Глава 6. РУСЛАН

24 

Десять лет назад… 

— Что значит, ушёл? Дым, ты в своём уме? — расхаживал по комнате Макс.

Там, собственно, и расхаживать было негде. В их съёмной со Светкой квартире: два шага от стола до кровати, три — от двери до окна, у которого стоял Дымов.

— В своём, — уверенно кивнул он.

— Макс! — прозвучал из-за двери Светкин голос.

— Не похоже, — проигнорировав жену, покачал головой Самара. — Сначала ты просишь, чтобы любой ценой я устроил тебя к Домбровской. И я у Полинки чуть не в ногах валяюсь, чтобы она взяла тебя в своё агентство. Потом тебе кровь из носа надо именно к Арбатову, и я иду на преступление и сбрасываю ему перлы недоноска, о том, что он сделает с его дочерью, которые пацан не посылал.

— Но писал же, — уточнил Руслан.

— Писал, но не отравлял, — упёрся в него взглядом Самарский. — А теперь ты сбегаешь с поста как ошпаренный, бросив клиента? Ты вообще нормальный?

— Нет. И ты в курсе, — пожал плечами Руслан.

— Максим! — крикнула Светка громче.

Самарский снова сделал вид, что не слышал, хмурясь и в упор разглядывая Дымова.

— Вот дерьмо, — выдохнул он. — Ты что замутил с девчонкой?

Руслан промолчал.

— О не-е-ет! Сука, Дым! Нет.

— Ничего не было, — ответил Руслан мрачно. — Но ещё чуть-чуть и было бы.

— Дерьмо, — выдохнул Самарский.

— Полное, — согласился Дымов. — Но хуже всего не это.

— Только не говори, что ты… — покачал головой друг, глядя на Руслана с недоверием. Но всё было именно так, как он подумал. — Ты влюбился, что ли, Дым?

— Я не знаю. Но она… — Дымов сглотнул. — В общем, она нужна мне. И…

Дверь распахнулась.

— Макс! Я блядь, долго орать буду? — смахнула Светка с лица прядь волос мокрой рукой. — Ты не можешь нормальную квартиру снять, так иди помогай. Бери грёбаный таз с мокрым бельём, тащи и развешивай. Я тебе не Геракл, — упёрла она руки в бока.

— Я сейчас, — махнул Дымову Макс.

— Привет, — мрачно поздоровалась Светка.

Дымов кивнул.

Жена Самарского пошла к столу с остатками завтрака, обо что-то запнулась, выругалась.

— Как же уже надоело всё это, — швырнула Светка в сердцах какую-то тряпку. — Эта грёбаная конура. Эта ваша грёбаная работа. А нормально у вас там кто-нибудь зарабатывает? Или это тоже государственная тайна? — налила она в стакан воды, шарахнув о стол металлическим чайником.

Руслан не думал, что она ждёт ответа, поэтому промолчал.

Скорее, ей нужны были зрители, и он на эту роль вполне годился.

— Ненавижу это всё. — Светка выпила воду залпом, как горькую, и шарахнула стаканом. — Света, потерпи. Света, подожди! — передразнила Самарского. — А сколько ждать? И чего? Пенсии? Ещё о детях он мне говорит. Какие, блядь, дети! Здесь?! — развела она руками.

Руслан, конечно, знал, что пилит Макса Светка безбожно. И что платят им немного.

Но у него был план.

— Ну ты точно рехнулся, Дым, — сказал Макс, когда вернулся. Взмокший. Растрёпанный. Оттянул на груди прилипшую от пота футболку. Налил из чайника в тот же стакан. Жадно вылакал. Постучал себя по груди, словно то, что там горело, не залил. Выплеснул в стакан остатки воды. — Ты же понимаешь кто она, Альбина Арбатова? Осознаёшь, к какой жизни привыкла? В каких магазинах одевается, в каких ресторанах ест?

— Осознаю, — кивнул Дымов.

— Так подумай ещё раз, хорошенько. А потом иди уговаривай Полинку, чтобы взяла тебя обратно, и ты знаешь как — иначе она не согласится.

Он снова хлебнул воды.

— Нет, Макс, — покачал головой Руслан. — Я думаю, мы должны открыть своё дело. Своё охранное агентство, не хуже, чем у Домбровской.

Самарский поперхнулся. Закашлялся.

— Чего?

— Своё охранное агентство, — медленно повторил Руслан.

— Да слышал я, не глухой, — отставил Макс стакан. — Где мы деньги-то на него возьмём? Ну ладно, чёрный костюм, допустим, у меня есть. Пару тройку клиентов нам с барского плеча, может, подбросит Домбровская, да и то, если ты сильно попросишь. И ты большой мальчик, надеюсь, понимаешь, что я имею в виду.

— Я понимаю, — кивнул Руслан. Трудно не понять, когда он долдонит об этом без остановки. Да Руслан и сам знал, на каких условиях Полина согласится поговорить, а уж тем более помочь.

— А что дальше? Пойдём по рукам? Я не могу. У меня жена. Да и ты не по этой части.

— Я совсем не это имел в виду, Макс. Не «охранное агентство» — показал он кавычки, имея в виду услуги, для которых богатые дамочки нанимают мускулистых парней. — А настоящую серьёзную компанию по охране клиентов и их имущества.

— Ну, вопрос остался прежним, — развёл руками Макс. — Где мы возьмём на это деньги?

— Помнишь, последнее предложение, что нам сделали перед тем, как ты женился и окончательно перешёл в штаб, а я приехал с песков, похоронил деда и пошёл к Домбровской. Я узнал, оно ещё в силе.

— Ты про того арабского шейха и «чёрный контракт»? — теперь кавычки показал Макс.

— Именно.

Самарский округлил глаза.

— Нет, Дым. Я не могу, — замотал головой.

— Макс, я бы взялся один. Но один не справлюсь. Там надо вдвоём, ты же понимаешь. А никто лучше не работает в паре, чем мы с тобой.

— Дым! Твою мать! — выдохнул Макс, согнулся, упёрся руками в стол.

— Макс, это большие деньги. Очень большие.

— Это грёбаная «медовая ловушка», секс-шпионаж — всё, от чего мы, наконец, открестились. И что? Опять?!

25 

— Переедешь с этой халупы. Квартиру нормальную снимешь. Светка тебя пилить перестанет. Детишек настругаете, — упёрся рядом в стол Руслан. — Откроем своё агентство. Наберём людей.

— Я не буду соблазнять жену шейха! — верещал Самара. — Сука, он же шейх! Узнает — найдёт, подвесит нас за яйца, через хуй вывернет наизнанку, а потом пришлёт наши головы экспресс-почтой.

— Не узнает. Мы не попадёмся, — оптимистично уверил Руслан.

— Дым, это не рядовой контракт, ты же понимаешь, — смотрел на него Самарский тоскливо. — Он потому и называется «чёрный», что грязный. Это серая зона. Ресурсы. Нефть. Политика. Деньги. Власть. Баланс сил добра и зла. Жизнь и смерть.

— Он называется «чёрный», потому что на нём стоит чёрный гриф «секретно», ставят чёрные печати и заполняют чёрной пастой. И мы всю жизнь этим занимаемся. Нас именно этому учили.

— Да, но мы больше не ходим в открытый космос, сколько бы за это ни платили.

— Ты не ходишь, у тебя семья, родители, жена, а я могу: у меня никого нет. И всю грязную работу я возьму на себя. Ты мне нужен как технический специалист, Макс.

— Нет, Дым, нет, — замотал он головой. — Я и сам не пойду и тебя не пущу.

— Квартира, Макс. Свобода. Дети.

— Хорошо же тебя зацепила эта девчонка, если ты даже про «чёрный контракт» подумал.

— Если не нам, его всё равно кому-нибудь отдадут, — пожал плечами Руслан.

— Конечно, его отдадут. И хер бы с ним. Но ты же понимаешь, за ним тоже придётся идти к Домбровской. Так, может, просто… — он снова показал кавычки.

— Нет, — покачал головой Руслан. — Никаких секс-услуг в довесок к охране. Мы не будем начинать с подмоченной репутации, тем более на своей территории. Мы не будем даже думать об этом.

— Я напомню тебе ещё одно, Дым. Подписав этот контракт, ты потеряешь всё, помнишь? Тебя уволят. Тебе придумают какую-нибудь мерзкую легенду про наёмного убийцу, которую даже не сильно засекретят, скорее наоборот, где-нибудь якобы случайно светанут. Ты больше не будешь числиться в штате, ты уходишь в свободное плавание. Навсегда.

— Я помню. Главное, чтобы не уволили тебя. А тебя не должны: своим ебалом буду светить я, ты останешься в тени, под прикрытием родного штаба.

Они всегда работали вместе. Обычно: Макс по техническо-информационной части, Дым — в полях. Это Дым лазил по мусоркам, где должны оставить выкуп, нырял с аквалангом проверить дно, изображал в аэропортах встречающих, а в поездах — спящих. Голос Макса зудел наставлениями у него в наушнике, давал указания, где выйти и куда повернуть, как поставить камеру, чтобы она не показывала пыльный угол и хрипел «пора съёбывать», когда нежданный гость появлялись на пороге.

Хотя умели и наоборот.

И уже Дым подстраховывал Макса, охмурявшего очередную девицу. Заказывал в ресторанах нужные столики, переключал светофоры, когда тот гнал по городу, и рычал «Не тяни!», когда в рации садилась батарейка.

Это была откровенно блядская работа, но, положа руку на сердце, она им нравилась.

Хотя Макс всегда хотел работать в штабе и находить нестандартные решения, а Руслан, наоборот — мечтал уйти в разведку снайпером и выполнять простые и ясные задачи.

— Это арабы, Дым, — не сдавался Макс.

— Блядь, ну и что арабы, — хмыкнул Руслан. — Я же не евнухом в гарем нанимаюсь.

— Ну, выглядеть это будет именно так. Хотя да, — почесал башку Самарский, — не евнухом.

— Пусть это выглядит как угодно. Если за это платят — я согласен. И… есть ещё кое-что. О чём я могу попросить только тебя. Но не здесь, — он показал на улицу.

— Свет, я сейчас приду, — крикнул Макс в коридоре. — Купить что-нибудь?

— Картошка закончилась, — высунулась из кухни Светка. — Только не бери в магазине, лучше у бабок маленькое ведро на… — начала было она, но махнула рукой. — А, бери где хочешь.

— Я настолько безнадёжен? — вздохнул Макс, когда они вышли на улицу.

Руслан пожал плечами. Что он мог ему сказать? Каждый выбирает по себе: женщину, религию дорогу. Если Макса всё устраивало, что ему мог сказать Руслан?

— Так что за дело? — спросил Макс, когда присев на лавочку в парке, они докуривали последнюю, одну на двоих сигарету.

— Если ты откажешься, я пойму, — выпустил дым к кронам тополей Руслан и протянул Максу сигу. — У Абрамова есть подруга, зовут Кристина. Это вводные, — передал свёрнутый лист.

Макс сделал последнюю затяжку, вдавил окурок в лавку, отправил щелчком в сырую траву.

— Надо, чтобы он нас застал или хватит фото?

— Лучше, чтобы застал, лично, — ответил Дымов.

— А это что? — вытаращил глаза Макс, когда Руслан протянул ему плотный рулончик купюр.

— Это аванс. Купишь своей Светке мешок картошки, — усмехнулся Макс. — Ещё столько же получишь, когда дело будет сделано.

— Я думал, это личное, — удивился Макс.

— Это личное. Алька против развода и хочет любым способом избавиться от жадной девицы, что спит и видит стать новой женой её отца. Но, когда за это могут ещё и заплатить, почему бы не да.

Да, это было расчётливо: предложить «решить вопрос» с любовницей мужа Марго и попросить за это оплату. Но Руслан думал не о себе, можно сказать, сам он не мог.

Да, это было жестоко: сделать предложение женатому другу. Но так они зарабатывали на жизнь. Это была их грёбаная работа. А Руслан знал, как Самарскому нужны деньги.

И Самарский кивнул.

Ещё Руслан знал, что если ему нужен «чёрный контракт», то мимо Полины Домбровской не пройти в любом случае.

И это было первое, что он сделал, расставшись с Максом — позвонил Полине.

26 

Как бы Самарский ни кипятился, Домбровская не так болезненно восприняла внезапный уход Дымова от Арбатовых, как он себе представил.

И к просьбе Руслана поменять его на телохранителя-девчонку тоже отнеслась с пониманием.

Она вообще была умной бабой, Полина Домбровская.

Были у неё свои слабости, например, Руслан Дымов, но пока это было ему лишь на руку.

Не многие в штабе знали, что агентство, куда устроился Руслан, полностью принадлежит Полине. Но почти все понимали, что ни одна частная охранная компания не работает без прикрытия органов или под руководством людей, которые в теме.

Полина Домбровская, к своему тридцатипятилетию получившая очередное звание, занимала в штабе серьёзную должность: через неё шли все контракты, в том числе «чёрные».

— Ты готов поставить на кон всё, мой мальчик? — спросила она, прикуривая от его сигареты.

В тонком халатике на голое тело она встала у открытого окна, своей шикарной квартиры с видом на столицу. Руслан, небрежно прикрыв одеялом пах, курил в постели, подложив под голову руку, и рассматривал странную картину с обнажёнными людьми, расположенную на потолке.

Не плафон Шагала, конечно, невольно подумал Руслан, но куда вдохновляющее.

— Если что-то пойдёт не по плану, мы не сможем тебя защитить, — слово в слово повторяла Домбровская слова Макса, но с другими нюансами. В отличие от друга, она Руслана не отговаривала: ставила в известность и давала советы. — Штаб от тебя открестится, поэтому не будь дураком. Ты знаешь, что делать, — запахнула она поплотнее халатик (осень чувствовалась всё ближе).

— Я знаю, — резко сел Руслан, придушил в пепельнице сигарету и потянулся за штанами.

Он был готов на всё ради Альбины Арбатовой. Он поднимется, заработает денег, откроет свою компанию и назовёт эту девчонку своей.

— Если ты берёшь «чёрный контракт», твоя карьера у нас автоматически заканчивается. Мы демонстративно закрываем твоё личное дело и зашифровываем записи. С этого дня официально ты сам по себе, — делала Домбровская упор на формальности. Что белые, что чёрные контакты всё равно шли через штаб, хотя заказчику знать об этом необязательно. — Сам выпутываешься, если вляпаешься. Сам заметаешь следы, если наследил. Сам нанимаешь адвокатов, если попадаешь под трибунал. И сам максимально прикрываешь свою задницу, — очередной раз настоятельно намекнула она на компромат, который ему очень пригодится, если что-то пойдёт не так. — Да, такая сучья у нас работа: никому нельзя доверять. Ну, остальное я тебе уже рассказала, — она затушила сигарету.

— Спасибо, — Руслан поцеловал её в висок и ушёл.

Он получил чёрный контракт.

Дымов думал, что справится месяца за три, но на подготовку и исполнение ушло полтора года, а потом ещё на три месяца ему пришлось залечь на дно, пока всё уляжется.

Макс свою часть работы выполнил раньше и вернулся тоже раньше.

К тому времени, как вернулся Руслан и привёз чемодан денег, Светка от Самарского уже ушла и подала на развод.

— Да похуй, — трещал Макс новенькими купюрами в тугих пачках, привалившись к стене и сложив ноги на обшарпанную табуретку.

В пыльное окно сквозило. С постельного белья на натянутой поперёк маленькой кухни верёвке капало. Откуда-то истошно несло кошачьей мочой.

— Пусть валит, — тусклый Самарский с мутными от недосыпа глазами, поскрёб небритую щёку. Хотел поправить волосы, но застрял пальцами в спутанных патлах, выругался и бросил это неблагодарное занятие. — Ты думаешь она из-за бабла? Квартира ей маленькая? Удобств не хватало? Да она просто нового ёбаря нашла.

— Ты его видел? — участливо спросил Руслан. Как бы Макс ни храбрился, Светку он любил.

— Конечно, на лбу у него «Светкин ёбарь» было не написано, но я же не дебил, понял, какой это замерщик окон. Да и хер с ней! — бросил он на стол пачку денег. — Ну, что дальше?

— Что и собирались, — ответил Руслан. — Ты сделал, что я просил?

— Обижаешь! Конечно, Дым. Сайт создал. Домен прикупил. Офис присмотрел. Надо, чтоб ты выбрал, какой именно снимем. Парней обзвонил. С инструктором договорился. Да, Домбровская передавала привет, — многозначительно улыбнулся он.

— Как она? — опустил глаза Руслан.

— Скучает, как, — хмыкнул Самарский. — Ждёт тебя, не дождётся.

Дымов усмехнулся.

— Да я серьёзно, Дым, — поджал под себя ногу Макс. — Там Арбатов, вернее, его жена, очень просит лично тебя.

В груди нехорошо заныло: Алька…

— Зачем? — Дымов потёр грудину.

— Ты что новости совсем не читаешь?

— Если только арабские. Да и те, одного местного гарема, — хмыкнул он.

На самом деле новости он принципиально не читал именно потому: чтобы вдруг не наткнуться на имя Арбатова, сообщение, что его дочь помолвлена или выходит замуж, и не трепать себе душу.

— Ну держи, так уж и быть, просвещу, — незнамо откуда принёс Самарский газету, положил перед Русланом открытым разворотом.

— М-м-м… его жена открывает галерею, — пробежался Руслан по выделенным крупным шрифтом абзацам.

— И будет в каких-то цацках чуть ли не царя Соломона, — разъяснил Макс, — к которым ей очень нужна охрана, а тебе госпожа Арбатова доверяет.

«Это она, конечно, зря» — подумал про себя Дымов, но уже знал, что не сможет отказаться.

Алька, Алька, Алька… билось в груди.

Он закрыл газету, когда взгляд зацепился за другое.

— А это что за нахуй? — удивился Руслан.

На первой полосе крупными буквами чернела надпись: «Дориан Грей снова убивает».

27 

Наше время… 

Руслан глянул на часы.

Рано (посещения больницы разрешались с четырёх) — и снова опустил глаза в бумаги.

Он не спрашивал, где Макс брал оперативную сводку.

Обычно она просто помогала «Альфа-Безопасности» прогнозировать спрос на свои услуги: сообщали про участившиеся квартирные кражи — подскакивал интерес к охране недвижимости, ухудшалась статистика пьяных драк — сыпались заявки от клубов и баров.

В новой сводке, что лежала у Дымова на столе, ничего не было про кражи и драки, но Руслану она особенно не понравилась.

— Ты читал? — набрал он Макса.

— Нет, — ответил тот беззаботно. — А что там?

— Чёртов Дориан Грей.

Дымов услышал, как у Самарского что-то грохнулось. Может, он сам, имеющий привычку раскачиваться на стуле. По крайней мере, ответил он не сразу.

— Что опять?! Сейчас я уточню и перезвоню.

Перезвонил Макс, когда Руслан уже ехал в больницу к Альбине.

— В общем, я узнал. В прессе этого пока нет. В сети тоже вычищают всё, чтобы не началась паника. Но бабу действительно застрели из снайперской винтовки. Даже двух баб. Только одну насмерть, а другая в реанимации. По предварительным данным, у обеих есть написанные портреты. Одна — жена ресторатора, её портрет висел прямо в одном из его ресторанов и был назван в её честь — Шанталь.

— Она француженка, что ли? — удивился Руслан.

— Да не. Просто родители с припездью.

— Я так и подумал, — свернул на больничный бульвар Дымов. — Для французов сейчас имя Шанталь, как для нас Фёкла, безнадёжно устаревшее. Или ей должно быть лет сто. А ей сколько?

— Тридцать два. И это она жива, хоть и не разглашают. А та, которую ты увидел в сводке, и того моложе. Безутешный муж — тоже какой-то бизнесмен. Портрет был, пропал, как и во всех других случаях, но странное…

— Да куда ты лезешь, сука! — выругался, Руслан, ударив по тормозам. Какой-то мудак его подрезал, и Дымов не услышал, что сказал Самарский после «странное». — Ну надо тебе — попроси, а не при, завалив ебало. Что ты сказал? — переспросил он Макса.

— Я сказал, странное: портрет она не заказывала, ей его подарили, даже больше: прислали анонимно. Оперативники думают: это очередной подражатель, а профайлеры склоняются к версии, что маньяк тот самый, настоящий.

— Настоящий? — оживился Руслан.

— Примерное описание: мужик. Высокий, спортивный, широкоплечий. Глаза карие. Волосы тёмные, длинные, вьющиеся. Но, главное, конечно, возраст. Тот, который орудовал, когда Алька была маленькая, и которого так и не поймали, скорее всего, был не старше двадцати пяти.

— Значит, сейчас ему около пятидесяти? — посчитал Дым.

— Или меньше. По некоторым данным, свою первую серию убийств он совершил совсем юным. А если тот, что появился восемь лет назад, всё же подражатель, — напомнил Макс, — то сейчас подражатель сидит.

— Или нет, — подумал вслух Руслан. — Узнай, сидит или всё же вышел по УДО, хорошо?

— Конечно, — ответил Макс, а потом добавил. — Дым… только не начинай, а? Ну, зачем он тебе опять? Он не имеет отношения к Алькиной матери, ты же знаешь.

— Имеет, ещё как имеет, хоть он её и не убивал.

Ему нужен был чёртов Дориан Грей, чтобы доказать то, что по иронии судьбы знали только Руслан и серийный убийца, и только чёртов маньяк мог это подтвердить. Восемь лет назад Руслан его упустил, но, если тот появился снова — это был шанс. Шанс, наконец, выполнить данное когда-то обещание.

— Ты, может, забыл, хренов маньяк целился в Альку, — не сдавался Макс.

Трудно забыть про дыру от пули в собственной спине, что чуть не стоила Руслану всего, в том числе жизни.

Он помотал головой, как конь, на которого надели сбрую и который хотел её сбросить, хоть Макс его и не видел.

— Не маньяк. И не в Альку, а в Марго, — поправил Дымов друга.

— У Марго нет портрета и никогда не было, а у Альки был. Странно, что он пропал. Помнишь, вторую жертву маньяк недострелил, а потом узнал, что она жива, и портрет оказался на месте, — напомнил Макс. — И снова пропал, уже насовсем, когда женщину всё равно убили.

— Ну, конечно, я помню, — обречённо выдохнул Руслан. — И ничего странного. Алькин портрет у подражателя, который этих тонкостей не знал, просто спёр и всё, когда решил косить под маньяка. Макс, ну сколько можно объяснять? Их двое. Настоящий маньяк и тот ушлёпок, которого наняли восемь лет назад. Ушлёпок хоть и орал на всех углах, что он Дориан Грей, доказать ничего не смог. Ему и предъявили только покушение на убийство. И дали всего пятнадцать лет. Но я помню, что ты был со мной не согласен.

— Я и сейчас с тобой не согласен, брат. Какого ж чёрта вместе с ушлёпком пропал и маньяк? И убийства прекратились? И какого чёрта начались снова именно сейчас?

На этот вопрос Дымов не мог ему ответить.

— Меня беспокоит другое, — выдохнул он. — Что он выбрал именно этот город для новых убийств.

— Блядь, город, куда переехала Алька. Я и не подумал, — озадаченно хмыкнул Макс.

— А я подумал, — барабанил пальцами по рулю Руслан. — Но настоящий это маньяк, старый подражатель или новый подражатель пока непонятно.

— Если узнает, что тётка из ресторана жива, и портрет вернёт, точно маньяк. Это нигде не разглашали, как он поступил в тот раз с портретом, и подражатель на этом посыпался.

С этим Дымов был согласен: только настоящий убийца так зациклен на изображениях жертв.

— А если он вернёт Алькин портрет? — задумался Макс. — Значит, он кто?

— Значит, он рядом и снова убивает, — выдохнул Дымов.

— И у нас будет до хера запросов на личную охрану, как только это просочится в прессу, — прагматично резюмировал Самарский.

— Да, займись пополнением штата, люди нам понадобятся, — ответил Руслан.

Он отключился и повернул к больнице.

Что Альку он не найдёт на месте, ему и в страшном сне не могло присниться.

— Что значит, уехала? Как уехала? Куда? — на взводе после новостей про серийного убийцу и долбоёбов на дороге, почти орал Дымов.

— Так домой, с мужиком еёным, — растерянно объясняла санитарка, что мыла Алькину пустую палату.

— С кем?!

— Руслан Валерьевич, — прозвучал за спиной знакомый голос, надменно-издевательский. — Вы в больнице, а не на плацу. Ведите, себя, пожалуйста, потише. Не надо так орать.

— Вы сказали, что продержите её ещё пару дней, — сказал Дымов тише, но от этого не менее угрожающе.

— Руслан Валерьевич, — повторила Светлана Игоревна, — с чего вы вообще взяли, что я вам что-то должна? Например, отчитываться? Я рядовой нейрохирург, рядовой больницы. У нас есть правила, есть нормы, которым мы обязаны соответствовать, а у меня есть начальство, которому я подчиняюсь. Если мне сказали освободить палату, я её освобождаю. Если сказали выписать пациентку Арбатову — я выписываю. И кто за ней приехал, вы или какой-то другой человек, вообще не моё дело.

— Но как его зовут вы же, я надеюсь, спросили?

— Я бы могла. Как и вы, например, могли мне вчера позвонить. Но вы не позвонили, а я не спросила, — пожала она плечиком, затянутым в кроваво-красное, как спартанский плащ. — Да и какое это имеет значение. Альбина Викторовна — взрослый дееспособный человек.

— Дееспособный?! Она же ничего не помнит!

— Ну пока судом или врачебной комиссией не доказано обратное — дееспособный, поэтому вправе выбирать, с кем и куда ей ехать, а вот я, наоборот, мешать ей не вправе.

Она дала понять, что на этом разговор закончен, смерила Дымова взглядом и вышла из палаты.

Что это и была её месть — и к бабке не ходи, но Руслану ничего не оставалось, кроме как убраться восвояси.

— Самарский, ты что, твою мать, сделал с докторшей? — снова позвонил другу Руслан, уже выехав с больничной парковки.

— Я? — опешил тот.

— Переёбывай заново. Она как с цепи сорвалась.

— Дым, я ей даже не звонил. У меня мелкий заболел. Я был у Светки-2. А чё случилось-то?

— Я хрен знает чё. Может, ничего. А может, всё. Алька уехала из больницы с каким-то мужиком, и я понятия не имею с кем, и понятия не имею куда.

28

Самарский выругался.

— Ты сейчас далеко? — спросил его Руслан.

— В офисе.

— Тогда, наверное, доедешь быстрее. Я тут встрял, — оценил Руслан плотность автомобильной пробки. — В любом случае езжай к Альке. Встретимся там.

Но он приехал быстрее.

Бросил как попало машину (меньше всего его сейчас волновало, что он перегородил проезд, кому надо объедет, двор сквозной) и рванул на четвёртый этаж.

Даже через дверь было слышно, как разрывается звонок, но в квартире никого не было.

Дымов помчался вниз, выскочил из подъезда и там чуть не врезался в Альку.

Воздух выбило из лёгких: слава богу!

Успев её подхватить, чтобы не упала, он аккуратно поставил Альбину на место.

Чёртов больничный запах словно пропитал её насквозь.

Руслан его вдохнул и осторожно убрал руки:

— Прости.

— Ничего, — мягко улыбнулась она.

Сердце сжалось: не узнала?

Не узнала. Резко шагнула вперёд, чтобы поймать закрывающуюся дверь, но не успела.

Полезла в сумку за ключами.

С её плеч шёлковой змеёй сполз и упал на землю платок. Руслан его поднял.

— Альбина, — окликнул он.

Она удивлённо повернулась.

— Мы знакомы?

— Я… я тут живу, — не знал, что сказать Руслан, протянул платок. — На… на третьем этаже.

— Правда? — неожиданно обрадовалась она, намотав чёртов платок на шею. — Вы?

— Ну как бы да, — смутился Руслан, не понимая, чему она радуется.

— Так это вы были на месте аварии?

Ах, она об этом. Чёрт!

— Ну типа того, — пожал Руслан плечами.

— И цветы приносили. Спасибо! Они такие красивые.

— О, не стоит, — выдохнул Руслан. — Кстати, про вашу машину, — язык не повернулся снова сказать ей «ты», когда она так тщательно выкала. — Машина сейчас в ремонте. Ждут запчасти. Но к концу недели должна быть готова. Я пригоню, как сделают, занесу вам ключи. А вы… — Руслан оглянулся, чтобы спросить, с кем она приехала.

— Я… — подумала она о чём-то своём и спохватилась. — Ой, вы столько сделали для меня, а я даже не спросила, как вас зовут.

— Я Руслан, — скрепя сердце, выдавил Дымов.

— Руслан, — повторила она задумчиво, словно ждала: что-то в ней отзовётся. И он ждал. Но ничего не отозвалось. — Красивое имя. Руслан, — повторила она. Тряхнула головой. — Простите, я ничего не помню. Если мы были знакомы, и я брала у вас по-соседски, например, мясорубку и не вернула, то вы можете её забрать, — улыбнулась она.

— Нет, вы не брали у меня мясорубку, — засмеялся Руслан. — Я даже не знаю, была ли она у меня. А вы… Простите, как вы добрались до дома?

— Я? — удивилась Алька. Меня привёз, — она оглянулась, — Игорь. Да, Игорь.

Руслан оглянулся вместе с ней, и всё понял.

— Игорь, это Руслан, мой сосед, — представила она ему Камалова. — Руслан, это Игорь, мой… ну, скажем, друг, потому что его я тоже не помню. Но это даже весело, — она засмеялась.

У блондина, наконец, отросла борода. И хоть выглядела она странно — смоляная борода на фоне платиново-белых волос (Руслан подозревал, и то и другое он красит), выглядел засранец эффектно.

Куда старше своего возраста. И куда краше того безусого юнца с карими глазами и девчачьими ресницами, что Руслан помнил.

— Мы уже встречались, — ответил Игорь Камалов.

— Да? Ну это же замечательно! — снова обрадовалась Алька.

Весёлость её была какая-то шальная, Руслан бы сказал нездоровая, лихорадочная, шоковая. Именно такой, чумовой и весёлой, его Алька обычно творила глупости. И почему-то именно такой, бедовой, безбашенной и смешливой, больше всего Руслану нравилась.

— Наверное, замечательно, — посмотрела она на хмурые лица мужчин. — Впрочем, неважно. Спасибо, что подвёз, — сказала она Камалову.

— Может, я всё же зайду? — удивился он, явно не рассчитывая на такой поворот.

— И я, — тут же сказал Руслан. И невинно пояснил: — За мясорубкой.

Но Алька не дала разгореться конфликту.

— Ух ты ж, — повернулась она, увидев у подъезда Самарского. — А вы тоже здесь живёте?

— Я? — удивился Макс, покосился на Руслана, но вида не подал. — Нет. Но если что-то надо, то я к вашим услугам, — не растерялся он.

— Да. Будьте добры, проводите меня, пожалуйста, до квартиры, а то тут господа никак не могут определиться, кто пойдёт со мной.

— Да говно-вопрос, — пружинисто поднялся на крыльцо Самарский и помог Альке с дверью.

Она назвала номер квартиры.

— Четвёртый этаж, — услышали Руслан с Камаловым ответ Макса, а потом дверь подъезда закрылась.

— Хоть пальцем к ней притронешься — убью, — предупредил Руслан Игорька.

— Может, уже успокоишься? — спустился следом Камалов. — Или эта токсичная маскулинность из-за избытка стероидов?

Руслан не удостоил его ответом. Щёлкнул брелоком сигнализации.

— Ну кто бы сомневался, — взмахнул руками блондин, имея в виду то ли размер машины, то ли то, как Руслан её поставил, из-за чего тот высадил Альбину, а сам был вынужден объезжать вокруг, чтобы заехать во двор, поэтому и задержался.

— Всё ещё не можешь простить, что она выбрала меня? Тогда в институте? — крикнул он.

— Она не выбирала тебя, — открыл Руслан дверь машины и повернулся. — Она мстила мне. А ты просто подвернулся под руку.

— Ошибаешься. Это тебя она выбрала, чтобы отомстить мне. Я всегда был первый.

— Ты всегда был в жопе. Вот сиди там и не высовывайся, — Руслан хлопнул дверью.

Камалов?! Дымов не мог поверить. Откуда, сука, он снова вылез? Как, твою мать, оказался здесь?

— Ты там не прихуел? — не выдержав, позвонил он Самарскому, который всё не выходил.

— Прости, дела, — сказал Макс Альбине, прикрыв ладонью трубку. — Ну, я пойду? Или ещё с чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо. Думаю, я справлюсь, — беззаботно ответила она.

— Ну тогда пока? — словно назло Дымову, тянул время Самарский.

— Да, пока.

Всё никак не могли они распрощаться, а Руслан скрипел зубами.

— Может, я позвоню? — спросил Альку Макс.

— Да, было бы неплохо, — тут же согласилась она.

Руслан слышал, как, удерживая звонок, Макс забивает в телефон её номер.

Как спускается по лестнице.

Как, наконец, выходит.

Демонстративно прикладывает трубку к уху.

Дымов сбросил звонок.

— Блядь, какого… — у него не было слов.

— Ой, всё, всё, — поднял руки Самарский. — Успокойся.

— Ты взял её номер? — давил Руслан.

— И что? — невинно пожал плечами Самарский. — Она ничего не помнит: меня, тебя. Или я должен был как долбоеб объяснять, что вон тот задрот, что её привёз — её бывший ёбарь, вот этот громила — её бывший муж, а я его друг?

Дымов выдохнул. Адреналин ебашил так, что его трясло. Надо было успокоиться. И… идти домой, наверное. Хер знает, чего он вообще пошёл к машине. Он же здесь живёт.

— Может, пойдём выпьем? — предложил Макс.

— Тебя ребёнок ждёт. Больной, — напомнил Дымов.

— Ну ладно тебе, не злись, — сложил брови домиком Самарский. — Может, всё же пойдём выпьем? Алька дома. Это всего лишь Камалов, а не какой-нибудь маньяк. Ну или можем приставить к ней кого из наших, так, на всякий случай.

— Не надо к ней никого приставлять, — огрызнулся Дымов. — Просто ей надо время. Успокоиться, прийти в себя, принять эту новую реальность. Да и мне, наверное, тоже.

— Наверное, — согласился Макс без издёвки.

— Она меня не узнала, — покачал головой Руслан, не веря своим словам. Не веря в происходящее. — Не узнала. Совсем.

Он не был к этому готов.

К её пустым глазам, в которых не было ничего. Ни злости, ни ненависти, ни любви. Ничего.

Это было больно. Это было страшнее всего. Он больше для неё никто.

Она его не узнала.