Глава 24

Алексия

10 месяцев спустя

Сквозь сон чувствую, как широкие ладони, которые лежали ещё миг назад на моём животе, прижимают меня к сильному телу. В волосы зарывается нос, и слышу, как делают глубокий вздох. А на моём лице скользит счастливая улыбка, что на протяжении всего того времени, пока я живу с этим человеком, ни на мгновение не спадает.

С Климом я всегда свечусь, как летнее солнышко, что мне чертовски нравится, впрочем, как и ему самому. Как он говорит.

Я действительно счастлива рядом с этим мужчиной, с которым забываю обо всём на свете, даря ему тепло и уют.

Что произошло за все эти месяцы?

Да много чего, что даже и не расскажешь. Но главное — я счастлива. Счастлива, как никогда. И каждый день благодарю Бога за это.

— Клим, — протяжно стону, прижимаясь к нему ещё ближе. Впрочем, куда ещё ближе…

— Да, родная, — слышу голос возле уха, а потом он спускается поцелуями вниз к моей шее, отчего от каждого касания чувствую мурашки на коже, и как волоски на макушке от сладости встают дыбом.

— Там, наверное, Серёжка проснулся. Нужно посмотреть, — мягко говорю, а низкий голосок хрипит от тех касаний, что меня мучают.

— Он спит. А я до жути соскучился по своей сладкой жене, — и страстный поцелуй в шею, от которого, уверена, останется след.

Но мне до чёртиков нравится, что я принадлежу этому мужчине, который умеет любить и дарить тепло. Рядом с ним чувствуешь, что любима и нужна. И от этого внутри замирает сердце, переходя на бешеный темп.

Я дико устала, потому как поздно легла. Не могла никак уложить Серёжку, который хныкал. Клим пришёл поздно, потому что подписывал какой-то очень нужный и серьёзный контракт с другой фирмой. Конечно, мужчина предлагал, чтобы он сам его уложил, но я отказалась, потому как Север устал, и ему бы отдохнуть, выспаться. А я сама посижу. Я всё же мать.

Что насчёт самого Клима и сына, то в наследнике он души своей не чает. Любит и радуется, когда видит. На его губах проскальзывает улыбка, а глаза горят, как искры, хоть и иногда он всё ещё боится брать сына на руки, опасаясь, что уронит или же сделает что-то не то.

В этот момент он такой смешной, что я не могу удержаться и смеюсь. На что получаю укоризненный взгляд, но в следующую секунду улыбку.

Демьян и моя подруга Ксюша наконец решили попробовать отношения. Ну, как решили… Тут сам брат так решил, закинув её себе на плечо, и понёс к себе в окоп. Помню, как два месяца назад мне позвонила Лаврентьева и стала возмущаться от наглости моего брата. А я только и делала, что смеялась, потому как это действительно смешно.

Мне хорошо и спокойно, как никогда в жизни. Мама идёт на поправку, и всё с ней хорошо. Правда, врачи наблюдают её, боясь, что будет ухудшение. Всё же это такая зараза, что может внезапно вернуться, и ты ничего не успеешь с этим сделать.

Внука, здорового нашего богатыря, родительница пока не видела, потому как малыш ещё слишком маленький, и я боюсь пока выезжать в город с ним. Хоть и на машине с водителем. Но присылаю каждый раз ей фотографии, отчего бабушка радуется.

— Я что-то чувствую к тебе… Намного сильнее, чем когда-либо, — шепчет мне в шею Клим, а у меня внутри всё сжимается.

Сильные руки мужчины крепко прижимают меня к себе так крепко, будто желают задушить в своих объятиях. А у меня на глазах выступают слезы. Зажмуриваюсь, не давая им пролиться. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы.

Чёрт! Как же он мне нужен. Нужен как никто и никогда.

За эти месяцы многое изменилось, как, впрочем, и все мои чувства к Климу Северу, который стал для меня всем. Да и сам мужчина относится ко мне с таким трепетом, что иногда мне кажется, что я являюсь для него чем-то более значительным, чем просто женщина, жена. Но всё так запутано!

В последние дни я всё больше погружаюсь в себя, вспоминая, что срок моего пребывания в этом доме очень скоро истекает. Что осталось каких-то полтора месяца, и вся моя сказка, в которой я жила все эти месяцы, просто исчезнет. Разлетится на мелкие осколки хрустальной мозаики.

Я боюсь потерять этого мужчину. До дрожи. До одури боюсь потерять. Как представлю, что появится Катя, которая за всё это время ни разу не дала о себе знать, что меня ещё больше беспокоит, у меня сердце уходит в пятки. А тело прошивает неприятная мелкая дрожь. К горлу подступает тугой комок, перекрывая весь кислород, не позволяя дышать.

— Родная, что случилось? — слышу взволнованный голос Клима, и его руки переворачивают меня на спину, а сам Клим нависает надо мной.

Я смотрю в эти чистые и такие родные глаза, и мне удавиться хочется от того, что я обманываю этого человека, притворяюсь его женой. Он не заслуживает всего этого. Кто угодно, но только не он.

Не тот, кто дал мне теплоту, поддержку, ласку и относится ко мне так, будто любит. Будто я ему нужна и важна. И в такие моменты я себя ненавижу. Чувствую себя предательницей, морально недостойной всего того, что даёт мне этот мужчина.

Я себя режу на части каждый день, каждую секунду, когда вспоминаю всё это. Когда смотрю в его глаза. Когда он обнимает и целует меня. Когда шепчет нежности на ухо. Когда просто находится рядом.

Разве я достойна этого человека хоть на мгновение?

Нет.

И меня не оправдывает то, что в тот момент я помогала маме. Что спасала её, а не себя. Что не от жадности я это сделала, а чтобы помочь родному, дорогому человеку, который мне так же важен, как и сам хозяин этого дома. Который отпечатался у меня глубоко в сердце.

Слёзы всё же прорываются наружу и, щекоча, стекают вниз солёными дорожками. А я сама тянусь рукой к мужчине, к его щеке, чтобы дотронуться до него, почувствовать его.

Улыбаюсь, касаюсь густых широких бровей, проводя по ним, по скулам. Прикасаюсь к губам, которые умеют целовать так, что забываю обо всём на свете. Думаю только о нём. Ни о ком больше. Он отец моего ребёнка, нашего общего сына, хоть я и не планировала рожать от этого человека. Но так случилось, и я нисколько об этом не жалею.

А только бесконечно рада этому. Ведь ребёнок от любимого человека — это всё.

— Всё хорошо, — произношу с улыбкой, хоть и в данный момент моё будущее меня пугает. Оно слишком непредсказуемое и может измениться за считанные секунды.

Вот я рядом с Климом Севером, а в следующую секунду меня уже нет. И это пугает. Не даёт здраво мыслить.

Умом понимаю, что нужно поделиться с Климом всем, рассказать всё про эту аферу его жены, которая просто-напросто подложила меня под своего мужа. А сама скрылась, тогда как сама обещала постоянно быть на связи. Но даже этого она не сделала.

Я это понимаю, но до чёртиков боюсь его реакции на всё то, что я скажу. Боюсь, что он возненавидит меня. Что его отношение ко мне поменяется. Что выкинет, как ненужный мусор из своей жизни. Что откажется от меня с Серёжкой, а может быть, отнимет у меня то единственное, что у меня останется от него — нашего с ним ребёнка.

Я всего этого боюсь. Поэтому молчу, переживая всё это внутри себя, как маленький ребёнок.

Конечно, Север ни разу за этот почти год не дал повода усомниться в себе, но страх потерять его и остаться одной парализует каждый раз. Не давая полноценно жить. Наслаждаться этим счастьем. Я в полном раздрае, не зная, как поступить и рассказать.

Всё слишком сложно.

— Ну, как всё хорошо?.. Я же вижу, что ты переживаешь, и тебе что-то не даёт выдохнуть, — делает паузу, а потом продолжает, смотря прямо мне в глаза. — Помнишь, когда я тебе говорил, что ты можешь мне обо всём рассказать?

— Да, — киваю.

Это было, когда я только стала жить с ним и когда узнала, что жду от него ребёнка. Он дал понять, что мы всё вместе с ним решим, и мне не о чем вообще переживать. Я тогда поверила, и он не дал усомниться, выполнил свои обещания.

Но тогда была другая ситуация. Сейчас же всё совсем по-другому. Намного сложнее. Я бы даже сказала, что ситуация патовая.

— И я тебе повторяю это ещё раз, но на этот раз ты должна запомнить и не забывать об этом, — говорит и вместе с этим, опираясь одной рукой о матрас кровати, другой тянется к моему лицу, заправляя прядь тёмных волос мне за ухо. — Запомни, что бы ни было, какая бы ситуация ни была, ты приходишь и рассказываешь все мне. А мы уже разбираемся и решаем проблему вместе. А ты не накручиваешь себя по полной, — говорит чётко, так, чтобы я вняла всем его словам и не перечила ему.

— Я боюсь, Клим, — тянусь к нему, чуть привстаю и обнимаю его за шею двумя руками. Прижимаюсь к нему. Тогда как он сам обнимает меня за талию, утыкается лицом в шею. Тяжело выдыхает, будто его точно так же, как и меня, что-то мучает. — Я боюсь тебя потерять, — шепчу ему.

Меня в ответ только сильнее сжимают.

— Ты меня никогда не потеряешь. Никогда, — от его слов внутри всё расслабляется. И как же хочется поверить им и ни о чём не переживать.

Но увы, у меня не получается и не получится. Время заканчивается. Вот-вот завершится срок моего пребывания здесь. И что же мне тогда со всем этим делать? Но сейчас я должна хоть на мгновение отпустить всю эту ситуацию, чтобы не думать ни о чём, а наслаждаться близостью с этим мужчиной и нашей жизнью, что мы строим. Хоть и неизвестно, когда эта ниточка оборвётся и всё закончится.

— Там, наверное, Серёжка проснулся, — шепчу, желая перевести эту напряжённую тему, которая, как мне кажется, мучает не только меня, но и его.

Но вот почему? Я не могу этого понять.

Что в его голове, сердце? Что он чувствует и о чём думает?

Всё это я так же хочу знать и поддержать его. Сказать, что я рядом и что люблю его…

Да, люблю чужого мужчину, который мне не принадлежит, и это самое сложное, наверное. Когда тот человек, что значит для тебя всё, принадлежит не тебе, а совершенно другому. И ты, к сожалению, ничего со всем этим сделать не можешь. И это мучает тебя ещё больше. Не даёт нормально есть и спать.

Север не реагирует на мои слова, продолжая всё так же крепко держать. Мои руки опускаются на его плечи и вниз до груди. Он снова прижимает меня к себе, а я приникаю к нему, нежно водя ладонями по спине. Каждый миг рядом с ним важен, ведь каждый может стать последним.

— Всё будет хорошо, — говорит уже через какое-то время, а потом отстраняется и легко и быстро целует в губы, а потом перекатывается на своё место и встаёт.

Я не отрываясь смотрю на его широкую спину, плечи, мускулистые руки, к которым так и хочется прикоснуться, поцеловать. Ощутить трепет, тепло и нежность, исходящую от этого мужчины.

— Я сегодня постараюсь раньше освободиться. Приготовишь ужин? — поворачивает голову ко мне.

— Конечно, — улыбаюсь, зная, как мужчина любит всё то, что я готовлю.

Всегда хвалит и говорит, что у меня золотые руки. От этого мои щёки покрываются румянцем, а уши горят.

— Что сегодня приготовить?

— Мне всё равно. Любая еда будет из твоих рук шедевром, — улыбается мне в ответ и скрывается в ванной комнате, а я падаю на подушку, прикрывая веки.

Сердце стучит набатом, а в горле, несмотря на успокаивающие слова Клима, встал ком, от которого трудно избавиться, как бы мне ни хотелось. Но нужно держаться, а главное, не так

сильно нервничать, а то пропадёт молоко, и тогда Серёжку придётся кормить смесями, а это нежелательно, когда он ещё совсем малютка.

Сегодня как раз ещё должна заехать Ксю, да Дем обещал позвонить на обеде и узнать, как дела у меня и у его племянника. Конечно, все новости он узнаёт от моей подруги и по совместительству своей девушки. Но прежде всего он хочет услышать мой голос и узнать, как я сама.

Каждый раз при разговоре брат пытается меня убедить, чтобы я всё рассказала Северу, потому как он думает, что мужчина всё поймёт и не будет ругаться и беситься.

И как же хочется, чтобы Дем оказался прав, и Клим всё понял, и я его не потеряла.

Потянувшись, решила вставать. Нужно посмотреть, как Серёжка, покормить его, да и мужчине своему приготовить завтрак. А потом уже своими делами заниматься. Встав, подошла к кроватке, которая стояла недалеко от нашей с Севером кровати.

Мой малыш всё ещё спал, раскинув свои маленькие ручки и ножки в разные стороны. Его одеяльце опять сбилось в сторону. Сын повернул головку в сторону и сладко посапывал. На моих губах сама собой расцвела улыбка, а на сердце стало тепло и радостно.

Потянулась рукой к крохотным пальчикам. С нежностью погладила бархатистую кожу.

— Я тебя очень-очень люблю, сынок. Больше всего на свете. И папа тебя очень любит. И я его люблю, — последние слова прошептала почти неслышно, чтобы Север, если войдет, не услышал слов.

Я говорю ему, что он многое значит для меня. Что он нужен, но никогда не говорила, что люблю. Потому что я хочу, чтобы он услышал эти слова от меня, а не от его жены, которой я представляюсь. Это совсем другие эмоции. Совсем другие слова.

— Всё обязательно будет хорошо, малыш, — погладив по головке сына, направилась вниз на кухню.

Пускай поспит, а потом мы покушаем. А пока приготовлю своему добытчику еду. Наверняка он голодный.

Через двадцать минут в дверях кухни появился мужчина, одетый только в тёмные брюки. Выше его торс был обнажён. Я засмотрелась на него и чуть не сожгла его завтрак, на что он усмехнулся, покачал слегка головой и двинулся к столу.

Обернувшись снова к завтраку “мужа”, переложила на тарелку и подошла к столу, где, расслабившись, уже сидел хозяин дома.

Поставила тарелку перед ним, а после и кофе, что так любит он. Крепкий, без сахара, без сливок и молока. Настоящий мужчина. А потом хотела вернуться на своё место, но меня сразу же обхватили за запястье и потянули на себя.

Я обернулась и вопросительно на него посмотрела.

В ответ мне только покачали головой и дернули на себя так, что я в считанные мгновения оказалась на его коленях, а его руки обхватили мою талию, не желая, чтобы я убегала от него, как заяц от волка. От такого сравнения я слегка хихикнула про себя, но обвила его шею руками, слегка улыбнувшись.

— Ты не опоздаешь? — задала вопрос, смотря при этом в его потемневшие глаза.

— Когда дела касается моей жены, то… — сделал паузу, отчего я вместе с ним замерла, ожидая его ответ, — то нет. Дорогая моя. Я всегда буду уделять больше внимание тебе и нашему сыну. Вы всегда у меня в приоритете. На первом месте. Не забывай об этом.

— Я не забываю. Как прошла вчерашняя встреча? Получилось заключить контракт? — спросила, не выпуская его из объятий. Только села поудобней, отчего мужчина слегка поморщился.

— Ужин прошёл хорошо, не переживай. Всё необходимое подписали. Остались кое-какие мелочи. Но это лишь так… уже чепуха, — отмахнулся, как будто это действительно не столь важно.

— Хорошо. Главное, чтобы всё у вас получилось.

— Спасибо, милая, — его ладони погладили меня по спине нежными движениями, отчего я чуть ли не замурчала, прикрыв глаза. — А теперь давай вместе поедим. Я страшно проголодался, — а на губах ухмылка, как будто говорит совсем не о еде, а обо мне.

Тут же почувствовала, как к щекам подступила краска, и слегка отвела взгляд. Всё-таки всегда вот так этот мужчина на меня действует. Что, кажется, я умру, если его не будет рядом.

В приятной теплой обстановке ничего не напоминало, что ещё каких-то полчаса назад между нами было напряжение. Мы поели, и, поцеловав меня на прощание, сказав, что сегодня постарается прийти пораньше, мужчина скрылся, оставив меня одну.

Я быстренько закончила убирать и мыть посуду. А потом пошла смотреть и кормить Серёжку, который наверняка уже проснулся и требует кушать. Собственно, что я и увидела, когда зашла к нам в комнату и заглянула в кроватку.

Сын уже проснулся и разглядывал погремушку, агукая и улыбаясь.

— Ну что, будем кушать? — улыбаясь, спросила. В ответ мне точно так же агукнули, требуя немедленно его покормить.

Заставлять сына ожидать я не собиралась, поэтому, взяв аккуратно его на ручки и удобно устроившись рядом с кроваткой в кресле-качалке, начала кормить карапуза.

Через какое-то время сын наелся и снова уснул, но мой палец, что крепко сжимал в своих крохотных пальчиках, так и не отпустил. Я смотрела на своего ребёнка и видела в них черты лица любимого мужчины. Собственно, глаза у него были от папы, тогда как от меня, кажется, ему ничего не досталось. Но я и не расстраивалась, а наоборот, была только рада этому факту.

Но сидеть в таком положении долго не могла, потому как всё тело затекало. Поэтому я поднялась и положила сына в кроватку. Аккуратно высвободив из его захвата свои пальцы, я пошла заниматься своими делами.

Через два часа позвонила Ксю и сказала, что через полчаса будет у нас, спросив, что купить. Я отказалась, потому как у нас и так всё было. А тратить деньги не стоит. Но, зная эту девушку, могу с уверенностью сказать, что с пустыми руками она не приедет.

Собственно, что и произошло — подруга приехала со всякими вкусностями, пюрешками, фруктами для меня и кое-какой одеждой для Серёжки.

— Ну, зачем? Я же сказала, что нам ничего не нужно.

— Отстань. Это не для тебя, а для моего будущего крестика.

Да, мы решили с Климом, что крёстной будет Ксюша, а вот сам папа предложил в крёстные Демьяна, и этой новости я была удивлена не меньше, чем сама Ксю. Но мой мужчина так решил, поэтому спорить я не стала. Да, собственно, и против не была.

Что насчёт самого будущего крёстного, он был рад такому предложению. В общем, всё у нас было хорошо. Кроме моего плохого предчувствия. Меня не отпускало чувство, что совсем скоро случится что-то нехорошее. И из-за этого я ещё больше была на нервах.

— Катя не появлялась? — спросила Ксю, как только села рядом со мной на диване.

— Не-а, — покачала головой. — И, знаешь, меня это ещё больше беспокоит. Я не знаю, что от неё ожидать, и что будет дальше. Я боюсь потерять Клима, но в то же время и сына, если вся правда выльется наружу.

Мой голос был тих и взволнован, что не укрылось от подруги. Ксю взяла мои руки в свои и слегка сжала.

— Клим не даст в обиду ни тебя, ни своего сына. А эту мымру взашей выкинет из дома.

— Так ли оно будет?..

— Так и будет. Поверь.

Я на это ничего не ответила. Потом предложила Лаврентьевой чай, но она отказалась. Позже посмотрели Серёжку, покормили его, а потом она уехала, потому как ей ещё нужно доехать до дома и приготовить моему дорогому братцу ужин. Собственно, как и мне.

Проводив подругу, я взяла люльку и отнесла её на кухню, положив в неё сына. Мне тоже нужно приготовить Северу ужин, и как раз сын будет перед глазами. И я не буду переживать и нервничать.

Через два часа, когда еда была почти готова, тишину дома разрезал неожиданный звонок. Он звучал как обычно, но мне он показался громом среди ясного неба, и от этого моё сердце ухнуло вниз, под ложечкой заныло от тревоги, а по коже пробежала дрожь.

Отложив лопатку и полотенце, направилась к двери. Распахнув ту настежь, подняла голову вверх. Да так и застыла на месте.

— Ты? — сердце сжалось и упало в пятки.