сопровождающий, недовольно встряхнув руками. – Потише можно?

Конспиратор от бога. Думает, поставил машину в узком проулке, и никто не заметит, не увидит, не разнесёт на весь белый свет, что очередные дачники приглядывали дом.

– Нельзя. Помогай поймать Мурку! Мурочка, девочка, подойди ко мне моя, хорошая, – заворковала я, подбираясь к печи.

«Мурочка» в ответ окатила меня взглядом, полным презрения. Совсем, дескать, головой поехала ударенная…

Мара она, Мара, а Мурку в другом месте ищи, малахольная.

Сопровождающий сделал пару шагов в сторону печи, глядя на трёхцветное создание, та в ответ поднялась, изогнулась, издавая утробный, угрожающий звук.

– Осторожно. Возьми, накинешь на кошку, – показала глазами на валяющийся у печки тулуп, который я же и скинула, когда убегала из этого дома несколько дней назад.

Парень – имени его я так и не спросила, старалась не разговаривать, чтобы не слышать голоса, от которого поднималась тошнота, а тело парализовало страхом, – пригнувшись, двинулся в сторону скомканного тулупа, сосредоточившись на Маре, которая шипела и всем своим видом показывала – одно лишнее движение и останешься без глаз.

Выцарапаю.

Вырву.

Сожру.

А-р-р-р-ш-ш-ш…

Я медленно подняла полено, молясь, чтобы кошка не рванула в сторону, отвлекая охотника. Вцепилась двумя руками, вмиг запотевшими, похолодевшими от ужаса, от того, что собиралась сделать.

Мара продолжала угрожающе шипеть, выгибалась дугой, будто понимала, что происходит, отвлекала внимание на себя изо всех сил.

В какой-то момент, когда я подошла достаточно близко, сиганула вниз, вынуждая подельника Хряка нагнуться ниже, рвануть за кошкой, полностью сосредоточившись на движениях хвостатой.

В тот же миг я со всей силы, наотмашь, рубанула поленом по стриженому затылку, в ужасе зажмурившись.

Мамочки…

Ой-ой-ой…

Открыла глаза от глухого звука.

Увидела, как мой сопровождающий завалился на бок, издавая при этом странный звук, будто надувную игрушку проткнули.

Это же не предсмертный выдох?

Я имею в виду, невозможно же убить поленом?..

Мара в это время скользнула между моих ног, громко мяукнула и рванула в сторону двери, где у неё имелся свой выход – поспешила по своим кошачьим делам.

И мне, пожалуй, пора.

Я спешно выключила свет, закрыла дверь на замок, проверила, что ход для кошки остался открыт, и рванула в сторону, противоположную от леса, оставляя как можно больше следов, прежде чем свернула в проулок, ведущий к реке, и к тайге с приметной сопкой и сосной.

Если повезёт, меня начнут искать утром, если нет – через пару часов…

Тайга зимой пугала до состояния невменяемости, но именно это помогало.

Будь я во вменяемом состоянии, ни за что чтобы не пошла бы в лес. Слишком отчаянный способ удалить себя из жизни без следов и свидетелей.

Именно то, что мыслить адекватно у меня не получалось, единственное, что руководило мной – животный страх и острое, какое-то интуитивное понимание, что мне жизненно необходимо попасть в землянку Мирона – помогали двигаться в нужном направлении.

Утопая в снегу, проваливаясь по колено и глубже, разрубая собой наст на высоких сугробах, игнорируя здравый смысл, отгоняя зачатки сомнений и ужаса от того, что я совершила, я двигалась и двигалась вперёд, освещая себе путь фонариком, который захватила в доме Мирона.

Мысли прыгали как блохи, порождая сонмы сомнений и страхов, но я пробиралась и пробиралась вперёд, игнорируя их.

А если этот человек мёртв?

А если меня найдут?

Нет, меня совершенно точно найдут.

Иначе быть не может…

Или мой труп.

Или не найдут и трупа.

Мара – ты дура! – твердила я себе, тараня снег, прокладывая путь к своей цели.

Знакомая сопка. Знакомая сосна, среди зимнего леса торчащая заметнее. Спуск вниз, почти кубарем, вытирая с лица хлопья снега, вдруг повалившего с неба, будто по заказу, чтобы замести следы, хотя бы внешние, а дальше…

Подумаю потом, когда доберусь до своей цели.

А что я обязательно доберусь, сомнений у меня не было.

Полная, тотальная невменяемость, помните?

И это кажется сказкой, но я не только нашла землянку, я открыла её, откопав под слоями снега, ободрав себе руки, и нырнула внутрь, уверенная, что именно здесь найду если не ответы на свои вопросы, то нечто, что необходимо мне прямо сейчас.