Глава 21

Алексия

Сегодняшнее утро началось как обычно.

Проснулась я вновь одна, потому как Клим в последнее время уходит рано и приходит поздно, что меня немного расстраивает. Потому как с каждым днём я всё больше и больше скучаю по нему.

В душе поселились такие чувства, что я сама не могу в них разобраться и понять, что же в действительности я чувствую к этому мужчине, который вовсе и не мой. Но сейчас я играю его жену.

Мне всё чаще не хватает его рук, тепла, я скучаю по той нежности, с которой он смотрит на меня. Если ложусь раньше, когда Севера ещё нет, то кровать кажется холодной и пустой. Впрочем, и весь день мне одиноко несмотря на то, что постоянно переписываюсь и созваниваюсь с Ксюхой, которая переживает за меня. Да и каждый день Демьян звонит и волнуется не меньше, чем подруга. Хоть я и говорю им, что со мной в действительности всё хорошо, и не стоит так нервничать.

Но куда уж там. Они как родители мне стали. Чуть ли не контролируют каждый мой шаг. И я понимаю их, но иногда это выводит из себя.

Маме уже намного лучше. Каждый день я навещаю её — меня отвозит водитель, нанятый Климом, хоть я и была против этого. Но он не хотел слушать никаких возражений. Мне приятна его забота, которой он меня окружил, как в кокон взял в свои руки. Но…

Но есть одно большое “но”…

Я ему ненастоящая жена. Вообще не жена. И с каждым днём я всё больше и больше к нему привязываюсь, а это может плохо для меня закончиться. Мне нельзя к нему привязываться. Он не мой, и никогда не будет моим.

Но всё равно я тянусь к нему, как цветок к солнцу, которому требуется тепло и внимание, которое могут дать только его горячие лучи.

Каждый день я пытаюсь отогнать все эти мысли и постараться закрыть вход в сердце, чтобы потом не было больно. От этих терзаний я стала хуже спать, у меня пропал аппетит, и у моих родственников — мамы и брата, а также у подруги стали возникать вопросы, почему я такая грустная.

Я, конечно же, отмахиваюсь, но долго это продолжаться не может. Ещё больше тех чувств, что во мне вспыхивают, меня беспокоит пропажа Екатерины, которая больше двух недель не выходит на связь. Как бы я ни пыталась с ней связаться, у меня это не получается. И я не знаю, что мне думать и делать.

Может быть, рассказать всё Климу, чтобы он нашёл свою жену?.. Но тут же отгоняю эту мысль, потому что если расскажу, то даже не представляю, в каком бешенстве будет мужчина. По сути, его обманули, подложив вместо его законной жены меня, оборванку какую-то. И я совершенно не думаю, что он улыбнётся, махнёт рукой — мол, я найду её, а ты не беспокойся.

Я сама понимаю, что так не будет. Но я не знаю, что делать. Я не могу просто так всё оставить.

Ксюха же говорит, что Катя специально подложила меня под своего мужа, а сама развлекается с любовником. Советует мне рассказать всё Климу, чтобы он сам решил, что с ней делать. Но я так просто не могу. Может, потому что в глубине души жалею эту женщину. Может, у неё что-то случилось, и она не может выйти с нами на связь?

В общем, каждый день я думаю об этом. И не могу решить, что мне делать, как быть. В каждом решении я нахожу изъян, и всё начинается сначала.

Сегодня я поднялась утром раньше обычного, потому как мне не спалось, да и к маме хотела съездить пораньше, чтобы побыть подольше, чем обычно. Спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.

Есть особо не хотелось, но понимала, что нужно хоть чем-то перекусить. Поэтому, приготовив обычный омлет и заварив крепкий кофе, села за стол. Отломила кусочек ароматного блюда, наколола на вилку и поднесла ко рту. Вкус был приятный, пока к горлу не подкатила тошнота, а запах стал противным.

Меня выворачивало от вкуса и запаха, тогда как раньше такого не было.

Подорвавшись со стула, понеслась в уборную. Меня рвало, выворачивало наизнанку, я боялась, что выплюну желудок. Мне так ещё никогда не было плохо.

Когда почувствовала, что желудок пустой, поднялась и поплелась к раковине, чтобы ополоснуть рот от мерзкого вкуса и лицо прохладной водой. Умыв лицо, подняла голову вверх, посмотрев на своё лицо, которое сейчас было мертвенно-бледным, что порядком меня испугало.

Может, яйца были несвежие или же молоко испорченное? Но вроде водитель всегда привозит всё самое свежее, поэтому такого просто не может быть.

Вновь набрав в ладошки воды, ополоснула лицо, оперлась о мрамор раковины. В этот момент услышала звон мобильного телефона. Закрыв кран, поплелась в сторону звука. Во всём теле была слабость, и голова кружилась. Но всё же я дошла до стола на кухне, где лежал аппарат, что трезвонил и трезвонил, не умолкая.

Взглянула на омлет. Не мешкая ни секунды, взяла тарелку с едой и отправила испорченный продукт в мусорку, потому как даже видеть не могла это произведение кулинарного искусства. И уже потом вернулась вновь за стол. Взяла телефон и принял вызов.

— Да, — голос мой показался уставшим и даже измученным, да и сил в общем-то тоже не было разговаривать.

— Ляся, привет, — услышала из динамика звонкий голос подруги, которая, видимо, по мне соскучилась, раз звонит с радостным настроением.

— Привет, подруга, — спиной оперлась о спинку стула и, откинув голову, прикрыла глаза.

Я попыталась успокоиться и прийти в норму, но лучше мне не становилось. До сих пор во рту чувствую мерзкий вкус омлета, от которого снова ощутила болезненный спазм в желудке.

— Ты чего такая грустная, Ляль? — вдруг насторожилась Ксю. — У тебя что-то случилось?

— Всё нормально, просто мне очень плохо. Съела омлет, а меня всю вывернуло. Да и немного шатает.

— Эй, подруга, ты, случаем, не беременна? — слова подруги как ушат холодной воды.

Застыла, как каменная статуя. Распахнула глаза.

Да нет, этого не может быть.

— Нет, Ксю. Я не беременная. Не говори глупости, — отмахнулась, а внутри всё равно червячок сомнения грызёт. — Просто, наверное, продукты были плохие, — не знаю, кого я больше успокаиваю — её или же себя.

— А мне вот так не кажется. Вы же предохранялись, Ляль? — спрашивает.

— Нет. Но этого просто не может быть.

— И всё же тебе стоит провериться, чтобы ты знала точно, Ляль.

Сердце затрепетало от волнения. Я люблю детей и хотела бы родить от Клима, если бы… Если бы не тот факт, что этот мужчина не мой, и я просто не имею права рожать от него. Это неправильно.

Чёрт. Куда же я влипла? Что же делать?

А в голове набатом раздались его слова о том, что я ему должна родить ребёнка… Или его жена. Я запуталась.

— Ксю, — испуганно зову подругу, а внутри меня всю потряхивает. — Ты же понимаешь… — не договариваю, потому что она и так понимает, что я просто не могу. Что тогда будет?..

— Так, успокойся. Я через полчаса буду. Заеду в аптеку, куплю всё необходимое, и к тебе. Ты только не переживай. Мы всё решим. Не нервничай, — повторяет, но я просто не могу не нервничать.

Звонок прервался, а я так и сидела на одном месте, не смея пошевелиться до тех пор, пока тишину дома не пронзил громкий звук дверного звонка. Вздрогнув и тут же подорвавшись, кинулась ко входу, где, распахнув настежь дверь, на пороге дома стояла Ксюша.

Быстро взяв меня под руку, как фурия влетела внутрь, при этом захлопнув дверь. И тут же мне в руки вручила небольшую коробку.

Я посмотрела на неё с немым вопросом.

— Это тест на беременность. Марш проверять. Я буду ждать тебя в гостиной, — на что я кивнула и медленной походкой поплелась в туалетную комнату.

Открыла коробку, прочитала инструкцию и, сделав все манипуляции, положила маленькую узкую штучку, которая через несколько минут покажет, беременна я или же нет. Руки тряслись от ожидания, впрочем, как и я сама.

Меня обуял страх того, что будет. Как я скажу об этом Климу, и что мне делать, если окажется, что я действительно беременна от этого мужчины? Такого пункта в нашем с Катей уговоре не было. Чёрт! Как же так всё получилось?

Я сжимала руками волосы, пытаясь прийти в себя и начать здраво мыслить, а то все эмоции, бушующие сейчас во мне, не дают нормально думать. И этим я могу сделать только хуже.

Положенное время прошло, и я дрожащими пальцами взяла полоску. Сердце стучало как умалишённое. Сделав глубокий вздох, я опустила взгляд.

Две чёткие красные полоски…

Пошатнулась, но смогла устоять.

— Ляль, — услышала встревоженный голос Лаврентьевой.

Через мгновение распахнулась дверь, и я увидела встревоженное лицо подруги.

— Ну что? — кивнула она на маленькую полоску в моих руках.

Я смогла только кивнуть. Рука прижалась к губам, и вновь взгляд опустился на результат. Пальцы до сих пор дрожали, я почувствовала, как по щекам катятся слёзы. (3303c)

Внезапно хлопнула входная дверь.

— Малыш, я дома, — услышала голос Клима.

Сердце ушло в пятки, а руки затряслись пуще прежнего. Голова закружилась, отчего я отшатнулась назад, врезавшись спиной в стену. Расширенными от страха глазами посмотрела на подругу, которая замерла точно так же, как и я. Впрочем, она не меньше меня была напугана — всё это говорили её глаза.