Глава 14

Алексия

Брат появился ровно в семь часов вечера. Как всегда пунктуальный. К этому времени я приготовила овощное рагу и мясо, зная, как мой родственник любит поесть. А точнее, любит мою еду, поэтому я и приготовила любимые блюда Демьяна по собственному рецепту.

В квартиру мужчина вошёл хмурый и недовольный. По моей спине прошёлся холодок, и паника постепенно начала накрывать меня. Знаю, что Дем меня не убьёт, но вот разругаться в пух и прах мы можем. Конечно, я понимаю, что он переживает, заботится, да и в конце концов любит меня как родную младшую сестрёнку.

Что он всегда желает мне только лучшего. И понимает, как мне было тяжело и плохо, когда узнали о диагнозе мамы. Впрочем, меня поддержала и мама Демьяна — родная сестра моей матери.

Все мы переживали и не знали, что делать, где найти столько денег на операцию, потому что, даже собравшись всей семьёй, не наберём и пятую часть сумму.

Брат прошёл на кухню, сел за стол, и, уперевшись локтями в край столешницы, сцепил пальцы в замок и уставился в окно. Я взяла тарелку побольше и, положив для брата большую порцию, поставила перед ним. Присела напротив.

— Ешь, — проговорила, кивнув на еду. — Ты наверняка голоден, ведь целый день не ел на своей работе.

Тот кивнул и, повернувшись ко мне, посмотрел на меня пристально.

— Скажи, что тебя связывает с Севером? — спросил Дем спокойным, но твёрдым голосом.

— Ничего, — ответила, покачав головой.

Мой собеседник хмуро свёл брови вместе, стрельнул в меня грозным взглядом. Я понимала, что брат злится на меня, и мне бы очень хотелось рассказать ему обо всём, но я не могла. Не имела права втягивать его в эту авантюру. Ведь если Клим Север обо всём прознает, то прежде всего от этого цирка пострадает не кто иной, как мой родной человек — Демьян.

Именно он попадёт под горячую руку этого мужчины, потому как тот будет думать, что мой брат его предал: не сказал того, что должен был в первую секунду рассказать. Потому что он его начальник. Хоть Демьян мне двоюродный брат, мой родственник, который защищает всегда меня от всего плохого в этой жизни, сейчас моя очередь оградить его от возможных неприятностей.

— Ты мне врёшь, Ляль. Я же это вижу. Ну, не дурак же я. Я знаю тебя, как облупленную, — говорил мужчина, прожигая меня взглядом.

А что я могла сказать на это?.. Конечно, я всё понимаю, но поделать с собой ничего не могу.

— Дем, я не могу тебе ничего рассказать. Прости, — отвела взгляд в сторону, потому как мне было стыдно врать, недоговаривать родному человеку, который всегда был рядом.

— Ляль, я вроде бы тебе не чужой человек. Почему ты так со мной? Я же тебя из каждой передряги вытаскивал. До последнего на твоей стороне. Да я любому башку из-за тебя откручу. Как ты это не можешь понять? — с каждым словом он распалялся всё больше: его голос становился громче, а грудь ходила ходуном от возмущения.

Я вся сжалась в комок, но молчала. Я не могла… Мне стыдно, больно… Мне так плохо, и я не знаю, что мне делать, как поступить. Вся эта ситуация на меня сильно давит, и я не нахожу себе места.

Слышу, как отодвигается стул — ножки проезжаются по кафелю, отчего я вздрагиваю и вся съёживаюсь. Несколько громких шагов, и возле меня садится на корточки Демьян. Берёт меня за руки и заставляет повернуться к нему всем телом. Заглядывает в мои глаза, пытаясь там найти все ответы на свои вопросы.

— Скажи мне, что с тобой происходит? Как ты связана с Севером?! — он почти выкрикивает последние слова, заставляя моё сердце стучать быстрее от страха, а кожу — покрыться мурашками.

Что, черт возьми, мне делать? Я словно между двух огней и не знаю, что делать, как поступить во всей этой ситуации. Я не могу подставить брата, но и не могу вот так просто от него всё скрывать, потому как знаю, что он всё равно докопается до истины. Если, конечно, сильно захочет. А я не сомневаюсь, что он очень сильно захочет.

Я вижу, как он хмурится, как злится, не понимая, что происходит с его маленькой Лялей, которую он знает вечность. Почему она вдруг так переменилась, и как это связано с его начальником Климом Севером.

Дем беспокоится и не знает, что делать. Как вывести меня на правду, как расколоть. Ох, если бы он только знал, что сейчас творится у меня в душе. Что не меньше него я переживаю и нервничаю. Но я действительно не могу ему рассказать.

Ну, почему ты так смотришь, Дем?.. Почему терзаешь мою душу своими вопросами?.. Почему?..

— Дем, — начинаю я, но меня резко перебивают, не давая даже продолжить.

— Хватит, Алексия! — рычит как дикий зверь.

Называет меня полным именем, а это значит, что вот-вот он выйдет из себя. А это плохо. Очень плохо.

— Я устал слышать от тебя, что всё хорошо. Что у тебя с этим человеком нет ничего общего. Но хоть мне ты можешь не врать? Я твой брат. Я всегда на твоей стороне, что бы ни было. В какую бы передрягу ты ни встряла. Как ты, чёрт возьми, не можешь этого понять?! — мужчина взрывается и резко встаёт, выпуская мои пальцы из своих рук, а мне так тепло было, когда он вот так по родному, осторожно, но с теплотой сжимал мои пальцы рук и гладил кожу на них большими пальцами.

В этом весь Демьян. Несмотря на то, что он злится, ругается, он всё равно обо мне заботится, переживает и любит.

Мужчина отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной, засунув руки в карманы брюк. Его спина напряжена, и мне хочется подойти к нему и обнять, сказать, что всё хорошо, и ему не о чем волноваться. Но сама понимаю, что это далеко не так. Что есть повод бояться и переживать.

Но всё равно не могу удержаться и, встав из-за стола, подхожу к брату и обнимаю его сзади, утыкаюсь к крепкую спину.

— Демьян, — всё же начинаю говорить, но тихо, будто боюсь, что наш разговор могут подслушивать. — Я не могу тебе сказать, потому что в первую очередь думаю о тебе самом. Я так же не хочу, чтобы ты пострадал. Да, ты всегда обо мне заботился, но никогда не позволял кому-то другому заботиться о тебе.

Делаю паузу и прислушиваюсь к тишине, желая понять, слушает ли меня мой родственник или же нет. Понимает или не желает понимать вовсе тех слов, что я говорю.

— Сейчас я забочусь о тебе, о маме, потому что вы для меня самые важные на свете люди. Я не хочу, чтобы вы пострадали по моей вине. Этого никогда не будет.

— Лясь, ты девочка. Это о тебе должны заботиться, а не ты о других.

— Да, я девочка, — соглашаюсь, — но я уже не маленькая. Ты учил меня бороться, быть сильной во что бы то ни стало. Давать всем отпор.

— Да, малышка, но у тебя всегда есть я. Тот, кто за тебя всем глотки перегрызёт. Тот, кто всегда будет на твоей стороне. Кто будет заботиться о тебе, что бы ни было. Ты не должна быть сильной, чтобы со всем справляться. У тебя для этого есть я — твой брат.

— Я всё это понимаю, — я убираю ладонь с его груди на начинаю медленно и аккуратно гладить крепкую напряжённую спину. — Но хватит решат мои проблемы. Я знаю, ты у меня сильный, и ты всегда придёшь на помощь, что бы ни произошло. Но хватит, Дем. Теперь я хочу заботиться. Сама хочу справиться. Я не хочу втягивать тебя в свои проблемы. Я люблю тебя, Дем, — последние слова говорю тихо, упираясь лбом в спину, не прекращая гладит её одной ладонью.

— Я тоже люблю тебя, моя Ляля. Ты просто должна знать, что я всегда рядом. Что я помогу, выслушаю. Я всегда рядом, — его тихий голос обволакивает меня, и мне становится тепло и спокойно. — Я хочу знать, чтобы быть наготове и не спалиться ни в чём, если что-то пойдёт не так.

— И не проси, Демьян, — качаю головой.