Глава 27

– Кота обязательно было брать? – приподнял бровь Андрей Сергеевич, встречая меня в аэропорту Кадала – Чита.

Тот самый Андрей Сергеевич, который относительно недавно забрал меня с военного аэропорта и доставил в Сингапур. Тот самый, что контролировал работу медиков, приводивших мою голову в порядок.

И который настоятельно не рекомендовал мне возвращаться в Россию, как минимум пару лет, а лучше никогда, что было логично – весь мой бизнес находился за пределами страны.

– Тикер – моя семья, – ответила я ровно таким же жестом. – Уверена, он подружится с Марой. С кошкой Мирона, – уверенно заявила я, несмотря на отсутствие и крошечной уверенности в своём решении.

– Кто этот человек? – подпрыгнув на месте, спросила Алия. – Мне холодно! И здесь плохо. Некрасиво! – канючила она. – Вернёмся в самолёт! – потребовала, показывая на медленно катящейся частный бизнес-джет, обалдевший от того, где ему пришлось приземляться из-за капризов неприлично обеспеченной пассажирки.

Да уж… не Милан, не Французская Ривьера, не Флорида.

– Зима, поэтому холодно, – присела я на корточки рядом с сестрой.

– Так всегда зимой?

– Всегда. И смотри, самый настоящий снег, ты ведь хотела! – с максимальным энтузиазмом добавила я.

Логичней было бы оставить сестру на вилле в Букит-Тимах, со штатом нянь и гувернанткой, а ещё с охраной, как у настоящей принцессы, а с ней и кота – вопиюще спокойного парня, который предпочитал большую часть времени спать, в остальное демонстрировать пренебрежение ко всему человечеству, начиная с меня.

Но я не собиралась разлучаться с единственными родными существами на всём белом свете, как бы глупо это ни звучало.

К тому же, будь эта поездка по-настоящему опасной, начальник службы безопасности не выпустил бы нас из дома, так что… мы приземлились в Чите.

И встречал нас Дубровин Андрей Сергеевич – человек, которого я не планировала встретить. Совсем. Никогда в жизни. Только некие силовые структуры не спрашивали меня о моих планах. У них имелись свои.

– Холодный снег – плохой! – безапелляционно заявила Алия и надулась, я лишь улыбнулась в ответ.

Если моя сестра и видела настоящую зиму, то забыла об этом. Что ж, пришло время вспомнить. Уверена, ей понравится.

– Опрометчиво возвращаться сюда, – произнёс Андрей Сергеевич, глянув на Алию с мягкой улыбкой. – Малышка не помнит русского? – уточнил он.

– Нет, но она обучаемая – пожала я плечами. – Позволите? – попыталась я обойти незваного собеседника, будто верила, что на самом деле могу проигнорировать его присутствие.

– Прошу, – он показал на припаркованный автомобиль премиум-класса, лучшего в этом регионе не найти.

Какой сервис…

– Любезно, но я заказала автомобиль, – ощетинилась я, старательно скрывая эмоции от сестры, которая наблюдала за нашим диалогом, позабыв недовольство холодом, снегом и ситуацией в целом.

Новый человек, новые локации – безумно интересно.

– Будет лучше, если я лично отвезу вас троих в Сапчигур, – открыл он дверь машины. – Насколько мне известно, Жирекенское месторождение не входит в зону твоих интересов, Стрельцовская группа тоже, у Удоканской меди владелец тоже не менялся. Предположить, что Сафина Тамара заинтересовалась точкой на местном рынке, было бы слишком смело, отсюда вывод: мы едем в Сапчигур. Как бы неразумно это ни было.

Дорогой Алия смотрела мультики, играла с недовольным Тикером, который, впрочем, стойко принимал участь плюшевой игрушки, смирившись с положением. Я же смотрела в окно, вспоминая всё, что случилось со мной, начиная с пробуждения в палате, заканчивая взлётом с военного аэродрома в сопровождение двух, тогда незнакомых мне людей, вывозивших меня в никуда из ниоткуда.

Сейчас же у меня было стойкое ощущение, что я наконец-то возвращалась к себе.

Действительно к себе, как бы глупо это ни звучало и ни выглядело.

Откуда у меня была уверенность, что Мирон в Сапчигуре? Не было у меня никакой уверенности, и надежды не было, но я почему-то ехала.

Верила… не себе, нет, Мирону.

Я знала, что горщик и калымщик Куча объявился в селе после пары месяцев отсутствия, что его дом официально всё это время принадлежал подставному лицу, что с момента исчезновения Марфы Петровой с ударенной головой ничего не изменилось.

Знала, что Антонине и остальным родственникам объяснили моё исчезновение благовидным образом, прозрачно дали понять, что копать глубже не стоит. Скорей всего они и не копали… не враги же они сами себе. В качестве же компенсации морального вреда выдали круглую сумму.

Моя служба безопасности разыскала в ОАЭ Викторию Ван, урождённую Петрову Марфу. Пристрастие к запрещённым веществам, злоупотребление, потеря себя, как личности, увы, прошлись катком по внучке деда Петра.

Я не знала этого человека, и скорей всего не узнала бы никогда в жизни, но искренне обрадовалась, что он никогда не увидит того, что стало с его любимой и единственной внучкой.

Виктория, не дрогнув, продала дом в Сапчигуре, доставшийся ей от деда, и скрылась из вида, давая понять, что возвращаться на малую родину не собирается никогда в жизни.

Не приходилось сомневаться в правдивости её слов. А ещё в том, что при её образе жизни, дни её, увы, сочтены. Менять что-либо она не собиралась, попросту не хотела.

Что ж…

Дом впоследствии я оформила на Антонину, решив, что так будет честнее в отношении людей, когда-то протянувших мне руку помощи, и покойного деда Петра. Дорогие его сердцу вещи достались тому, кто по-настоящему ценит и помнит.

Возможно, это не лучшее решение, но для другого мне необходимо было время, а главное – желание самой Антонины и всех остальных родственников настоящей Марфы Петровой.

Постепенно чужие пейзажи за окном сменились знакомыми. Я начинала узнавать дорогу, повороты, даже деревья – они действительно все разные, как и учил меня Мирон.

Удивительно, насколько многому научил меня бестолковый чалдон за недолгое пребывание в Сапчигуре.

– Надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении, Мара… – глухо произнёс Андрей Сергеевич, притормаживая у знакомого дома из клеёного бруса.

Деревянный штакетник был завален сугробами, которые, несмотря на календарную весну, не собирались таять. Солнце скользило по застывшему насту, сосулькам, свисающим с металлических скоб забора, бежало по протоптанной дорожке от калитки к крыльцу, где на выставленном табурете восседала Мара собственной императорской персоной.

Откормленная и лоснящаяся. Трехцветное пузико явно не голодало во время отсутствия хозяина.

Удивительные люди живут в крохотном селе, затерянном в географии огромной страны.

Ни ударенной головой девушке не дали пропасть, ни кошке…

– Я подожду на всякий случай, – произнёс Андрей Сергеевич. – Имей в виду, Мара, никто не предупреждал Мироновского о твоём появление, наружного слежения давно нет, он не знает о твоём появлении. Ты можешь столкнуться с чем или кем угодно…

– Хотите спустить меня с небес на землю? – фыркнула я.

– Хотелось бы, – засмеялся Андрей Сергеевич.

Я вышла из автомобиля, помогла Алии, которая оглядывала удивительные для себя пейзажи с заметным интересом, позабыв про неудобство от щиплющего щёки мороза.

Наверное, увиденное казалось ей настоящим волшебством, чем-то совершенно невероятным, поистине волшебным.

Сердце заходилось в бешеном ритме, кровь неслась по организму с космической скоростью. Я не чуяла ног, рук, собственного дыхания, хоть и видела, как появляется пар изо рта. Не слышала скрипа снега под ногами, не обращала внимания на бьющие прямо в лицо лучи солнца – белёсого и бесстрастно холодного.

Мара недовольно повела носом, увидев нас, изогнулась дугой, почуяв незваного гостя в переноске – Тикера, находящегося, кажется, в трёх минутах от обморока.

Алия шла, держа меня за руку, разглядывая каждое полено, следы на снегу, застывшие ветви кряжистого дерева, окна дома, глядевшего на нас в упор.

И человека, вышедшего на крыльцо.

Высокий, широкоплечий, он стоял, засунув руки в карманы серых тренировочных штанов. Лицо с тёмной щетиной на подбородке, который можно назвать волевым, но с общим расхлябанным видом, накинутым на половину лица капюшоном толстовки, такой же потёртой, как штаны, не вязалось.

Он смотрел в упор светло-серыми, почти голубыми глазами. Прищурившись, уставился на меня в упор так, что гусиная кожа побежала по всему телу.

Что-то было во взгляде такое…

– Ты написал, что я возвращаюсь к себе, – сказала я тихо, подойдя вплотную.

Знакомый запах петитгрейна – один на двоих, как оказалось, – дыма из печи, сдобы бабушки Груши, настоя таёжных трав и чего-то, что принадлежит только Мирону, что дарит ощущение дома.

– Я вернулась. К тебе.